Супруга сделалась матерью. Ничего нет выше, ничего нет почтеннее для еврея материнской любви. Известен любопытный случай, послуживший поводом славного суда Соломона (3 Цар 3:16–28). В строгом законодателе евреев нельзя не удивляться нежному сердцу человека, который требует, чтобы мать уважалась даже в бессловесных тварях. Путнику, который в листьях дерева или близ дороги в траве найдет гнездо, он приказывает дать свободу матери, если уж ему хочется взять яйца, которые она высиживала, или птенцов, которых она прикрывала своими крыльями (Втор 22:6,7). Моисей также запрещает убивать в один и тот же день тельца и ягненка и их матерей и варить козленка в молоке его матери (Лев 22:28; Исх 23:19; 34:26; Втор 14:21).

Еврейская мать питает дитя своим молоком (Исх 2:9; 1 Цар 1:22–24); она присматривает за первыми шагами его жизни и, наконец, дает ему вторичное существование, воспитывая в нем ту нравственную жизнь, которую сама почерпнула из чистейших источников веры и любви к вере и отечеству. Строгое воспитание еврея всегда умеряется нежным и мягким влиянием матери, которое украшает его, как женщину украшает венец на голове и ожерелье на шее. «Сын мой, говорит премудрый, храни заповедь отца твоего; и не отвергай наставлений матери твоей. Навяжи их навсегда на сердце свое, обвяжи ими шею твою. Когда ты пойдешь, они будут руководить тебя; когда ляжешь спать, будут охранять тебя; когда пробудишься, будут беседовать с тобою» (Притч 6:20–22).

«Не отвергай завета матери твоей, потому что это — прекрасный венок для головы твоей и украшение для шеи твоей» (Притч 1:8,9).

Еврейские матери образовали граждан, героев, великих мыслителей и тех великих пророков, речам которых мы дивимся доселе; умея быть настоящими матерями, они умели быть матерями мучеников и рождать своих детей в жизнь вечную. Мать Маккавеев умела поддержать отеческую веру во всех своих сыновьях и умереть вслед за ними мученической смертью.

В силу этого двойного рождения детей матерью, то есть плотского рождения и нравственного воспитания, Господь требует от детей одинакового почтения к матери и к отцу.Почитай отца твоего и матерь твою, как повелел тебе Господь, Бог твой, чтобы продолжились дни твои, и чтобы хорошо тебе было на той земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе!(Втор 5:16). На почитании отца и матери, таким образом, Господь основывает долголетие человека, благосостояние его дома и страны. Сын может надеяться на спокойную и почетную старость только в таком случае, если он успокаивает и бережет старость своих родителей; только при сыновнем почтении сохраняются и продолжаются благородные предания семьи и народа; без почтения детей к родителям разлагаются семьи и таким образом уничтожается основа общественного порядка.

Еврей твердо верит, что мать от Бога получила власть, которую она имеет над своим сыном (Сир 3:2). Даже достигши зрелого возраста и сделавшись царем, сын почитает свою мать и слушает ее голоса, который удерживает его от увлечения страстями и указывает ему путь к нравственному спокойствию. Его увлекает вино, его увлекает опьяняющая красота чужой женщины, мать громко обращается к его совести: «что, сын мой? что, сын чрева моего? что, сын обетов моих? Не отдавай женщинам сил твоих, ни путей твоих губительницам царей. Не царям, Лемуил, не царям пить вино, и не князьям — сикеру[75], чтобы, напившись, они не забыли закона, и не превратили суда всех угнетаемых. Дайте сикеру погибающему и вино огорченному душею; пусть он выпьет и забудет бедность свою и не вспомнит больше о своем страдании. Открывай уста твои за безгласного и для защиты всех сирот. Открывай уста твои для правосудия и для дела бедного и нищего» (Притч 31:2–9).

И чтобы заставить своего сына–царя устыдиться пустых идолов, которым поклоняется его любовь, она не рисует ему их с отвратительной стороны, не раскрывает ему опасности, которою они ему угрожают: она довольствуется только изображением идеала супруги, этого удивительного портрета доброй жены, пред которым мы невольно останавливаемся и который могла нарисовать только любящая мать. Добрая жена — это солнце, которое рассеивает мрак; молодой царь видит свет, и мрак пороков вокруг него рассеян: он спасен и евреи имеют одним мудрецом больше.

«Кто найдет добродетельную жену? цена ее выше жемчугов. Уверено в ней сердце мужа ее <…> Она воздает ему добром, а не злом <…> с охотою работает своими руками <…> Она встает еще ночью и раздает пищу в доме своем и урочное служанкам своим <…> Светильник ее не гаснет и ночью <…> Длань свою она открывает бедному, и руку свою подает нуждающемуся <…> Виссон и пурпур — одежда ее <…> Крепость и красота — одежда ее, и весело смотрит она на будущее. Уста свои открывает с мудростью, кроткое наставление на языке ее. Наблюдает за хозяйством в доме своем и не ест хлеба праздности» (Притч 31:10–27).

Никакая укоризна так жестоко не оскорбляла еврея, как укоризна, касавшаяся его матери (1 Цар 20:30; Ис 57:3): если отец представлял собою честь его семьи, то его мать представляла чистоту. В воспоминание того, что мать страдала болезнями рождения, сын должен был почитать свою мать в ее немощах, в ее старости, даже при ее нравственных недостатках. Кто непокорен, оскорбляет свою мать, презирает ее, изгоняет из своего дома, тот естьстыд и бесславие человечества, тотпроклят от Богаи, может быть, даже от своей матери (Сир 3:16; 7:29,30; Притч 15:20; 19:26; 23:22; 30:17).Проклят злословящий отца своего или матерь свою(Втор 27:16).Благословение отца утверждает дом детей, а клятва матери разрушает его до основания(Сир 3:9 — С). Кто в раздражении произносил анафему против своей матери или поднимал против нее свою святотатственную руку, тот, по закону Моисееву, подвергался смерти (Исх 21:15–17; Лев 20:9; Притч 20:20).

Перед законом мать разделяет над детьми ту власть, которую имеет над ними отец. В примере Анны, матери Самуила, мы видим, что она может посвятить своего сына на служение Богу, даже не испрашивая на это предварительного согласия отца (1 Цар 1:22–28). Мать дает советы отцу относительно женитьбы сына (Быт 27:46). Провинившегося сына, если он не слушается советов и даже наказаний родителей, Моисей приказывает представить на суд старейшин города; такого сына ждало побивание камнями. Но для того, чтобы свидетельство отца получило законную силу, нужно было при этом свидетельство матери (Втор 21:18–21). Это помещало милосердие матери рядом со строгостью отца и давало сыну в другом и непременном свидетеле самого горячего защитника: Моисей сознавал, что если сердце отца могло принести в жертву строгому долгу свое дитя, мать едва ли легко согласится на подобную строгость. И если ослепленная гневом мать когда–нибудь могла помочь своему супругу вывести сына к воротам города пред судей, готовых произнести над ним смертный приговор, в минуту исполнения его отцу могло еще достать духу сказать: убейте! но от матери — Моисей это предвидел — нужно было ждать только сердечного вопля о помиловании. Замечательно: Библия не представляет нам ни одного примера приложения этого строгого закона.

Потеря матери для сына была предметом самой величайшей скорби.Я ходил скорбный, — говорит псалмопевец, —с поникшею головою, как бы оплакивающий мать(Пс 34:14). Эта скорбь по матери, конечно, соответствовала той величайшей скорби любви, которою в свою очередь мать оплакивала потерю своих детей. Именно эту скорбь материнской любви изображает пророк, когда говорит:Голос слышен в Раме, вопль и горькое рыдание; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешится о детях своих, ибо их нет(Иер 31:15).