В законодательстве Моисея относительно супруги нужно различать две стороны:существенную, дух законодательства, ислучайную, то, что Моисей терпел или допускал между евреями «по жестокосердию» (Мф 19:8) их, как сказал Спаситель. Первая сторона наследована и развита христианством; по второй ислам, так унизивший женщину и супругу между народами Востока, может вполне хвалиться тем, что он служит продолжателем и усовершителем, конечно, не Моисеева закона, а только того, что допускалось, терпелось Моисеевым законом.

Передавая сказание о наших первых прародителях, великий пророк Божий в союзе мужа и жены видит единение двух полов в одно существо (Быт 2:24). Таким образом, по мысли Моисея, жена для мужа — это второйон сам, это неотделимая часть его собственной жизни и существа. Разрыв брачного союза в таком случае должен был казаться Моисею самоубийством, потому что муж, отвергая свою спутницу, уничтожал этим часть своей жизни, ту часть, которой он, может быть, отдал все лучшее своей души, свое доверие и свою любовь; он разрывал собственное существо. Господь наш Иисус Христос сказал против неограниченно допускавшихся во время Его земной жизни разводов:Сначала не было так(Мф 19:8). В начале была определена именно нерасторжимость брачного союза. Мудрые писатели и пророки отдавали свое предпочтительное внимание ограждению и поддержанию согласия и гармонии между двумя половинами, соединявшимися через брак в одно существо. Жена, по их учению, не должна тяготить мужа своим преобладанием; муж не должен смущать супругу своею ревностью (Сир 9:1–2); доверие супруга должно ограждать и поддерживать свободу супруги. Есть нечто в высшей степени трогательное в тех настояниях, с какими мудрые и пророки советуют супругу ограждать и заботиться о счастье своей супруги, — счастье, которое есть его собственное счастье: они боятся, чтобы голос клеветника или опасная красота чужой женщины не удалили супруга от его супруги (Еккл 9:9; Сир 7:21; 28:18–19; Мих 2:9)[70]; они напоминают мужу его прежнюю привязанность к подруге всей своей жизни, рисуют ему «жену его юности» прекрасную и любящую, какой она была в первый день брака, грациозную, как лань с благородной походкой и серна с черными мягкими глазами…Утешайся женою юности твоей, ланию любви и серною благодати; увлекайся постоянно ее любовию(Притч 5:18–19 — М)[71].

И если воспоминание о счастье, какое даровала ему супруга «его юности», не в состоянии остановить неверного супруга, его совесть говорит ему, что Сам Бог отмстит за оставленную супругу (Притч 5:20–23); неверный муж в самом своем преступлении, в самой своей бессмысленной любви к другой женщине найдет свое наказание, потому что чужая женщина — ловушка, ее сердце — сети, а ее руки — оковы (Еккл 7:26). Пророк Малахия представляет своим современникам алтарь, омоченный слезами отверженной супруги, на котором Господь не хочет принимать приношений виновного супруга; народ жалуется на то, что Бог его не слышит, и спрашивает: ««За что?» За то, — отвечает пророк, — что Господь был свидетелем между тобою и женою юности твоей, против которой ты поступил вероломно, между тем как она подруга твоя и законная жена твоя. Но не сделал ли того же один, и в нем пребывал превосходный дух? что же сделал этот один? он желал получить от Бога потомство. Итак берегите дух ваш, и никто не поступай вероломно против жены юности своей <…> говорит Господь, Бог Израилев» (Мал 2:14–16).

Но Моисей терпел разводы в семействе евреев по их жестокосердию, предоставляя Божественному Совершителю закона со временем уничтожить это беззаконие. Замечательно, что в Пятикнижии Моисея нет положительного узаконения разводов. Разводы берутся здесь как существовавший факт, да и его законодатель не делает нормой, а допускает, и, кажется, не без боли в сердце, только его случайную возможность, желая в то же время предупредить эту возможность наложением некоторых условий: муж, разведшийся со своею женою, не мог взять ее сновапосле развода ее со вторым мужем или после ее вдовства от второго мужа; он мог взять ее опять только в таком случае, если она после развода оставалась еще свободною (Втор 24:1–4; Иер 3:1). Но зато Моисей положительно запрещает развод в двух случаях: обольстивший девицу должен был жениться на ней и ни в каком случае не мог с ней развестись; муж молодой жены, если обвинял ее в нечестности и не доказал этого, а напротив, ее родственники доказали противное, должен был заплатить штраф отцу своей жены и уже никогда не мог развестись с нею (Втор 22:13–20 и 23).

По Моисееву закону супруга, нарушившая верность своему мужу, подвергалась смертной казни (Лев 20:10). Если муж только подозревал свою жену в неверности, но не знал этого наверное, дело отдавалось на суд Божий, и Сам Бог обнаруживал виновность или невинность подозреваемой жены (Чис 5:11–31[72]). По иудейскому преданию, муж имел право развестись со своей женою, если она была бесплодна в продолжение десяти лет, и такая жена после развода вступала во владение своим веном.

Для развода нужно былоразводное письмо, которое муж давал своей жене. Это письмо писалось левитом и подписывалось двумя свидетелями. Брак считался разорванным, когда супруга получала этот формальный акт развода; жена тогда была свободна (Втор 24:1–4; Иер 3:8).

Как во времена патриархов, так и в период подзаконный между евреями было в обычае многоженство. Те же самые причины, которые послужили к введению его тогда, послужили к поддержанию его и теперь: преувеличенное желание быть отцом и матерью, стремление к распространению и возращению народа Божия и желание в своих потомках видеть исполнение своих религиозных надежд и верований. Многочадие и теперь считалось благословением Божиим и залогом единения с Иеговою отцов в детях (Втор 7:13,14). Впрочем, Моисей ограничивает этот обычай: он запрещает мужчине жениться на сестре своей жены при жизни последней (Лев 18:18), он дает равные права всем женам мужа, женатого на многих, вошли они под супружеский кров свободными или рабами (Исх 21:9,10); он запрещает предпочитать старшему сыну жены нелюбимой младшего сына жены любимой (Втор 21:16,17); будущего царя Израиля он предупреждает, что он не должен подчиняться влиянию гарема, с чем ему грозит опасность потерять чувство правды (Втор 17:17). В изображении доброй жены мы видим единственную супругу мужа, единственную мать семьи, единственную хозяйку дома, которая ни с кем не разделяет ни любви своего мужа, ни авторитета в своем доме[73]. Пророки, представляя союз Господа с Его народом под образом союза мужа и жены, совершеннейший образ союза находят в верности единого мужа единой жене и единой жены единому мужу (Ис 54; Иер 2; 3; Ос 1; 2; 3). Таким образом, если Моисеевым законом и допускалось многоженство, то идеалом совершеннейшего брака всегда было единобрачие.

При этом взгляде лучших людей на супругу как на подругу жизни, как на спутницу, которая составляет одно существо со своим мужем, при этом идеале единобрачия, присущем уму и чувству всех, кто жил духом закона, а не буквою только, бывшее в обычае многоженство никогда не могло довести еврейской супруги до того положения, до какого довел ее мусульманский гарем. У евреев супруга могла являться в скинию с непокрытым лицом, и никто не соблазняется, если посторонние мужчины видят ее лицо и вступают с ней в разговор (1 Цар 1:13); она могла являться одна в судилище (Чис 27:2; Нав 17:4), могла даже принимать участие в делах общественного значения (Исх 15:20; 1 Цар 18:7); она по своему желанию принимает к себе в дом гостей в отсутствии своего мужа (Суд 4:18); она в интересах своей семьи сносится и вступает в личные переговоры с посторонними мужчинами, даже вопреки желанию своего мужа (1 Цар 25:14 и сл.); она распоряжается своим дитятей, иногда даже без предварительного сношения со своим мужем (1 Цар 1:24); она иногда смеет строго осуждать поведение своего мужа (1 Цар 25:25; 2 Цар 6:20). Одним словом, в обыкновенной жизни еврейская супруга пользовалась почти такою же свободою, какою супруга пользуется в обществах христианских.

Мы видели жену патриарха настоящею царицею шатра. С заменою привычек пастушеской жизни упорядоченными учреждениями народа оседлого патриархальные нравы семьи не исчезли, но из шатра перешли в дом. Но и в доме богача, и в хижине бедняка мы узнаем одну и ту же еврейскую женщину, супругу своего мужа и царицу своего жилища.

Соломон и мудрый сын Сирахов доброй супруге противопоставляют супругу с ревнивым и бранчливым характером. Гнев несвойствен женскому полу (Сир 10:21)[74], но никогда он так не опасен и не вреден, как в женщине. «Злой смерти горче женщина, коей сердце — сети и мрежи, коей руки — оковы» (Еккл 7:26 — М). Супруга злого нрава представляется мудрому мрачной, как вид власяницы (Сир 25:19 — по славянской Библии); она напоминает ему влияние греха первой жены, и пред нею он восклицает: «От жены начало греха, и чрез нее мы все умираем. Не давай воде прохода, ни злой жене власти. Если она не ходит в твоей власти, то отсеки ее от плоти твоей» (Сир 25:27–29 — С).

Мудрый предпочитает уединение верхней комнаты, уединение пустыни, даже сообщество дракона и льва сообществу злой жены (Притч 21:9,19; 25:24; Сир 25:18). Поразительна противоположность между несчастиями, которые навлекает на свою семью супруга ленивая и злая, и между благодеяниями, которые распространяет вокруг себя супруга деятельная и милосердная. Первая есть разрушение, бесчестие дома,путь крутой и песчаный, который заставляет супруга поскользаться и падать; этоскорпион, который жжет его ядовитым угрызением, ее язык —копье, которое его пронзает (Притч 12:4; 14:1; Сир 25:11,15 и сл.; 26:1 и сл.). Но зато кто найдет добрую жену, — цена ее гораздо выше золота, жемчугов и всех сокровищ земли; она составляет славу своего мужа, она создательница его дома, она его богатое наследие, его радость, сила, светлость, долгота его лет, его корона, дар, которым Господь наградил и благословил его добродетели (Сир 7:21; 24:1–3,20; Притч 11:16; 12:4; 14:1; 18:22; 31:10).

«Миловидность — обманчива, и красота суетна; но жена, боящаяся Господа, достойна всякой хвалы. Дайте ей от плода рук ее, и да прославят ее у врат дела ее!» (Притч 31:30,31).

У ворот города, где производился народный суд и определялись нравственные суждения и осуждения, утверждалась слава о доброй жене, и оттуда слава о добрых делах ее разносилась во все семьи. Муж понимает и ценит добродетельную жену; вместе со своимидетьми он в почтении встает при ее появлении; в порывеудивления и любви отец и дети восклицают:Многие дщери (женщины) хорошо поступают, но ты превзошла всех их!(Притч 28 и 29).