Зачем Матерь Божия идет, после Благовещения, к Своей родственнице Елисавете? В Евангелии не сказано, но благочестивые предположения можно делать об этом.

Нет сомнения, что Она идет к ней не для проверки ангельского сообщения, будто она в старости зачала; и уже пять месяцев прошло с тех пор. Такое недоверие было бы неверием в самое Благовещение Ей от Бога. А Она и прежде не сомневалась, а только «смутилась» от приветствия ангела да недоумевала по поводу сохранения своего девства. А о Своей непреложной вере Она твердо объявила ангелу: «да будет Мне по слову твоему.»

Нет, иное могло побуждать Ее к такому путешествию... Событие Благовещения было невероятное, немыслимое, чрезвычайное... И сердечное настроение Ее — невыразимое было; но оно было прерадостным, едва переносимым... И Ей хотелось с кем-нибудь поделиться им...

А Елисавета была родственницей Ей. Судя по старому возрасту, ей было, вероятно, около семидесяти лет; а Деве Марии — около пятнадцати; следовательно, она могла быть Ей даже бабкой, а в крайнем случае — теткой.

Иосифу Матерь Божия никак не могла сообщить о совершившемся; Она и после не говорит ему об этом, когда стало заметным Ее материнство; а теперь тем паче ничего нельзя бы сказать ему.

И Матерь Божия решается идти к Своей родственнице...

Назарет Галилейский от «града Иудина», где жили Захария и Елисавета, был в расстоянии около ста верст, в Иудее. Захария как священник из левитов должен был жить неподалеку от Иерусалима. Какой это был город, в Евангелии не сказано. Просто упомянуто Горняя (по-греч. όρεινήν от корня όρος ­­ гора); по-русски переведено двумя словами: «в нагорную страну» (Лк.1:39)... По поводу этого толковниками делаются разные соображения — не без натяжек. Не вдаваясь в рассмотрение их, мы скажем и наше мнение. От жившего в Иерусалиме, лично мне известного епископа я точно помню, что недалеко от этого города и сейчас есть местечко «Горняя», куда и он паломничествовал. Это место и есть тот город, где жили Захария и Елисавета и куда приходила Божия Матерь из Назарета2, посему и сейчас почитается это место.

Впрочем, то или иное толкование не касается существа дела, то есть путешествия Богоматери.

«Воставши» (Лк. 1:39); это слово предполагает, что доселе человек сидел или лежал. Но не должно непременно думать, что оно относится к беседе Девы Марии с архангелом Гавриилом, который стоял, а Она сидела; ибо пошла Она в Горнее не сразу после Благовещения, а «во дни сии»; иначе сказано было бы «тотчас». Да и вообще Пресвятая Дева была мерной, неторопливой, несуетливой. Нужно было и Иосифа предупредить. И в далекий путь — на два-три дня — подготовиться надобно.

Не будем мечтать о пути... Да хранит Божию Матерь благодать и ангелы!

Сказано об этом лишь два слова: «воставши», то есть в противоположность обычному домашнему положению — сидеть, приготовиться к пути куда-нибудь; и второе слово: «с поспешностью» пошла. Это слово нам тоже понятно: событие Благовещения было настолько поразительно, чрезвычайно, что в таком состоянии непременно должно предполагать «спешность», скорость, быстроту путешествия.

Перенесемся теперь в Горнее.

Здесь чудо на чуде!

Не успела Матерь Божия войти в дом Захарии и приветствовать родственницу привычным у евреев способом, как совершилось первое чудо: едва «Елисавета услышала приветствие Марии, как вдруг взыграл младенец во чреве ее» (Лк. 1:41), — то есть не просто проявил свою жизненность, а как-то «радостно» (Лк. 1:44) задвигался, именно «взыграл...» Но второе чудо было еще дивнее: «Елисавета исполнилась Святого Духа...» Нам понять это не только трудно, но и невозможно! А что она действительно исполнилась Святого Духа, это ясно видно из последующего: она, при молчании Богоматери, узнала уже, что Мария — Матерь, хотя ничто не показывало этого, ибо Благовещение и зачатие было только в эти «дни сии.» И еще более невероятное узнала Елисавета: Мария стала Матерью не человека, — а Матерью «Господа» (Лк. 1:42—43). Сими словами она, — а лучше сказать, Дух Святой, — исповедует, что Младенец — Бог, Господь! Дивны дела Божии!

И об этом она — вопреки старческому тихому обычаю — «воскликнула громким голосом, и сказала словами ангела Гавриила: благословенна Ты между женами! И благословен плод чрева Твоего! И откуда это, — то есть за что это — мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне!» (Лк. 1:42 — 43).

Третье чудо еще раньше совершилось: первым Матерь Божию познал младенец во чреве Елисаветы. Об этом свидетельствует сама мать: «ибо, когда голос — один лишь звук голоса — приветствия Твоего дошел до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моем» (Лк. 1:44).

Отсюда Мария, хотя и не искала этого, могла узнать и то, что Елисавета действительно зачала младенца, — как говорил Ей ангел... И что это — «сын», а не девочка (Лк. 1:36, 41, 44): так сказал и ангел; так чувствует и мать «младенца.»Это — четвертое чудо!

И заканчивает Елисавета свое славословие — похвалой Матери Божией, — что Она поверила этому необычайному делу... Здесь мы видим пятое, а если угодно, и шестое чудо: она уже знает, что у Нее был вестник Благовещения! И что Она, не без смущения (еще бы!), но поверила этому!

И за эту веру «совершится» седьмое, самое великое, чудо: исполнится предсказание Ей Господом — Сын Божий станет Сыном Человеческим! Так кончила свой восторг словами ангела Гавриила (Лк. 1:28, 35).

Какое многочудесное свидание!

И хотя бывшее в Назарете Благовещение — поразительнее всего, но и теперь сколько мы видим чудес!

Елисавета кончила свою восторженную похвалу... Замолчала...

И тотчас же последовал ей ответ от благословенной Матери Господа.