Выше я не раз упоминал о том, что наши богослужения представляют творческие произведения разных авторов; следовательно, они не могут не быть субъективными, до известной степени.

Однако авторитет Церкви, пользующейся ими доселе, ручается в том, что там всё — православно.

Но, как я говорил, это совсем не исключает и других точек зрения на празднуемые события, — или: иного подхода, иного освещения событий.

В частности, на меня лик Богоматери, по Евангелию, производит несколько иное впечатление, чем в каноне Кир Феофана. Именно. В разговоре Богородицы с Гавриилом Она задала ему один-единственный вопрос: как может быть рождение без мужа? Она очень чтила девство как любовь к Богу; и не могла представить Себе: как это можно было совместить с рождением? Ангел ответил Ей; и Она уже не повторила вопроса.

О соединении же Божества с человечеством Дева Мария даже и не спрашивала ангела.

Другое слово, которое Она произнесла, было — поразительное согласие Ее:«Я — рабаГосподня:буди Мне по глаголу твоему!»

И только!

О соединении же двух естеств можно было говорить богослову-философу Кир Феофану.

Это благочестиво и правильно.

Но нам, грешным, более соответственным с ликом Пречистой является Ее молчаливость и смирение.

Например, на приветствие ангела:«радуйся, Благодатная! Господь с Тобою!»— Она«смутиласьословеси»этом; но молчит и про Себя размышляет... На все прочие, еще более странные и страшные (для Девы, но не Ее), — Она молчит...

Сравнение с Елисаветой только в одной стороне убедительно — как свидетельство о всемогуществе Божием; но для ума не убедительно: там зачатие было естественным... Но Она не возражает ангелу... Молчит...

И только в конце его Благовещения говорит краткое:«Я — раба Господня!»И спокойно принимает откровение Божие.

Вот эти немногие, но величайшие слова удивляют (и не меня одного!) в Ней! Какая нужна была глубочайшая вера! Какое непостижимое смирение! Какая Божественная простота! Какое невероятное послушание!

Всё это вызывает у нас умиление, — и гораздо большее, чем Ее осторожность: не прельщение ли?

И вот об этом можно было бы написать «ин канон» Ей... Но тогда получилось бы два лика Ее...

Посему, подражая Ее молчанию, — замолчим и мы...

М.В. 1955—11IV

Равным образом поются и на стихирах «подобны», составленные на особый распев. Их было множество (думаю, более шестидесяти-семидесяти); особенно много их в постной Триоди. Обычно над стихирами указывается: «подобно» какому образцу, или оригиналу, поются нижеуказанные стихиры. Поэтому мы видим на этих «подобнах» звездочки, которые расставляются совсем не по смыслу поемых стихир, седальнов, светильнов, — а по образцу стихотворных песнопений — выше указанных над ними, оригиналов, «подобно» коим они поются.

Прежде они певались в монастырях, — да и то у нас — не все.