Если посмотреть на пассивную агрессию с точки зрения аскетики, то откроется несколько иная перспектива. Образ людей-бук из текста DSM 1994 года больше всего напоминает стандартное описание печали. Вот как о ней пишет преподобный Иоанн Кассиан Римлянин:

Пятый подвиг — притупить жало едкой печали, которая если будет овладевать нашей душою в разных несчастных случаях, то всякий раз будет лишать нас способности к божественному созерцанию и сам дух низвергать из состояния чистоты, совершенно расслаблять и угнетать. Она не позволяет ни совершать молитвы с обычной ревностью сердца, ни с пользою заниматься священным чтением, не допускает быть спокойным и кротким с братьями; ко всем обязанностям трудов или богослужения делает нетерпеливым и неспособным, погубив всякий спасительный совет и возмутив постоянство сердца, делает безумным, опьяняет чувство, сокрушает и подавляет мучительным отчаянием. Поэтому с не меньшей заботливостью нам необходимо лечить и эту болезнь, если желаем законно подвизаться подвигом на духовном поприще. Ибо как моль одежде, червь дереву, так печаль вредит сердцу человека. Силу этого вредного и гибельного порока Божественный Дух довольно ясно и точно изобразил (Притч 25:20)…

Впрочем, (эта страсть) иногда происходит от предшествующего порока — гнева — или рождается от неудовлетворения желания какой-нибудь корысти, когда кто видит, что он потерял рожденную в уме надежду получить какие-нибудь вещи, а иногда без всяких причин, располагающих к этой болезни; по влиянию тонкого врага мы вдруг подвергаемся такой скорби, что не можем с обычной приветливостью принимать даже любезных лиц и родственников наших, и что бы ни было сказано ими в приличном разговоре, нам все кажется несвоевременным и лишним, и мы не даем им приятного ответа, когда все изгибы нашего сердца наполнены желчной горечью.

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Послание к Кастору, епископу Аптскому, о правилах общежительных монастырей

Печаль в данном случае — это не грусть, не тоска, не расстройство. Речь о специфическом состоянии, которое подавляет душевную активность. Но не просто ослабляет ее, а как бы дробит на мелкие части: мы не можем заниматься ничем осмысленным, ничем полезным и приносящим радость, зато можем огрызаться, ворчать, говорить гадости, критиковать, восклицать в сердцах, хлопать дверьми и выбегать в другую комнату, бить кулаком в стену или по столу, ныть и плакать. В общем, действовать, но действуя, производить пустоту. В этом печаль (еще раз: это понятие мало связано с нашим обыденным пониманием печали) отличается от уныния (о нем у нас еще будет возможность поговорить), которое характеризуется высокой активностью: человек как раз может совершать множество формально добрых и полезных поступков, но — это принципиально — совершенно неуместных. 

Классический пример «унылого» поведения — заняться уборкой, когда нужно готовиться к экзамену. Уборка — это хорошо, но нужно готовиться к экзамену, от экзамена зависят стипендия, планы на лето, планы на сентябрь и на всю последующую жизнь. Погруженный в печаль — в том и дело — не может ни готовиться к экзамену, ни убирать. Он может только кричать на того, у кого хватит ума сказать что-нибудь вроде «не завтра ли у тебя экзамен?» или «если не учишь тригонометрию, помыл бы хоть посуду». Печальный человек и пассивен, и агрессивен — все по DSM. Отличия — на более высоком уровне.