Зависимое, или аддиктивное поведение характеризуется отсутствием свободы, отсутствием самоконтроля, осознанности, адекватного видения своих целей и способности этих целей достигать. Но мы сказали, что зависимость строится на неадекватном видении внешнего мира и других людей. Следовательно, не-зависимость предполагает правильное видение мира, признание его ценности, признание ценности и субъектности окружающих.

Зависимость социальна: если я воспринимаю свою маму, свою жену, своего коллегу как людей, обладающих самостоятельной ценностью, то просто не смогу действовать как зависимый. Я не смогу напиться в день рождения дочери, не смогу проиграть зарплату на собачьих бегах, не смогу соврать, что задержался до 4 утра на работе. Другой человек разрушает иллюзорный мир, альтернативную реальность зависимого — стоит только этого человека увидеть.

О том, что именно любовь к ближнему освобождает, пишут и Святые Отцы:

Сила любви ведет надлежащим образом и к достохвальному неравенству, благодаря которому каждый сознательно настолько привлекает к себе ближнего и его предпочитает самому себе, насколько он раньше отталкивал его и был склонен возвышаться над ним.

Через эту силу любви человек добровольно освобождает себя от самого себя, отделившись от представлений и свойств, которые он был склонен мыслить относящимися к себе соответственно греховной воле. Он собирает себя в единую простоту и тождество, сообразно которым никто никоим образом не отделяет своего от общего, но каждый — для каждого и все — для всех, и, более того, для Бога скорее, чем друг для друга имеют единое существование, являя собою (и в естестве, и в воле) наиединственнейший логос бытия и Бога, мыслимого в этом логосе.

Преподобный Максим Исповедник. Послание к Иоанну Кубикуларию о любви

«Свобода от самого себя» — это, как сам преподобный Максим и поясняет, свобода от наших ложных представлений о себе самих, от той альтернативной реальности, которую конструирует под свои «запросы» грешник. Эта реальность разрушается любовью: поскольку я субъектен и при этом чист от «привходящей» греховности, вообще от всего, что не составляет мою субъектность, я могу видеть субъектность другого человека, субъектность ближнего.

С другой стороны, поскольку видение другого невозможно без очищения внешнего пространства от ложного и греховного «тела» моего «я» (моих желаний, моих страстей, моих фантазий), это видение ведет меня к свободе и независимости в собственном смысле слова.