Понятие «токсичности», кажется, появилось в сочинениях американских ученых, которые занимались социологией труда. Метафора понятная: toxic relationships — это такие отношения с коллегами, которые приносят вред, сопоставимый с ядовитыми веществами.

Вредно для здоровья работать на атомной станции или на металлургическом заводе, но не менее вредно быть подчиненным у вздорного директора или трудиться в коллективе, где тебя пытаются подсидеть, подчинить, унизить. Потом этот термин перекочевал в семейную психологию (токсичная мать, токсичные отношения с мужем), в политическую психологию (Трамп — токсичный лидер?) и даже в религиозную психологию: в 1991 году вышла книжка американских психологов С. Артерберна и Дж. Фелтона «Вера, которая ранит, вера, которая исцеляет». В нашей стране проблемой «токсичных отношений» в религиозной среде занимается замечательный психолог протоиерей Андрей Лоргус, хотя саму эту «ядовитую метафору» практически не использует.

Для нас важно то, что токсичность — социальна, что она всегда направлена вовне, этим словом маркируется неправильное, нездоровое отношение между людьми. Отношение, построенное на нездоровье, невротическом искажении поведения. Более того, такое отношение, которое умножает душевную боль и страдание.

Но этого мало: речь идет не о единичном акте причинения боли, а о выстроенной системе повторяющихся актов, когда один человек не может (не знает как или не хочет) вести себя по-другому, а второй не видит выхода: трудно уйти с работы, невозможно жить без родителей, сложно развестись. Ну, так же как на токсичном производстве: речь не о том, что ты однажды пролил на себя химический раствор, а о том, что ты соприкасаешься с вредными веществами изо дня в день, из года в год. Отражен ли этот феномен в святоотеческой письменности? Давайте разберемся.