«Отмечая достойную сожаления предвзятость РПЦ по отношению к традиционной йоге и надеясь на победу здравого смысла, напомню слова апостола: “Всё испытывай, лучшего придерживайся”», — пишет один из самых известных в России знатоков практической йоги — В. С. Бойко.

Приведём эти слова из Первого послания апостола Павла к Фессалоникийцам в редакции синодального перевода и дополним их контекстом для уяснения исходного смысла:Умоляем также вас, братия, вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем. Смотрите, чтобы кто кому не воздавал злом за зло; но всегда ищите добра и друг другу, и всем. Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За всё благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе. Духа не угашайте. Пророчества не уничижайте. Всё испытывайте, хорошего держитесь. Удерживайтесь от всякого рода зла(1 Фес. 5:14-22).

Чтобы понять, является ли йога чем-то «хорошим», чего следует держаться, или же «злом», от которого следует удерживаться, сравним два вида «спасения». Одно спасение предлагает нам Церковь Христова, а другое — адепты йоги, объявляющие высшей целью человеческих устремлений достижение состояния, называемого «мокша» (санскр. «избавление, освобождение, спасение»).

Все индийские философские системы, для которых высший авторитет — Веды, называли конечной целью существования души её освобождение из колеса сансары, выход из круговорота перевоплощений. Но к чему ведёт такое освобождение?

Наиболее близкие к практической йоге школы санкхья и адвайта-веданта учат о полной запредельности Абсолюта материальному миру — нашей вселенной. Они единогласно отрицают какую-либо связь между Абсолютом и космосом, хотя и по разным причинам: адвайтисты — потому, что считают мир иллюзорным, а санкхьики — полагая, что абсолютное бытие по определению не может быть причастно к неабсолютному. В понятие освобождения от сансары последователи этих школ вкладывают смысл несколько различный, но сходятся в одном: при достижении мокши человеческие сознание и индивидуальность полностью разрушаются. Душа человека без остатка сливается с Абсолютом, растворяется в нём.

«Индивидуальность не представляет собой неделимого целого, она — всего лишь синтез разнообразных составляющих эмпирического опыта и после получения откровения уничтожается, или — что то же — прекращает свою активность», — пересказывает эту концепцию профессор Мирча Элиаде. Таким образом, йогу можно рассматривать как практическую подготовку к уничтожению индивидуальности души, к растворению души в безличном Абсолюте.

В йоге такое окончательное «освобождение» достигается через самадхи (санскр. «целостность, соединение, собранность, сосредоточение») — это её восьмая и последняя ступень. С точки зрения адвайта-веданты, человека, которому удалось войти в состоянии самадхи, на связи с миром удерживает лишь тонкая ниточка пока ещё сохраняющегося сознания. Но для классической йоги (которую представляет Патанджали) самадхи — уже точка разрыва, окончательного и полного освобождения человека, после которого его «пуруша», или «Я», более не существует ни во времени, ни в пространстве. «Считается, что махасамадхи (санскр. “большое, или великое, самадхи”) необратимо», — пишет академик Смирнов.

В. С. Бойко, являясь одним из самых трезвомыслящих последователей йоги нашего времени, пытается сблизить йогическую «технологию» достижения самадхи с христианской аскетической практикой «умного делания», или исихазма[13]. Разница между ними, по его мнению, только в одном: «Если в исихазме источником благодати является Бог, то к самадхи в йоге приводит процесс природный».

Но Бойко явно недооценивает разницу между йогой и исихазмом.

Свои рассуждения он пытается подкрепить словами философа, антрополога и богослова, доктора физико-математических наук профессора С. С. Хоружего. Бойко пишет: «“Исихастская аскеза — явление с выраженной технологией”, что в полной мере относится и к йоге», — но не замечает, что допускает ошибку в цитировании. Профессор Хоружий говорит не о «технологии», а о «телеологии» исихазма, то есть о его смысле, конечной цели: «Исихастская аскеза в цельности её пути — динамическое явление с сильнейше выраженной телеологией» (Хоружий С. С., проф. К феноменологии аскезы. М., 1998. С. 11).

А вот цели-то у йоги и исихазма как раз совершенно разные.

Древние индийские философы считали мир, в котором мы живём, ложным, своего рода иллюзией, от которой нужно освободиться. Такое освобождение провозглашается как главная цель во всех шести системах индуизма, включая йогу,признаёт В. С. Бойко. В этом освобождении от мира и состоит глобальная цель жизни по йоге.

Такие представления о цели бытия созвучны и тесно связаны с взглядами индийских мыслителей на судьбу всей вселенной. Вся история мира, с их точки зрения, — это не что иное, как длящийся миллиарды лет «день Брамы», по завершении которого наступает период «ночи Брамы»: материальная вселенная разрушается и гибнет. Взамен возникает новая — наступают новые «сутки», и так до бесконечности.

Когда наступает «ночь Брамы», вселенная, как полагают индуисты, приходит в своё исходное состояние «золотого яйца»: происходит слияние всех душ — как осознанно добившихся «освобождения» с помощью йоги, так и подчинившихся естественной силе, влекущей всё живое к единению. С точки зрения личной души, всё заканчивается весьма пессимистично: все души утрачивают свою индивидуальность, заканчивают существование в качестве личностей и сливаются с «высшим Я» — абсолютным Атманом. На новом витке бытия — при наступлении очередных «суток Брамы» — рождается новый мир, населённый новыми живыми существами, но эти существа уже не имеют ничего общего с прежними.

Христианство не знает подобных представлений. Его эсхатология[14]основана не на древних мифах о бесчисленных циклах жизни и смерти вселенной, а на Божественном Откровении о Втором Пришествии Спасителя, всеобщем воскресении и Страшном Суде, которые состоятся в «конце времён»; о конце «мира сего» и о его преображении в «новую землю и новое небо».

Вот точные слова Писания:И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали...<...>И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрёт Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло(Откр. 21:1,3-4).

Христианство находит высшую цель жизни человека в его стремлении к Богу, в уподоблении Ему (достижении святости) и в обретении тем самым Царствия Небесного. В конечном счёте эта цель — приобщение к Богу, или обожение. Все восточные отцы Церкви повторяли слова, ещё в середине IV века сказанные святителем Афанасием Великим: «Бог стал человеком для того, чтобы человек стал богом».

Но приобщение к Богу отнюдь не предполагает «растворения» в Нём. Обоженный человек остаётся самим собой, сохраняет самосознание и личностные особенности. И этот живой опыт христианских святых радикально отличается от тех ожиданий, которыми живут йоги.

Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный(Мф. 5:48), — вот цель, которую ставит перед человеком Основатель христианства, Господь Иисус Христос. Спасение в представлении христиан — это избавление от греха, проклятия и смерти.

Первый человек Адам был создан Богом по образу и подобию Божию. Совершенство его не было окончательным: он имел все возможности для того, чтобы стать совершенным и бессмертным, но нуждался в Божественном руководстве. В раю Бог дал Адаму заповедь — не вкушать плоды от древа познания добра и зла, и этот запрет был испытанием для свободной воли человека. Соблазнённые змеем, наши прародители нарушили заповедь, проявив непослушание Богу, недоверие Ему, отсутствие смирения и невоздержание.

Как одним человеком грех вошёл в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков(Рим. 5:12), —свидетельствует апостол Павел. С тех пор всё человечество заражено первородным грехом, а человеческие тела стали подвержены болезням и смерти.

«Бог подверг человека физической смерти, чтобы не предать его окончательной духовной смерти, то есть чтобы греховное начало в нём не развивалось до крайних, сатанинских пределов, — объясняет протопресвитер Михаил Помазанский. — Однако естественная узда страданий и смерти не искореняет самого источника зла. Она только удерживает его развитие».

Утешением изгнанным из рая людям стало обетование Божие, прозвучавшее в Его обращении к змею-искусителю:Вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем её; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту(Быт. 3:15).Эти слова подарили роду людскому надежду на обретение Спасителя, Который родится от жены без мужа (таково святоотеческое понимание слов о «семени жены»). Вся последующая человеческая история, описанная в Ветхом Завете, стала подготовкой к Его пришествию.

Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную(Ин. 3:16), — возглашает Евангелие. Сам Бог — Второе Лицо Пресвятой Троицы, Сын Божий Господь Иисус Христос — сделался человеком и взял на Себя грехи всего мира, то есть принял ответственность за вину всех людей. Не совершив никакого греха, Он добровольно претерпел страшную казнь — распятие на Кресте, чтобы возвратить нам вечную жизнь.Воскреснув, Спаситель победил саму смерть, а в Своём Вознесении приобщил человеческую природу Божественной.

С этого момента верующие во Христа получили возможность стать вместо рабов греха Божиими рабами, чтобы затем, исполняя заповеди Христовы, получить от Бога усыновление.

Одними только человеческими усилиями, без помощи Божией это невозможно; невозможно это и без свободного волеизъявления и деятельного участия человека. Независимо от того, достигнет ли человек обожения при жизни (таков путь святых) или только после воскресения мёртвых, в жизни будущего века, — осуществляется оно исключительно в соработничестве человека с Богом.

Стоит ли говорить, что христианское понимание спасения не находит никакого отголоска в йогическом мировоззрении. Ключевые для йоги понятия кармы, сансары и мокши настолько несовместимы с христианскими догматами, что, говоря словами профессора В. К. Шохина, «там, где есть христианство, нет этой доктрины, а где есть эта доктрина, там нет христианства».

Само отношение к жизни у христианина и адепта йоги в корне противоположно. Если православное сознание воспринимает земную жизнь как подготовку к вечности в теснейшем общении с Богом, то идеал йогина — полное уничтожение личности, выход из круговорота перерождений ценой утраты самого себя. Смысл и цель человеческого бытия в христианстве — это освобождение от рабства греху и обожение, а в йоге — «освобождение» от вынужденной необходимости материального существования и осознанное убийство собственной души.