Мне 39 лет. Я живу с семьёй в Москве, работаю на любимой работе и хожу по воскресеньям в шёлковом платочке в церковь. В храме я стою в самом углу у подсвечника, между Николаем Угодником и Сергием Радонежским. Старинные лики святых дедушек с икон во время литургии со мной, смотрят строго и ласково. Любишь их, но и спрятаться некуда от этой всепоглощающей любви. Иной раз, бывает, ленишься идти на исповедь, но одесную подхватывает один святитель, а ошуюю другой — идёшь, деваться некуда. Во время литургии я всегда жду один момент — Херувимскую. И вот уже шесть лет подряд плачу детскими умильными слезами под эту возвышенную песню.

Так было не всегда. Менее десяти лет назад моя жизнь была другой. Впервые у ворот храма я оказалась в лосинах с анатомическим узором, с чехлом на плече для йога-коврика и томиком «Йога-сутр» в рюкзаке. Явилась сразу после своего утреннего воскресного урока по санскриту. Захожу свечку поставить за упокой горячо любимой бабушки, а там — Херувимская. Так и осталась. Услышав мою историю, духовный отец благословил записать её, считая, что этот опыт может быть полезен людям. И правда, когда четверть жизни с индийскими учителями становится уже ретроспективой, находишь в себе силы и азарт всё это рассказать.

Отмотаем ещё на 20 лет назад. Самый конец 90-х. Я студентка университета — юная, с жадностью впитывающая в себя всё новое, инаково окрашенное. Ошо, Свами Вивекананда, Карлос Кастанеда — всё это проглатывается, перемалывается, бурно обсуждается с друзьями. Редкие исповеди в церкви не мешают, да и какое дело батюшке до того, что я там читаю, если мне нравится и я получаю эстетическое удовольствие?

Перед летней сессией друзья подарили мне ксерокопии из газеты «Советский спорт» с йога-информацией практического характера. В этих материалах йога описывается как разновидность гимнастики. В качестве иллюстраций использована фотосессия гибкой и молодой йогини Елены. Стройная модель так хорошо смотрится в обтягивающих штанах, что я хочу быть на неё похожа. К тому же комплекс упражнений сулит необыкновенную бодрость, хорошее настроение и укрепление силы духа. «То, что нужно во время сессии!» — решаю я и берусь за упражнения — асаны.

Так йога становится для меня возможностью держать себя в форме и составляет конкуренцию скучной физкультуре. У этих упражнений такие красивые названия: Вирабхадрасана, Сарвангасана, Шавасана! К тому же каждая поза посвящена какой-либо истории из индийской мифологии и имеет под собой философскую подоплёку. Так получается, что одновременно с практикой йоги осваиваю незаметно для себя и основы индуизма. На примитивном, конечно, уровне, но в глазах семнадцатилетней студентки-«филологини» новозаветная история быстро меркнет на столь экзотическом фоне.

Выполняя позы йоги, я как бы погружалась в эти мифы, извлекая их в реальность. Есть, например, позы, посвящённые индийским мудрецам, и в процессе их детального освоения ты как бы меняешь себя, уподобляясь этим персонажам, пытаясь развить в себе качества, приписываемые им в книгах. Например, делаешь позу мудреца Маричи, повелителя бурь — и чувствуешь себя особенной, не такой, как все.

От самостоятельной практики возникают проблемы с позвоночником, и я иду на йога-терапию в школу Айенгара. Боли в спине быстро проходят. К тому же под руководством инструктора значительно повышается жизненный тонус. И я думаю: да, это работает! Видимо, йога — хороший инструмент для моей жизни.

В школе йоги мне встречается много интересных людей самых разных профессий. Бизнесмены, управленцы, архитекторы, режиссёры, актёры, художники, писатели. Все они занимаются йогой, и это мои друзья, моя среда обитания. Мы общаемся, обсуждаем практику и заодно конкурируем друг с другом на занятиях в духе «чья поза лучше и ровнее». Вместе ездим в Индию, посещаем разные туристические и культурные места, ходим на классы к именитым индийским учителям...

Сейчас я понимаю, что в тот период мне, наверное, хотелось чего-то волшебного. Хотелось, чтобы вся жизнь была как сказка, чтобы прекрасные боги из индуистских мифов прилетали и помогали, а ты шла бы по жизни лёгкой походкой, вечно юная и полная сил богиня, не думая ни о проблемах, ни об ответственности. Такое детское желание иметь «добрых фей» у себя в кармане.

Церковная жизнь для меня в то время сводилась к тому, чтобы съездить в какой-нибудь красивый монастырь и почитать в путеводителе про его историю и подвизавшихся там святых. Чисто внешний локус. Я была «захожанкой». В церковь заходила два раза в год — на Пасху и Рождество, чтобы поставить свечку. Для меня это было своего рода приобщение к корням. Я понимала, что крещена в православии, но не готова была сделать храм частью жизни. Мне казалось, что у меня и без этого всё нормально, что йогу вполне можно сочетать с эпизодическими походами в церковь. Что раз Бог един, то вряд ли Он меня осудит за йогу. Ну и классический «аргумент»: христианство и йога — это же про одно и то же, разве нет?

В таком режиме я отзанималась йогой пятнадцать лет. И. со временем стала замечать душевную пустоту. Возникла потребность в чём-то таком, чего занятия йогой дать не могли. Только что это и где его искать? Внешне всё было замечательно: по понедельникам — наклоны вперёд с прогибами, по средам и четвергам — перевёрнутые позы... Комбинируешь разные асаны в зависимости от цели, к которой стремишься. Достигаешь её. Становишься гибче, ловчее, смелее, стремительнее, коммуникабельнее. И — что дальше? В какой-то момент этот чисто утилитарный, «технический» подход к своему телу и рацио перестал радовать. Я почувствовала себя механизмом, отлаженным, хорошо работающим, вовремя смазанным, накормленным правильной вегетарианской пищей. Но не было чего-то важного в той моей жизни. Не было смысла. Я могла получить красивое подтянутое тело, и двери в разные социальные институты открывались передо мной без особых проблем. Но я перестала чувствовать жизнь внутри себя. И это было нехорошо.

Попытки продвинуться дальше в практике йоги приводили к ещё большему кризису смысла.

Я такой человек, который всегда всё проверяет. И когда я читала «Йога-сутры» Патанджали, то до какого-то момента всё было понятно. Но когда речь пошла о просветлении — самадхи, тут стали возникать вопросы. Что это за состояние? Какого рода? Где источник? Я не могла понять, как самадхи может быть несколько, откуда берутся сиддхи (сверхспособности) и что за «иные миры» открываются йогу-подвижнику. У Патанджали все эти состояния только описаны, а источник их не назван. Поэтому всё, что касалось индийской философии и мистики, вызывало большие вопросы, а с ними страх и опасения. Не могу ровно ехать туда, где дорога размыта.

Я пыталась заниматься и дыхательными упражнениями — пранаямой, но почувствовала, что эта практика вызывает какие-то новые, непонятные для меня состояния, в которые я не хочу входить. Выглядит это как наполнение силой, способной тебя изменить. Но изменить — в какую сторону? Куда? Что это за сила? Откуда она? Почему это изменённое состояние сознания происходит из-за твоих усилий? И из-за твоих ли? Учителя предупреждали: этим нужно заниматься очень осторожно, только под наблюдением опытного инструктора. Я стала думать: наверное, не случайно вокруг этих практик так много предостережений?

Были и другие поводы задуматься. Например, одно время я ходила ассистировать на занятия по йога-терапии, и мне довелось увидеть людей с разными недугами. В физическом плане йога многим приносила облегчение — улучшалось состояние спины, позвоночника, суставов, внутренних органов. Всё равно что реабилитационная физкультура, только называется по-другому. Но иногда приходили люди с расщеплёнными состояниями сознания, которые через йогу ис-

кали цельности. Ты видишь перед собой странного человека: ему надо к психотерапевту, а он пришёл на йогу. Попытки привести таких людей в чувство ничем хорошим, как правило, не заканчивались. Да и брать на себя такую ответственность — заниматься с болящим — казалось самомнением. Тогда я впервые подумала об опасности йоги как духовной практики: люди с неустойчивой психикой могут ещё больше повредиться. Мне не хотелось быть к этому причастной.

Как человек современный, воспитанный в христианской культуре (хотя советский образ жизни во многом формировался как антипод православия, но основа-то была христианская), в какой-то момент я поняла, что индийская культура вызывает у меня некое отторжение и нежелание погружаться глубже. Я видела людей, которые практиковали йогу очень серьёзно, и меня смущало, что они как-то асоциально менялись. Разводились с супругами, оставляли детей, уезжали из страны, бросали налаженный быт, работу, рвали связи. Мужчины и женщины. Становились совершенно иными людьми. Возникала в них какая-то сила, которой я себе не хотела.

И тогда я стала постепенно от йоги отдаляться. Чем дальше отходила, тем больше освобождалось пространства в моей жизни, которое воспринималось как пустота, потому что прежде йога занимала в ней достаточно много места. Когда-то я искренне верила, что эта практика способна наполнить всё моё существование, что она будет со мной всю жизнь. Но как инструмент, организующий жизнь, она не состоялась.

Я прекратила занятия йогой. К тому времени я уже сама была сертифицированным инструктором, и это моё решение удивило всех близких и друзей. «Ты ведь так много знаешь! Неужели это время, потраченное на йогу, пройдёт даром?» В их словах был резон, но я решила обозначить время, потраченное на йогу, как период поиска себя и своего места в жизни. Без оценок, чувства вины и осуждений. Так было. А теперь иначе.

А потом начался другой этап. Какое-то время я чувствовала себя подвешенной в воздухе, без опор. Единственное, что утешало — молитва, чтение святых отцов и литургия. Со мной тогда происходили разные необычные вещи, мелкие чудеса, и всё, что говорили священники на проповедях, было сказано как будто специально для меня. Новоначалие — один из самых упоительных периодов в жизни человека. Жизнь — твоя, и благодать, излитая на тебя, безмерна. Это я только сейчас, в рутине церковной жизни понимаю.

Вот уже несколько лет как йогой я не занимаюсь, разве что дома могу иногда сделать какие-то упражнения — растяжку, например, или поясницу потянуть, если она заболела.

Ещё я занимаюсь пилатесом, который во многом состоит из поз, взятых из йоги. В современной физкультуре вообще многое заимствовано от йоги, но это не та миссионерски обусловленная йога, которая уводит человека от православия. Занятия в йога-центрах посвящены совершенно другим вещам. Например, в классах йоги перед занятием читают мантру «посвящение духовному учителю». Если несколько раз в неделю на занятиях молиться духовному учителю, твои жизненные силы от Бога уходят к Шиве, или Патанджали, или к кому-то ещё из пантеона индуизма. Не ко Христу. И ты служишь чему-то, чего сам не до конца понимаешь. Есть люди, которые осознанно выбирают этот путь, становятся индуистами, меняют имена и посвящают свою дальнейшую жизнь по сути языческим практикам. Но это другая, не православная история.

У индуизма есть несколько направлений. Соответственно, много разных ответвлений и у йоги, и все они связаны с конкретной индуистской традицией. Например, свою йогу пропагандирует «Сознание Кришны» — бхакти, поклонение, где все адепты преданы богу Кришне и сливаются с ним в духовном экстазе. Это опасный экстатический путь даже с точки зрения психиатрии. Ведь в любом слиянии человек теряет свою личность. А нет личности — нет человека. Есть просто бездушный механизм, функционирующее тело. И это «немилосердие» — базовое отличие йоги от православия.

Главное понятие в каждой школе йоги — это «учитель». Индуизм вообще построен на гуруизме, поклонении гуру — учителю. И Вишну, и Шива, и все прочие их ипостасные божества — это прежде всего верховные учителя, которые казнят и награждают в своей божественной и беспристрастной игре нас, простых смертных. Не милуют. Не приближают к своему божественному образу. А именно бездушно играют нами, как в куклы. Бога же как такового с точки зрения йоги не существует.

В йоге огромное количество разрозненных учителей: каждый говорит что-то своё и ведёт к себе. Вырастая из язычества, йога построена прежде всего на авторитете гуру, которому ты должен подчиняться, а в каких-то моментах и поклоняться. Авторитет гуру непререкаем, и это хорошая почва для манипуляций, особенно когда представление об источнике силы и энергии, которую ты получаешь, весьма размытое. Йоги называют этот источник — Атман, это некая «мировая душа», «духовный океан».

В йоге есть целый ряд базовых установок, касающихся поведения в социуме и отношения к самому себе: правдивость, чистота, воздержание, ненасилие и т. д. Одно время мне казалось, что всё это очень близко к евангельским заповедям. Но оказалось, что эти принципы йоги — вообще не про нашу реальность. Конечно, у всех мировых религий (а йога — это религиозная система) есть какая-то общая нравственная основа. Но когда человеку, который начал практиковать йогу, скажут: ты должен соблюдать нравственные принципы — отказываться от плодов своей деятельности, соблюдать чистоту, читать духовную литературу и т. д., — предполагается, что делать всё это он будет в индийской традиции. Где вы найдёте йога, который станет, например, «соблюдать чистоту» в православном храме? Или, скажем, поститься по-православному? Нет, вся его энергия направлена в сторону индийской культуры, тех «островков» индуизма, которые есть в Москве, в Петербурге, в других крупных городах. Если человек «соблюдает чистоту» — значит, он начинает заглатывать бинт, чистить язык особым серебряным скребком, который покупает в индийском магазине или заказывает из Индии, вся его жизнь обрастает особым йогическим бытом, атрибутикой, обрядовостью, и, конечно, это уводит человека от христианства. Со временем такой человек полностью меняет своё мировоззрение.

Занимаясь йогой, очень легко впасть в прелесть, потому что она действительно даёт человеку физическую силу, энергию. Прагматичный человек, последовательно выстраивая свою практику йоги, может добиться многого, может почувствовать себя более могущественным. Это декларируется и в классах йоги: когда вы начнёте заниматься, ваш организм очистится, освободится от токсинов, получит много свежей прана-энергии, вы начнёте заниматься творчеством, решите свои проблемы... И в самом деле, кто-то берётся писать стихи, кто-то, улучшив здоровье, начинает ощущать себя альфа-самцом или альфа-самкой, другие сами становятся учителями йоги и зарабатывают на этом. А кто-то просто живёт, растит детей, работает и практикует йогу для повседневного поддержания себя в форме, ничего такого не «чувствуя».

Так, может быть, йогой можно заниматься и не вникая в мистические глубины? Мой опыт показал, что нет. Жизнь — это развитие, движение, а если остановиться на первых нескольких ступенях, то получается, что йога — это что-то статичное, что держит человека на месте.

Жизнь моя после ухода из йоги очень сильно изменилась, пришлось расстаться со многими людьми, это было болезненно. Но я почувствовала необходимость сделать шаг в другую сторону и рада, что это произошло. У меня появилось то, что наполняет мою жизнь, источник, к которому я могу в любой момент обратиться — и это стремление к любви и надежда на спасение. Слава Богу за всё. И за опыт йоги, которым могу поделиться, тоже. Христос Воскресе!