Это история про чудо. Есть чудеса одномоментные — например, исцеление человека или магическое исчезновение предмета. Есть чудеса, растянутые во времени. Когда-то я занимался йогой и в отношении православия был полон всех возможных предрассудков. Сейчас я хожу в храм, причащаюсь и другой жизни себе не представляю. Это чудо, потому что слишком глубока была когда-то уверенность, что христианство — это нечто такое, к чему любой думающий современный молодой человек прийти никогда не сможет.

Вот эта история.

Йога и православие. С чего всё началось

Духовные искания начались примерно в 25 лет — это конец 2000-х годов. Они начались от безысходности. Ты молод и красив, у тебя работа, много денег, но на душе пустота, она растёт, и ничто не может излечить — даже занятия творчеством. Творчество даёт не только ощущение вдохновения, но и зависимость от него — от вдохновения и от творческого полёта.

Йога и православие — совместимы ли они? Так вопрос не стоял. Не стояло даже выбора, поскольку я был окружён счастливыми «открытыми» молодыми людьми и девушками, которые ходили на собрания буддистов, кришнаитов и медитировали.

Ещё была знакомая, которая глубоко погрузилась в китайское учение Ци-Гун. Были эзотерики — например, последователи теософского учения Кут Хуми. Другими словами, большинство моих знакомых «искали», медитировали и занимались йогой, а потому такая жизнь и для меня стала верой. Попытки медитировать, заниматься йогой и искать истину дали ощущение правды и мне тоже.

С другой стороны присутствовало православие, но «искать там было нечего». В отношении христианства я был полон предрассудков — например, таких:

• православие культивирует в людях самобичевание и скорбь, когда удел человека — это счастье, любовь и свобода;

• а христианство говорит только о страданиях и грехе;

• и в храмах все выглядят грустными и болящими;

• и вообще православие — это нечто устаревшее, оно говорит с людьми не на том языке, который нужен;

• и не факт, что Россия пошла по правильному пути, крестившись когда-то;

• и т. д.

Я не буду в этом тексте заниматься апологетикой христианства, а просто хочу показать, на каких позициях стоял когда-то — чтобы ещё очевиднее стало то изменение, которое случилось позже.

Думаю, меня и всех нас можно было понять: в мире, полном грубости, агрессии и диссонанса, мы нашли своё видение восточных религий в форме радости, ярких одежд, улыбок — и православные храмы казались нам какой-то ошибкой нашего времени.

Короче, мы практиковали и были счастливы.

Йога: путь от счастья к апатии

Йога, знакомство с буддизмом, индуизмом, учениями различных гуру — всё это придавало сил. Во всём этом было нечто большее, чем нёс окружавший нас мир, где люди озабочены деньгами и славой.

Это было познание самого себя и себя в мире. Наступал покой, наступало какое-то понимание вещей, которое расставляло всё по своим местам и избавляло от гнетущего внутреннего беспокойства.

У меня была возможность какое-то время не работать, и я не работал — потому что социальная суета на фоне вопросов вечности утратила какой-либо смысл.

Отец Серафим Роуз — известный православный миссионер в Америке, который также начинал свой путь через восточные искания, — описывал это состояние примерно так: медитации открыли жажду духовной жизни. И добавлял: но не смогли утолить её.

Что стало происходить в моём случае?

Тут были два момента.

Первый — это идея самосовершенствования: постепенно из некоего стержня, на котором зиждилась духовная жизнь, эта идея стала для меня клетью.

Незаметно для себя ты перестаёшь жить, а принимаешься контролировать каждый свой шаг — продвинет ли меня это по пути совершенствования или нет? Внимательность к каждому моменту и к любой мысли — это идеал всякого аскетического учения, и православного в том числе, но в данном случае всё это выливалось в постоянную заботу, «как бы всё не испортить».

Любые поступки ты начинаешь рассматривать только с этой точки зрения, и даже добро (которое, казалось бы, должно быть абсолютно бескорыстным) совершается с оглядкой: это хорошее дело, оно «улучшит мою карму». И, я думаю, это была проблема не только моя — кажется, так обстояло дело со всеми, потому что идея самосовершенствования, которая гармонично «ложится» на ум восточно-индийского склада, при встрече с умом «европейским» и даже «восточно-европейским» подпитывает его склонность к эгоизму, этому главному врагу вечности.

Эгоизм — это одна сторона. Вторая сторона — идея реинкарнации, которая подпитывала и углубляла апатию. В сложившемся тогда во мне внутреннем мире и состоянии не было диалога с Богом. Вселенная была безличной, всё было безлично, только бесконечная череда причин и следствий. Жуткая система, которая превращала всю жизнь в цепочку событий, удаляя из неё самое главное, что есть в человеке, — Живую Жизнь и внутреннее рвение.

Постепенно бессмысленной становилась не только социальная жизнь, но и любое утруждение себя.

Апатия. Говорят, это очень распространённый финал. И из него несколько выходов:

• депрессия или психическое расстройство;

• уход от духовных поисков вообще: человек навсегда «закрывает» для себя эту сторону жизни и полностью, всеми силами своей души, сосредотачивается, допустим, на бизнесе;

• воцерковление.

Йога и православие: попытка их совмещения

Православие возникло в этот момент тоже от безысходности, как от безысходности возникла когда-то йога.

Рассредоточенный, я заходил в монастыри и храмы и тоже начал улавливать какой-то покой в их атмосфере. Постепенно начала складываться идея, что православие — это вид духовного пути, к которому тоже нужно относиться с уважением, потому что за тысячелетия — и века в нашей стране — в этом учении тоже накоплена «мощная энергетика»: действительно, миру были явлены сотни святых, которые творили чудеса, «прямо как йоги».

Поэтому, представлял я себе, можно жить примерно так: и заниматься йогой, и стоять перед иконами в храме или на службах в монастыре — стараясь при этом не потерять свою «восточную волну».

Но пустота в душе продолжала расти, и в какой-то момент её уже нельзя было игнорировать. С одной стороны, была апатия и бессмысленность бытия — потому что бытие социальное на самом деле бессмысленно, а, с другой, восточные учения не давали никаких ответов, непонятно было, как их вообще употребить в жизни, кроме как сидеть и медитировать. Всё остальное-то ведь бессмысленно.

Московское подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры на станции метро «Цветной бульвар». Это то место, которое вернуло меня к жизни.

Сначала я просто, проходя мимо, поддался зову и пошёл на исповедь.

Затем мне показалось, что это помогло, и я начал ходить в храм чаще, а затем — поскольку всё равно делать было нечего — устроился на Подворье работать. А перед работой и после неё начал ходить на службы.

Я не хочу сказать, что было какое-то совмещение йоги и православия — его не было. Но отношение к христианству было довольно расчётливым: «окей, я буду выполнять ваши православные правила и постараюсь погрузиться в христианскую традицию, а вы мне в обмен — мир и благодать».

Православие без йоги

И начало происходить чудо. Всё менялось постепенно и на всех фронтах.

И сама традиция становилась ближе.

И многие взгляды на христианство, которые были у меня прежде, распадались, потому что основывались, как оказалось, на предрассудках, незнании и банальной необразованности.

И само учение постепенно раскрывалось: от набора внешних правил и установлений — до целой системы познания человеческой души, её природы и процессов в ней.

К тому же, прекратив метаться и доверившись руководству священников-монахов на Подворье, я стал всё лучше видеть самого себя. Очевидным становилось несоответствие замысла, который в тебя заложен Богом, и твоих действий. И это делало ещё более близким то, что когда-то вызывало отторжение, — например, слова о грехе и греховности.

И ты понимал, в числе прочего, что православные не грустные и не скорбные, а — внимательные к себе.

И что внутри они свободные и радостные, просто не поддаются тому веселью, которое — в отличие от радости — иссушает душу, а не наполняет её.

И что покаяние — это не самокопание и не перебирание прошлых проступков, а, наоборот, — устремление ума в будущее, в котором ты желаешь жить во Христе.

Что покаяние есть преображение природы человеческой, и оно приходит не только от решимости человека, но и суть дар Божий, который человек обретает молитвой и жизнью во Христовой Церкви.

Укреплялось понимание, что без православного учения и Церкви жизнь больше невозможна, что в самом деле «душа человеческая — христианка». Что всё прочее — или бессмысленно, или в лучшем случае ошибочно, или попросту опасно.

Я понял, что Христос — это не только человек, который ходил когда-то по земле; что Он — Ипостась Бога, что Он живёт в нас (если мы сами Его впустим), Он даёт нам жизнь, Он был всегда — ещё до начала времён и до времён Нового Завета.

И я понял, что всё движение к жизни, которое во мне есть, это и есть Христос, и только разговор с Ним — назови его молитвой или просто созерцанием мысли о Нём — даёт силу и смысл жить.

И что именно ради Него и есть смысл жить: возвращаться в социум и исполнять в нём тот долг, который возложил промыслительно на меня Господь.

И больше ничего не нужно, кроме как идти к Нему с Его помощью — вопреки всему, что окружает человека вокруг, особенно в таком безумном большом городе, как Москва.

Я обрёл Христа. И обрёл всё то, чего мне недоставало.

Что это было?

Не думаю, что нужно как-то аргументировать написанное выше, потому что аргументировать духовный путь невозможно. Можно лишь констатировать, что, когда-то будучи убеждённым противником православия, я в итоге сам стал вести по мере сил церковную жизнь.

Я прекрасно понимаю, что не сумею переубедить этим текстом того, кто уверен, что Церковь — это нечто устаревшее. Поэтому я просто говорю:

• Сначала было увлечение восточными учениями, и они помогли мне вырваться от привязанности к вещам действительно ненужным. Увлечение это было по большей части бессистемным (немного от одного, что-то от другого, и ещё что-то по наитию, по собственному представлению), но оно было искренним.

• Потом наступила апатия, потому что, «успокоив дух», эти практики продолжали угашать его и дальше, в результате почти лишив какого-либо движения вообще.

• Моя новая жизнь началась в православной Церкви — во Христе. Я увидел, что православие обладает всеобъемлющим учением, полным мудрости, глубинного знания человеческой природы, и ничего общего не имеет с теми предрассудками, которые сложились о нём в обществе.

• Я расцениваю это как дар и как чудо, которое — когда я думаю о нём — ещё более утверждает во мне веру во Христа.

Йога и православие — совместимы ли они на самом деле?

Нет, йога и православие несовместимы.

Йога неотрывна от того или иного духовного учения в целом и всех его сторон: богосозерцания, аскезы, каждодневного внутреннего труда над собой. В противном случае — и чаще всего — йога становится просто зарядкой с некоторым восточным антуражем.

Религии же в целом — несовместимы друг с другом вообще.

На первый взгляд — да, до определённой глубины многие религии говорят об одном: о вечности, любви, аскезе. И потому кажется, что можно неким образом собрать все учения, взять из них что-то своё, нужное тебе, и совместить.

Однако на глубине ещё большей — там, где слова перестают быть словами и остаётся одно только «направление ума», — на этой глубине все учения различны, каждое несёт в себе своё умонастроение и свою сердцевину.

Я не буду здесь говорить, какие сердцевина и умонастроение в православии, а какие в йоге. Но они абсолютно разные, а потому «винегрет» из разных практик — бессмыслен. Я бы даже сказал, опасен.

В заключение короткая история, которую рассказывал преподобный Паисий Святогорец — один из величайших святых XX века.

История про йога и юношу

В Греции (а это тоже православная страна) жил юноша, который много лет занимался восточными практиками и наконец собрал деньги на поездку к гуру, учению которого он следовал.

И как же он был удивлён, когда индийский йог не только не обрадовался юноше, но посоветовал ему вернуться домой. Он сказал юноше: «Зачем ты ищешь святости здесь, если путь к ней есть у тебя под боком», — имея в виду множество православных монастырей и святую гору Афон, которая располагается на территории Греции.

Это очень хороший пример!

Я глубоко убеждён, что каждый человек вокруг нас, который «ищет свой духовный путь», осознанно или нет, ищет в себе христианина.

И даже тот, кто ходит на практики в буддийские центры или ездит на встречи с гуру, на самом деле тоже ищет в себе христианина и Христа.

Ибо он ищет Жизнь, а Христос — это и есть сама Жизнь. И наша душа тянется к Нему и находит утешение, когда оказывается с Ним, даже если сам человек до конца не осознаёт всего этого.

А погружаясь во многовековую традицию Православной Церкви (или восточного христианства, как ещё говорят), человек в церковных таинствах, в молитвенной жизни, в церковном предании, в предстоянии перед Христом и сонмом Его святых, в любви к ближнему и доверии Божию промыслу — во всём этом он обретает истинную полноту существования!

Слава Тебе, Боже, за это, слава Тебе!

Оригинал материала:http://uznavay.pro/yoga-i-pravoslavie-sovmestimyi- li-oni-kak-ya-prishel-k-hristianstvu/