Трудно, а может быть, и невозможно изобразить цельную доктрину верований, которой придерживались бы все йоги без исключения. Йога — часть индуизма, но сам индуизм распадается на множество направлений: вишнуизм, шиваизм, шактизм и множество других.

К тому же, как мы уже говорили, индуизм прошёл в своём историческом развитии три периода, весьма отличных друг от друга по религиозным представлениям: ведизм, брахманизм и (с середины I тысячелетия н. э.) непосредственно индуизм. А в 1828 г. началось формирование «неоиндуизма», основанного на традиции веданты.

У каждого из многочисленных ответвлений индуизма — свои религиозные представления, в чём-то похожие, а в чём-то радикально противоположные, дополняющие друг друга или находящиеся в неприкрытой вражде. Пожалуй, только такие понятия, как дхарма, карма, сансара и мокша, можно назвать общими для индуизма во всех его проявлениях.

Совершенно иначе складывается ситуация с вероисповеданием в Православной Церкви — все православные христиане без исключения верят в одни и те же основополагающие истины. Эту веру в значительной части разделяют и представители инославных христианских конфессий.

Эти истины, христианские догматы (от греч. dogma — «мнение, решение, постановление») — драгоценное наследие Церкви, источником которого является Божественное Откровение. Догматы были сформулированы и утверждены святыми отцами на Вселенских Соборах. Христиане убеждены, что догматы выражают богооткровенное знание, поэтому не подвергают их сомнению, а принимают на веру.

Есть знаменитое определение веры, данное апостолом Павлом: вера естьосуществление ожидаемого и уверенность в невидимом(Евр. 11:1). Отсюда следует, в частности, что вера всегда остаётся личным убеждением, свободным выбором человека. Человек, венец творения, немыслим без свободной воли. Свободны мы и в выборе веры, но неизбежно несём ответственность за этот выбор. Поиски истинного Бога похвальны, даже если они сопряжены с ошибками (такими, как, например, обожествление тварных сил природы), но лишь до тех пор, пока свет Истины не озарит человеческую душу.

Самый первый догмат, об истинности которого свидетельствуют все христианские конфессии, — догмат о триединстве Бога, о том, что Бог есть Троица.

Окончательное раскрытие учения о Святой Троице — заслуга великих отцов-каппадокийцев: святителей Василия Великого (ок. 330-379 гг.), Григория Богослова (329-389 гг.) и Григория Нисского (ок. 335 г. — после 394 г.). Именно их трактовка учения о Троице была утверждена в 381 г. на II Вселенском Соборе в Константинополе. Каппадокийские святители убедительно показали разницу между сущностью (или природой) и ипостасью (или личностью); объяснили, что Божественная природа у Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого общая, а Ипостась — конкретная реализация сущности, обладающая особыми, индивидуальными свойствами, — у Каждого Своя.

К концу IV века догмат о троичности Бога приобрёл своё законченное выражение: «Бог един по существу, но троичен в Лицах: Отец, Сын и Святой Дух, Троица единосущная и нераздельная». Каждое Лицо Пресвятой Троицы есть Бог, но и вместе Они не три Бога, а один Бог. Христианское представление о Боге выходит за рамки объяснимого человеческой логикой, привычная нам арифметика 1+1+1=3 здесь неприменима: каждое Лицо Пресвятой Троицы содержит в Себе всю полноту Божества. Бог безграничен, так что, если говорить о Нём языком математики, то уместнее всего использовать понятие бесконечности, а, как известно, ∞+∞+∞=∞. Поэтому, когда мы говорим о Боге, получается 1+1+1=1.

Однако каждое из трёх Божественных Лиц имеет личные, или ипостасные, свойства, характерные только для Него. Об этих свойствах известно из Священного Писания: Отец нерождён, Сын предвечно рождается от Отца, Святой Дух предвечно от Отца исходит.

«Истина Божественного триединства — вершина Откровения Бога человеку, — пишет автор учебника по догматическому богословию архимандрит Алипий (Кастальский-Бороздин). — Если познать Бога как Творца или Единого возможно путём не только сверхъестественного, но и естественного Откровения, то до тайны Святой Троицы никакая философия подняться не смогла».

Библейское учение о триединстве Божием только на первый взгляд кажется противоречивым. На самом деле понятия единства и троичности Бога пребывают между собой в удивительной гармонии и равновесии благодаря принципу «монархии» Бога Отца. Согласно святоотеческому учению, Бог Отец есть одновременно и начало Божества в Троице, и причина личного бытия Сына и Святого Духа. При этом «единоначалие Отца в Троице ни в коей степени не умаляет божественного достоинства Сына и Духа, поскольку Сын и Святой Дух по природе обладают всем, что присуще Отцу, за исключением свойства нерождённости», обращает внимание автор учебного пособия по догматическому богословию протоиерей Олег Давыденков.

Догмат о Пресвятой Троице занимает центральное место в Символе веры — исповедании основных положений христианского учения, которое было утверждено на Первом (325 г.) и Втором (381 г.) Вселенских Соборах.

В наше время встречаются попытки представить в качестве некоего аналога христианского учения о Троице индуистское понятие тримурти (санскр. «три лика»), объединяющее трёх главных божеств индуистского пантеона: Брахму-создателя, Вишну-хранителя и Шиву-разрушителя. Это понятие иногда пытаются выдать за «индуистский вариант» библейского учения о Триипостасном Боге.

Но стоит чуть внимательнее присмотреться к этим учениям, чтобы увидеть очевидные различия.

Ещё один из первых исследователей «Бхагавата-пураны»[9]французский индолог Ж. Руссель писал, что тримурти — это описание трёх масок, которые носит, периодически меняя одну на другую, непознаваемый бог-аноним, но никоим образом не единства трёх Божественных Лиц.

Предки современных индийцев (арии «Ригведы» и «Махабхараты») поклонялись триаде главных божеств Агни, Индре и Сурье, олицетворявших огонь, молнию и солнце. Но ни о каком «триединстве» в ту далёкую эпоху речи ещё не шло, это было более или менее обычное для тех времён многобожие. Идея тримурти как некоего «триединого божества» возникла в довольно поздний период (IV-XII вв. н. э.), но ни тогда, ни позже не играла значительной роли в религиозных представлениях индийского общества, а к нашему времени фактически распалась. Сейчас она используется разве что в качестве «троянского коня» при попытках атаковать христианское богословие.

Теперь в религиозном сознании индуизма и прежде всего в йоге наиболее важное место занимает понятие Брахмана — абсолютного начала всего сущего. Именно Брахман, с точки зрения йогов, и есть тот, кто предстаёт в трёх образах — Брахмы, Шивы и Вишну.

Можно ли отождествлять Брахмана с тем Богом, Которого знает Библия, Которого исповедует христианство? Ответ здесь простой и однозначный — нет. Брахман — это космическое начало, безличный абсолют, лежащий в основе всего существующего. Приверженцы разных направлений индуизма говорят о нём различно: одни считают, что Брахман включает в себя полноту всевозможных определений, другие — что сказать о нём нечто определённое вообще невозможно, третьи отождествляют его с тем или иным конкретным божеством, четвёртые отрицают саму возможность отождествления Брахмана с чем-либо конкретным. В конечном счёте он «не то и не это», но вместе с тем является высшей объективной реальностью и принимает облик Брахмы и/или других богов индуистского пантеона.

Сходятся индуисты (и то не все) только в одном — в описании Брахмана как надличностного и индифферентного абсолюта, бесчувственного и безразличного, идентичного «душе мира» (Атману) и являющегося первоосновой всех вещей и явлений.

Обратим внимание на мысль о тождестве Брахмана и Атмана. Слово «Атман» в ведической литературе употребляется в том числе как местоимение «я», а также для обозначения субъективного психического начала индивидуального бытия — «души». «Тат твам аси» («ты есть то») — широко известное индуистское изречение, которое выражает полное совпадение Брахмана и Атмана.

Если с этим согласиться, то получается, что человек является частичкой абсолюта (Брахмана) и люди — «смертные боги», а боги — «бессмертные люди». В частности, такое представление пропагандирует Вивекананда: «наш бог — это человек, и человек для нас является богом».

Таким образом, христианскому монотеизму с его откровением о личностном Боге — Животворящей Троице, Единосущной и Нераздельной в трёх Лицах — йога противопоставляет пёструю и внутренне противоречивую смесь из индуистских представлений о безличном и безучастном абсолюте — Брахмане; о человеке как частице этого абсолюта; о множестве богов — воплощений Брахмана; о весьма абстрактно понимаемом Господе — Ишваре (современные адепты йоги склоняются к мнению, что Ишвара — это лишь эпитет, который можно применять к любым богам). Неудивительно, что некоторые йоги доходят до отрицания самого существования Бога.

Люди, долго практиковавшие йогу, утверждают: большинство серьёзных её приверженцев не останавливаются на физических упражнениях, а идут дальше, воспринимая её духовные и религиозные представления. Для христианина вера непременно связана с соблюдением Божиих заповедей, с верностью Богу. А увлечение йогой рано или поздно неизбежно приводит к нарушению первых же заповедей Ветхого Завета:Я Господь, Бог твой... Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим(Исх. 20:2-3, Втор. 5:6-7) иНе сотвори себе кумира(Исх. 20:4, Втор. 5:8).