Капиталистическое государство по своей природе нестабильно и стремится к достижению стабильности тем или иным способом.

Неустойчивое равновесие определяется тем, что тело, находящееся в нем, стремится перейти в положение устойчивого равновесия. Например, пирамида, балансирующая на вершине, находится в неустойчивом равновесии. Это означает, что под действием небольшой силы, направленной в ту или иную сторону, она упадет и примет положение устойчивого равновесия. Точно так же некоторые химические смеси находятся в неустойчивом равновесии, когда их составляющие имеют такое сильное взаимное притяжение, что при малейшем толчке они могут вступить в реакцию и изменить химический состав всей смеси. К таким веществам относятся взрывчатые вещества.

Если капиталистическое государство находится в состоянии неустойчивого равновесия, это означает лишь то, что оно стремится к стабильному равновесию и что капитализм неизбежно трансформируется в какую-то другую систему, в которой общество сможет обрести покой.

Капитализм могут заменить только три общественных строя: рабство, социализм и частная собственность.

Я могу представить себе сочетание любых двух из этих трех вариантов или всех трех сразу, но каждый из них является доминирующим, и в силу самой сути проблемы невозможно придумать ни одного четвертого варианта.

Проблема, как мы помним, заключается в контроле над средствами производства. При капитализме этот контроль находится в руках немногих, в то время как политическая свобода принадлежит всем. Если эта аномалия не может существовать из-за своей нестабильности и внутреннего противоречия с предполагаемой моральной основой, то необходимо либо изменить один из этих двух элементов, либо оба сразу, поскольку их сочетание оказалось нежизнеспособным. Эти два фактора — (1) владение средствами производства в руках немногих; (2) свобода для всех. Чтобы покончить с капитализмом, нужно избавиться либо от ограниченной собственности, либо от свободы, либо от того и другого. Сейчас есть только одна альтернатива свободе — ее отрицание. Либо человек волен работать или не работать по своему усмотрению, либо он может быть принужден к труду силой государства. В первом случае он свободный человек, во втором — по определению раб. Таким образом, если говорить об этом факторе свободы, у нас нет выбора между несколькими вариантами изменений, а есть только один — установление рабства вместо свободы. Такое решение — прямое, незамедлительное и осознанное восстановление рабства — стало бы истинным решением проблем, которые ставит перед нами капитализм. Оно гарантировало бы обездоленным достаток и безопасность при условии соблюдения действующих норм. Как я покажу, такое решение — это, вероятно, та цель, к которой в конечном итоге придет наше общество. Однако на пути к его немедленному и осознанному принятию есть одно препятствие.

Устоявшаяся христианская традиция нашей цивилизации заставляет людей отвергать прямое и сознательное установление рабства как решения проблемы капитализма. Ни один реформатор не будет выступать за это, ни один пророк пока не осмеливается считать это само собой разумеющимся. Поэтому все теории реформированного общества сначала попытаются оставить нетронутым фактор свободы среди элементов, составляющих капитализм, и сосредоточатся на изменении фактора собственности.[4]

Итак, если вы попытаетесь исправить недостатки капитализма, устранив один из двух его факторов, заключающийся в несправедливом распределении собственности, у вас будет два и только два возможных пути.

Если вы страдаете из-за того, что собственность сосредоточена в руках немногих, вы можете изменить этот фактор, либо передав собственность в руки многих, либо не передавая ее никому. Третьего пути нет.

Если говорить конкретно, то передать собственность в руки «никому» — значит передать ее в доверительное управление политическим деятелям. Если вы утверждаете, что зло, проистекающее из капитализма, связано с самим институтом собственности, а не с тем, что немногие лишают многих собственности, то вы должны запретить частное владение средствами производства какой-либо отдельной частью общества. Но кто-то должен контролировать средства производства, иначе нам нечего будет есть. Таким образом, на практике эта доктрина означает управление средствами производства со стороны тех, кто является государственными служащими. Вопрос о том, контролируются ли эти государственные служащие обществом, не имеет отношения к экономической стороне этого решения. Главное, что нужно понять: единственная альтернатива частной собственности — это государственная собственность. Кто-то должен следить за вспашкой и контролировать плуги, иначе вспашки не будет.

Точно так же очевидно, что если вы считаете, что зло — это не сама собственность, а лишь небольшое количество ее владельцев, то решение проблемы — в увеличении числа этих владельцев.

Теперь, когда мы многое прояснили, можно подвести итог и сказать, что такое общество, как наше, не приемлющее термин «рабство» и избегающее прямого и сознательного восстановления рабского статуса, неизбежно задумается о реформировании системы собственности, которая распределена крайне неравномерно, по одной из двух моделей. Первая — отрицание частной собственности и установление так называемого коллективизма, то есть управление средствами производства политическими деятелями общества. Во-вторых, необходимо более широкое распределение собственности до тех пор, пока этот институт не станет отличительной чертой всего государства и пока свободные граждане не станут в большинстве своем обладателями капитала, земли или того и другого.

Первую модель мы называем социализмом или коллективистским государством, вторую — частным или распределительным государством.

Теперь, когда я многое прояснил, в следующем разделе я покажу, почему вторая модель, предполагающая перераспределение собственности, отвергается нашим существующим капиталистическим обществом как неосуществимая и почему реформаторы выбирают первую модель — коллективистское государство.

Далее я покажу, что на начальном этапе все коллективистские реформы неизбежно отклоняются от намеченного курса и вместо того, что было задумано, приводят к появлению нового явления: общества, в котором собственников остается мало, а пролетарская масса получает безопасность в обмен на рабство.

Я ясно выразился? Если нет, то я в третий раз, в самых кратких выражениях повторю формулу, которая является квинтэссенцией всего моего тезиса.

Капиталистическое государство порождает коллективистскую теорию, которая на практике приводит к чему-то совершенно отличному от коллективизма, а именно к РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОМУ ГОСУДАРСТВУ.