Ошибочно предполагать, что человеческое предназначение состоит в том, чтобы двигаться вдоль умопостигаемой поверхности мира и наращивать собственный ум и знания. Требование совокупности имеющихся в нашем распоряжении тел, условно свернутых в формат единственного тела, должна быть некоторым образом реализована. Поэтому сама идея самореализации в своем глубоком понимании означает не только возможность приумножения доступного нам умопостигаемого, но и возможность предъявления к проживанию всех тех тел, которые даны нам как возможной актуализации человеческой телесности.

И тело медитации, и тело странствий, и тело труда, и тело аскезы, и тело любви и страсти, и просто тело праздношатания, как говорит Хайдеггер, тоже должно быть время от времени активировано, выведено из состояния отложенности и предъявлено к проживанию.

То есть множественность человеческой жизни и многомерность субъекта складываются из того, что дано телом, как некая множественность телесных практик, трансцендентных друг к другу. То есть они, как говорил Кант, представляют собой эмпирическое единство апперцепции. Они никак друг с другом не связаны, как практика познания любви, страсти и эстетического созерцания, а просто принудительно спроецированы в некую общую точку, в которой и возникает перекрещивание миров, поле притяжения.