Вся совокупность символов и образов (Ареопагит часто употребляет эти понятия как синонимы) у псевдо–Дионисия может быть классифицирована по нескольким разрядам. При этом некоторые из них обозначает сам автор, другие очевидны из контекста его сочинений. Различаются они по носителю символического значения и характеру символизации. Прежде всего это два главных типа символов, которые я обозначил бы какгносеологическиеисакрально–литургические.

К первому следует отнести всю символику, которую Ареопагит усматривает в Св. Писании и отчасти в святоотеческом Предании, о нем он говорит не часто, но все–таки постоянно имеет его в виду. Это, как правило, вербальные символы и образы от отдельных имен, обозначающих Бога, до целых сцен, действий, персонажей библейской истории, конкретных высказываний и пророчеств. Они являются носителями священногознания,чаще всего поддающегося вербальной фиксации, но не всегда, на что уже было указано выше. На этих символах основывается все христианское богословие.

Второй тип символизации связан с особой символикой чинов и действий в основном церковной иерархии, включая главные церковные таинства. По своему носителю эти символы мистериально–онтологичны, и «знание», содержащееся в них, а точнее, может быть, — являемое ими, нередко открывается в мистико–эстетической форме — света, красоты, благоухания; оно имеет чаще всего не умопостигаемый характер, нопричастно–презентный.С помощью этих символов не столько познают в узко эпистемологическом смысле этого слова нечто, сколько мистически или эстетически приобщаются к нему, становятся его частью, а оно само являет в них свое присутствие. Наиболее полно эта символика проявляет себя процессуально–топологически — в моменты осуществления храмовых таинств, в церковном богослужении.

Сакрально–литургические символы включают в свой состав практически всю предметную и пространственно–временную среду храма. Правда, сам Ареопагит в сохранившихся текстах далеко не всем предметам, явлениям и аспектам этой среды уделяет внимание, но своими толкованиями он заложил прочный фундамент для дальнейшей и более подробной герменевтики храмово–литургической символики, чем и занимались многие византийские отцы и учители Церкви последующих веков.

Гносеологическиесимволы в свою очередь делятся на:

— апофатические — с отрицательно–превосходительными префиксами «не» и «сверх»;

— катафатические, или «подобные подобия»;

— «неподобные подобия».

Собственно апофатическим, самым высоким в понимании Ареопагита именам–символам был посвящен трактат «Богословские очерки», согласно самому автору (см.: DN II 3). О них мы имеем не так много сведений по другим трактатам, поэтому к ним обратимся несколько позже. Начнем же рассмотрение с двух других типов символов, тем более, что для эстетической сферы именно они наиболее интересны, ибо ближе всего стоят к образносимволическому художественному мышлению и заимствуют, как правило, свое содержание из сферы чувственно–воспринимаемых образов, предметов и явлений видимого мира.