А между тем большинство критиков Паскаля, и новых и старых,114и вся интеллигентная толпа за ними, не только не понимают всего, что сделал Паскаль, но даже позволяют себе с высоты своего просвещенного свободомыслия и тупоумия115судить онем.

Этобыло у нас с Белинским, судящим о Гоголе, и всей толпой точно так же, как Белинский, не могущих понимать той высоты, на которой стоял Гоголь и потому пошедших за тем, кто так же, как и они, не понимал его. То же было и со всеми тупоумными литературными критиками, судившими недоступного им по той высоте, на которой он находился, Паскаля.

Паскаль показал людям, что люди без религии или животные, или сумасшедшие, — ткнул их носом в их безобразие и безумие, и что никакая наука не может заменить религию.

Но Паскаль верил в бога, в троицу, в Библию, и потому для них дело решенное, что и то, что он им говорил о безобразии их жизни и тщете наук — неправда. Та самая наука, та самая суета жизни, безумие которой так неотразимо верно выяснил Паскаль, эта-то самая суета и эта самая наука — правда, а рассуждения Паскаля — плод его болезненной ненормальности (то же о Гоголе). Им понравилась литературная сторона этих доводов, они причислили его к классикам, носодержание ихне нужно им, жалким тупым людям, которые не в силах понять душевное состояние Паскаля, — высшее душевное состояние, до которого может достигнуть человек.