Прошло 15 лет. Была грязная, темная, глухая осень.55В Андреевке56пастух, отслужив срок до заговенья, ушел, и гоняли скотину очередные бабы и ребята.57Было еще рано, но солнце ходило низко, и становилось темно и очередные гнали стадо к дому. Одной из очередных была Агафья, Корнеева дочь. Ее выдали в прошлом году в Андреевку за хорошего58молодца из богатого дома, и она еще не рожала. Когда стадо выгнали на дорогу, оно догнало странника, сгорбленного, белого, как лунь, старика, который в промокшем насквозь59затасканном зипуне, в лаптях и большой шапке через силу тащился по дороге. За спиной старика был60мешочек. Шел он,61валясь всем телом вперед, через шаг подпираясь длинной62клюкой.63Когда стадо догнало его, он остановился и, опершись на палку, опустив голову и тяжело дыша, пропустил мимо себя стадо. Когда временные пастухи, малый и64Агафья поровнялись с ним, он поднял старое, худое, сморщенное лицо и сказал:65

— Бог помощь, умница!

— Спаси Христос, дедушка, — отозвалась66ласковым голосом белокурая миловидная Агафья. Она шла, покрывшись с головой дерюжкой, с подтыканной юбкой и в мужских сапогах.

— Что ж, ночевать что ль, дедушка?

— Да, видно так.67

Молодайка остановилась подле него.68

— Десятской-то где69у вас?

—70Ну его, десятского. Иди прямо к нам. 3-я изба с краю. Наши странных людей пущают.

— Спаси Христос. Зиновеева,значит?

Молодайкавзглянула пристальнее на старика.

— А ты71разве знаешь?

— Сказывал мне72прохожий.

— Ты чего, Федюшка,73слюни распустил, хромая-то вовсе отстала, — крикнула молодайка, взмахнула правой рукой хворостиной и как-то странно снизу косолапо левой рукой перехватила дерюжку на голове и побежала назад за отставшей хромой мокрой черной овцой. Старик был Корней.

— А ведь это Агашка, — подумал74он. — Левая и есть рука сломана. Да и лицом75живой Евстигней — две капли.

И в душе Корнея поднялось76воспоминание о той злобе, которую он пережил. И ему стало больно, жалко, стыдно и77захотелось плакать. Всё, что было, было с ним: он бил жену, он сломал руку девочке, он хотел убить Евстигнея. Всё это было он. Но он те[перь] был другой человек.78