Выступая с трудом философского содержания, неизбежно приходится сказать о значении и задачах философии вообще, потому что при великом разнообразии того, что называется обыкновенно философией, и при вытекающей отсюда неопределённости этого названия прежде всего требуется знать, что в данном случае [разумеется] понимается под самою философией, чего, собственно, хочет автор философского труда, но, с другой стороны, ясно, что его понятие о философии, то, что он в ней видит <1 об.> и чего от неё требует, должно иметь объективные основания, не должно быть личным вымыслом и произвольным постулатом. Чтобы удовлетворить этому условию, т. е. чтобы основать общую идею философии на объективном положении дела, должно прежде всего сравнить те различные и частию противуположные умственные построения, которым придавалось и придаётся название философии, и из этого сравнения вывести то, что у них есть общего и что, таким образом, составляет существенный признак самой философии.

Для упрощения дела возьмём два такие умственные построения, которые диаметрально противуположны друг другу: возьмём, с одной стороны, философскую систему чисто спиритуалистического <2> характера, т. е. выводящую все существующее из начал исключительно духовных, и, с другой стороны, возьмём систему чисто матерьялистическую, т. е. сводящую все существующее исключительно к матерьяльным элементам. Что общего между собою представляют эти две противуположные системы, почему и та и другая одинаково называются философией?

Как бы мы внимательно ни рассматривали две такие противуположные теории мира, мы найдём только два существенные признака, одинаково принадлежащие и той и другой. Во–первых, и та и другая исходят из свободного отношения мыслящего разума к данной действительности и во всем развитии своих положений стараются всегда опираться на свободное исследование существующего. И та и другая <2 об.> философская теория — и чистого спиритуализма, и чистого матерьялизма — одинаково не хотят принимать что–нибудь на веру, [не останавливаются на] стараются устранить всякие непроверенные предположения как предрассудки, всякие неоправданные разумом верования как суеверия. Этот характер свободного исследования необходимо принадлежит всякой философской системе, спиритуалистической и матерьялистической все равно. Система, не допускающая свободного исследования, тем самым перестаёт быть философией, и, таким образом, свободное исследование, будучи неизбежным условием всякой философии, является как первый существенный признак самой философии, философии вообще. Этот признак явственно отличает всякую <3> философию (и, следовательно, философию вообще) от религии. В самом деле религия различается от философии как такой вовсе не по содержанию. Содержание у них может быть одно и то же; так [если мы возьмём в] например существенные положения эристианской религии и спиритуалистической философии по содержанию своему тождественны, обе признают одни и те же основные положения, но признают их в различной форме: религия признает эти истины как догматы веры, спиритуалистическая же философия признает их как выводы разума путём свободного исследования. Это последнее существенно для философии. Признавая же свободное исследование, мы тем самым уже не имеем права утверждать, что между [религией и] философией и религией необходимо должно быть различие по содержанию, ибо исходя <3 об.> из свободного исследования мы не можем заранее знать, куда оно нас приведёт, не приведёт ли оно нас к тем же самым истинам, на которых основывается и религия127