О да! Поверьте мне, подумал сам тогда я,

Что это бредил зря в предсмертных муках он.

Он говорил: «Я жил не праздно, не зевая,

В трудах больших детей и хлеб свои добывая,

Ел только чёрствый хлеб, измучен, истощен,

Но и того не мог ни разу съесть в покое».

Марта

А всю мою любовь, денное и ночное

Страданье он забыл? Вся верность – нипочем?