Сидишь, бывало, за столом

С друзьями; шум идет кругом;

Лишь о красотках и речей -

И каждый хвалится своей

Да пьет, красой ее кичась;

А я, спокойно подбочась,

При этой шумной похвальбе

Сижу да слушаю себе;

И вдруг, смеясь, крутя свой ус

И полный вверх стакан подняв,

Скажу: «У всякого свой вкус,

Не угодишь на каждый нрав;

Но мне назвать прошу я вас

Одну хоть девушку у нас,

Чтоб Гретхен стоила моей,

В подметки чтоб годилась ей!»

Тут шум пойдет, и звон, и гром.

«Он прав, он прав! – толпа кричит.-

Нет краше девушки кругом!»

Любой хвастун тут замолчит.

Теперь – рви волосы да злись,

Лезь на стену, хоть разорвись

От гнева: стали все кругом

Кивать, подмигивать глазком.

Язвить любой бездельник рад;

А я, как будто виноват,

Сижу, молчу. Чуть кто сболтнет,

Меня бросает в жар и пот.

Хоть разнесешь их всех, а все ж

Не скажешь им, что это ложь!

Кто там? Какой там чёрт ползёт?

Не двое ль их? Пришли за нею!

Постой же: пусть я околею,

Когда он с места жив уйдет!

Входят Фауст и Мефистофель.