О, пусть богатства сладостный вид

Твои утешит очи и грудь!

Златые запястья и блеск диадем

Покоятся гордо в надменной красе.

Но стоит, царица, тебе захотеть,

И все – налицо;

И вступит – о диво! – в неслыханный спор

С алмазом и златом твоя красота.

Елена

И дальше так сказал мне повелитель мой:

«Когда же там в порядке все осмотришь ты,

Треножников возьми ты, сколько надобно,

Сосуды все священные, которые

Нужны жрецу, когда обряд свершает он,

Котлы и чаши, также блюдо круглое;

Воды налей ты из ключа священного

В высокие кувшины; приготовь еще

Ты дров сухих из дерева горючего

И острый нож, со тщанием отточенный.

О прочем же сама должна подумать ты».

Так он сказал и в путь затем послал меня.

Но что хотел он в жертву принести богам

Из всех земных созданий – не сказал он мне.

Здесь тайна есть; но больше не забочусь я:

Известно все бессмертным лишь, которые

Свершают то, что в сердце их задумано.

Добром ли, злом ли смертным то покажется,

Сносить должны покорно всё мы, смертные.

Нередко жрец, подняв секиру тяжкую,

Над жертвою склоненной заносил ее,

А опустить не мог: была помехою

Рука врага иль близость Бога вечного.