...

Отцы ваши ели хлеб в пустыне и умерли. Я – Хлеб Истинный, который сходит с небес(Ин. 6: 49).Хлеб же, который Я дам, есть Плоть моя(Ин. 6: 51).Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие(Ин. 6: 55).Ядущий Мою Плоть, и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день(Ин. 6: 54).

Порой Причастие рассматривается людьми как некая магическая «таблетка». Если человек заболел, ему советуют: «Надо причаститься!» И больной причащается во здравие тела, вот только ко Христу это не имеет никакого отношения. В Причастии, как ни в каком другом Таинстве, присутствует Сам Христос. Как? Вот это действительнотайна!Тем не менее человек об этом размышляет, и размышляет много.

Неоднократно люди начинали сомневаться в том, что принимают действительно Тело и Кровь Христовы. Сомнения подобного рода свойственны, прежде всего, протестантам. Лютер говорил, что «в Дарах», «через Дары»,«сДарами» даются Тело и Кровь Христовы, что уже ослабляет, хотя еще не вполне упраздняет слова Господни. А вот уже Цвингли, с которым дискутировал Лютер, полагал, что хлеб есть образ, или символ, или знак Тела Христова, а вино есть образ Крови Христовой. На этом настаивают многие протестантские течения. Символ фактически упраздняет присутствие в Таинстве Евхаристии Самого Живого Христа. О Христе при этом надо только думать, вспоминать о Нем.

Церковь никогда не принимала это учение. В «Житиях святых» описывается немало случаев, когда тот или иной монах-подвижник начинал сомневаться в реальном присутствии Христа. И тогда, по молитве братии, этот монах, подходя к чаше, видел реальные Тело и Кровь Христовы. В «Служебнике» написано, что, если во время служения Литургии Святые Дары принимают вид Плоти и Крови, то молитвы надо повторять до тех пор, пока Они не примут вид хлеба и вина. Такие случаи бывали и в наше время. Происходило ли это из-за болезненного воображения священника или реально, судить трудно, но такого происходить не должно.

Другой протестантский учитель, Иоганн Кальвин, говорил, что в Причастии человек верой принимает Христа. Если нет веры, значит, человек ест хлеб и пьет вино, но отнюдь не причащается. Это учение Православная Церковь тоже никогда не принимала, исповедуя, что в Причастии реально и действительно присутствует Христос, вне зависимости от того, с верою или без веры причащается человек. От веры зависит другое – причащаешься ли ты во спасение или в суд и осуждение.

Святые отцы позволяли себе размышлять, каким образом хлеб и вино становятся Телом и Кровью. В «Догматическом богословии» митрополита Макария присутствует термин – «пресуществление». Это значит, что хлеб и вино пресуществляются в Тело и Кровь Христовы, а от изначальных продуктов остаются только вид, вкус, цвет и запах. Такое учение в XVIII–XIX веках вошло в большинство православных пособий. Впрочем, в XX столетии некоторые богословы подвергли его критике.

Другое объяснение предлагает святой Ириней Лионский. Как во Христе человеческая природа соединена с природой

Божественной, так и в Святых Дарах есть хлеб, и есть Тело, есть вино, и есть Кровь. Святой Ириней пишет об этом так: «Земной хлеб, через призывание на него Бога, уже не есть обыкновенный хлеб, но Евхаристия, состоящая из земного и небесного…»

Рассуждать о том, каким образом хлеб становится Телом Христовым, – занятие опасное. Это неподвластно человеческому разумению и логическому анализу. Для нас непреложной истиной остается одно – таинственным, ни человекам, ни ангелам непостижимым образом сей хлеб есть истинное Тело Христа, и сие вино есть Его истинная Кровь. Это – суть, сердцевина нашей веры. Лютер говорил, что в Дарах, присутствует Христос, а мы говорим, что это и есть Сам Христос. Когда Христос говорил: