Ибо вот, я творю Иерусалим веселием и народ его радостию... И не услышится более в нем голос плача и голос вопля.

Ис. 65.18-19

Иотрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет; ибо прежнее прошло.

Откр. 21.4

Вы бич Божий... вы зачеркиваете короля, джентри и знатных; все они падают перед вами.

Joseph Salmon to the Army, A Rout, A Rout (1649), in Smith, Ranter Writings, p. 190

В предыдущей главе рассматривалась тревога по поводу возможной потери Англией Божиего благоволения, что выражалось в римско-католической угрозе ее национальной религиозной независимости. Но мы должны рассматривать это на более широком фоне кризиса тревоги и надежды по поводу приближающегося конца света. В течение многих веков милленарийские идеи имели тенденцию выходить на поверхность во времена социальных кризисов. Эта тема изучалась Норманом Коном, который не очень симпатизирует милленариям[1411]. Но милленаризм XVII в. отличался от более ранних его видов, так как он базировался на новых ученых подходах к Библии. Реформация стимулировала мысли о конце света не в последнюю очередь потому, что она отождествляла папу с антихристом, падение которого произойдет в последние времена[1412]. Это привело к более основательному изучению библейских текстов в попытке истолковать пророчества.

Реформация и Библия на родном языке также стимулировали милленарийскую проповедь[1413]. Епископ Бейл сказал об Апокалипсисе, что “тот, кто не знает эту книгу, не знает, к какой церкви принадлежит”. “Нет ни одного необходимого принципа веры в других Писаниях, которые не содержались бы здесь в том или ином месте”. Возмутительно, что кое-кто пытался исключить эту милленарийскую книгу из канона[1414]. Бейл, “Книга мучеников” Фоукса, “Двор добродетели” Холла и Женевская Библия с ее примечаниями — все помогало возродить народные апокалипсические чувства в Англии[1415].

Милленарийские штудии касались математических, а также исторических и лингвистических проблем, ибо некоторые тексты, считавшиеся ключевыми, включали таинственные обороты: “до времени и времен и полувремени” (Дан. 7.25), 1260, 1290 и 1335 дней (Дан. 12.11-12 и Откр. 11.3); тысяча лет, в течение которых дракон будет заключен в преисподней, а святые будут жить и править (Откр. 21.1-7). Приемлемым для всех случаев был Исайя (65.17): “Ибо вот,Ятворю новое небо и новую землю, и прежние уже не будут воспоминаемы” (повторяется в 2 Петр. 3.13 и Откр. 21.1). Другие подчеркивали тексты, которые предсказывали время, когда эксплуатация человека человеком прекратится (Ис. 62.8-9; Ам. 9.13-15, Мих. 4.3-4).

Многие места в Библии предрекают добрые времена для Божиих людей, осуществление страны Кокейн. “Стада твои в тот день будут пастись на обширных пастбищах” (Ис. 30.23). “Насадят виноградники и будут пить вино из них, разведут сады и станут есть плоды из них” (Ам. 9.13-14). “И будет в последние дни: ...каждый будет сидеть под своею виноградною лозою и под своею смоковницею” (Мих. 4.1-4, Зах. 8.12).

Особую награду получат бедные. Они не будут работать понапрасну и воспитываться в страхе[1416]. “Господь... прославляет смиренных спасением” (пс. 149.4). Здесь в утешение добавляется карающая справедливость: “Царство же и власть... дано будет народу святых Всевышнего” (Дан. 7.27). “Да будут славословия Богу в устах их, и меч обоюдоострый в руке их. Для того, чтобы совершать мщение над народами, наказание над племенами, заключать царей их в узы, и вельмож их в оковы железные” (пс. 149.6-8).

Ожидаемый ход событий предвещал ухудшение условий жизни праведников повсюду; но затем — ниспровержение антихриста, распространение христианства по всему миру и обращение иудеев (аргумент в пользу принятия их в Англии в 1650-х годах). Ричард Иберн в трактате “Ясный путь к плантациям” (1624) доказывал, что Евангелие следует проповедовать по всему миру до Второго Пришествия (Мк. 13.10, Мф. 24.14), и потому грешно англичанам не спешить колонизировать Америку[1417]. Даже такой консервативный теолог^ как Эдвард Илтон верил в 1615 г., что мы живем в последние дни[1418].

От Нэпира до Исаака Ньютона величайшие математики своего времени занимались тем, что пытались вызнать хронологический смысл из темных речений Библии. Медленно формировался консенсус, который предполагал, что ход событий, ведущий к концу света, похоже, начинается в 1650-х годах или по крайней мере в 1690-х. Ноев потоп датировался 1656 годом от сотворения мира, а Евангелие от Матфея говорило: “Как было в дни Ноя, так будет пришествие Сына Человеческого”. Взятое в соответствии с другими указаниями, это убеждало многих в том, что год 1656 по РХ или около того увидит конец антихристова правления[1419]. Трактат Джона Суона “Speculum Mundi” (1635) трезво рассматривал и затем отвергал сообщение, что конец мира должен наступить в 1657 г.[1420]Уильям Чиллингуорс бросал вызов общепринятой ортодоксии и говорил, что “мнение милленариев правильно”, тем самым ссылаясь на тысячелетнее правление Христа[1421]. Джон Коттон в 1640 г. говорил своей конгрегации, что “Царство Небесное у порога”[1422].

Бернард Кэпп показал, что астрологические предсказания часто путаются с милленарийскими расчетами. Тихо Браге толковал новую звезду, которую он открыл в 1572 г., как предзнаменование Второго Пришествия, и с этим мнением согласился король Яков. Астролог Саймон Форман позволял себе углубляться в библейские толкования, с особым вниманием к возвращению иудеев, антихристу и концу света. Сэр Кристофер Хейдон, автор “Защиты беспристрастной астрологии” (1603) и одно время последователь елизаветинского графа Эссекса, также увлекся астрологически-милленарийскими размышлениями[1423]. В переводе “Божественных недель и трудов” Дю Барта, сделанном Сильвестером (1603), осуждались “беспристрастные астрологи, которые осмеливаются указывать точное время” конца света.

После 1640 г. “в альманахах писали как о само собой разумеющемся, что папа был антихристом и что падение его близко”. О Напире говорили как о “великом любителе астрологии”. Его расчеты о дате конца света были особенно популярными в Англии в 1640-х годах. Трактат Джона Генри Эльстеда “Возлюбленный град, или Правление святых на земле тысячу лет”, переведенный на английский в 1643 г., помог сосредоточить ожидания на приближении справедливого общества. Он также объединял библейские данные с астрологическими. Эдвардс сообщает, что Эрбери ожидал новых небес и новой земли[1425]. Натаниель Хоумс в 1650 г. сказал в день благодарения по случаю победы при Денбаре, что в течение восьми лет он был уверен, “что 1650-й год или около того будет временем, полным великих и славных дел”, цитируя Дан. 12 и Откр. 13.5. Он все еще сохранял свои убеждения, но советовал своей конгрегации иметь терпение[1426]. Такие надежды были широко распространены; они были как причинами, так и следствиями гражданской войны. Так что естественно было, по словам Кэппа, что “в Англии астрологи многое сделали, чтобы сохранить живой народную милленарийскую веру после провала надежд, порожденных гражданской войной”. Вполне может быть, что астрологический милленаризм после 1660 г. оказался более жизнеспособным на народном уровне, чем милленаризм библейский, датированные предсказания которого столь часто не оправдывались[1427]. Почти наверняка правда то, что связь с народным милленаризмом повредила астрологии в интеллектуальном мире реставрации[1428].

Международная ситуация обострила ощущение надвигающегося кризиса. Джордж Уизер верил в 1612 г., что “великий день Господень близок”; двадцать лет спустя он думал, что живет еще в худшем веке и что “Второе Пришествие... ныне приближается”. В 1643 г. он обвинял Карла I в том, что он не уберег Англию от папистской угрозы; а гражданскую войну он воспринимал как битву с антихристом[1429]. Питер Лэйк правомерно различал в конце XVI и начале XVII в. между теми, кто принимал отождествление папы с антихристом как нечто большее, чем часть борьбы протестантов против Рима, и теми другими милленариями, кого ненависть к антихристу привела к усердной политической активности[1430]. Переписка пуританской семьи Бэррингтонов в 20-х и 30-х годах показывает, как осторожно люди этой категории рассматривали “причины того, что земля утратила порядок”[1431]. У Бэррингтонов это рождало тревогу; она побуждала многих бежать в Новую Англию от надвигающегося гнева. Но все изменилось после 1640 г., может быть, раньше. Один из людей Пятой монархии, Кристофер Фик, говорил, что он первый заинтересовался пророчествами Даниила и Откровения после того, как услышал новости о мятежах против “Книги общих молитв” в Эдинбурге в 1637 г.[1432]

Вера активистов в приближение Тысчелетнего царства вела не только к подъему национализма в Англии, но также и к протестантскому интернационализму. Английские радикальные протестанты вполне осознавали космический конфликт между Христом и антихристом, в который были более активно вовлечены “церкви за рубежом”. Спенсер и Деккер оба рассматривали голландский мятеж в апокалипсическом свете[1433]. Солидарность с иностранными церквами помогала объединить английских пуритан, например, в сборах на нужды изгнанников из Палатината. Лод сделал за это выговор Ричарду Сиббсу, Уильяму Гоуджу, Томасу Тейлору и Джону Дэвенпорту через суд Высокой Комиссии[1434]. Подобным же образом поддержка проповеди в “темных углах страны”, особенно теми, кто получил выгоды от роспуска монастырей, также сплотила активистов в организованную кампанию, которую не одобряли правительство и церковная иерархия. Проповедь была оружием против антихриста, папизма и невежества в Англии. “Когда враг обижает церкви далеко отсюда, — заявлял Престон, — он ударяет и по корню этой церкви и государства... Разве мы не видим, как вся организация тех, кто проповедует истину, осаждается врагами по всему миру христианскому?”[1435]Джон Гудвин доказывал в 1642 г., что “действия, в которые вовлечены сейчас церковь и народ Божий этой страны”, были предметом великой заботы “всех святых Божиих во всех реформированных церквах. Победы в Англии обернутся богатствами, силой и умножением их”[1436]. Короли из династии Стюартов, вынужден был сказать Сэмюэль Морленд, “самым предательским образом изменили протестантскому делу”[1437]. После реставрации Морленд сожалел о сказанном и изъял книгу, в которой содержалась эта фраза, — и получил рыцарское звание.

Стивен Маршалл, почти официальный проповедник парламента, постоянно подчеркивал в своих проповедях по случаю поста роль Англии в милленарийских событиях которые, казалось, начинались. “Эта битва не ваша, а Божия”[1438]. В “Песни Моисея” он так толковал Откр. 15.3-4: “Люди Италии, Германии, Франции, Англии, Шотландии, Дании, Швеции, Польши, Венгрии... стряхнут с себя иго антихриста”. “В конце концов все царства мира сего станут царствами нашего Господа и его святых, и они будут править над ними”[1439].

Хью Питер говорил парламенту в декабре 1648 г., что армия должна выкорчевать с корнем монархию также и во Франции, и в других королевствах вокруг[1440]. Пять лет спустя Джон Роджерс сказал, что мы все “обязаны по закону Божиему... помогать подданным других князей, которые либо преследуются за истинную религию, либо угнетены под игом тирании”[1441]. Кромвель, пророчествовал Марвелл, “во всех несвободных государствах/ Произведет переворот”. Для Милтона Второе Пришествие принесет “конец всякой земной тирании”, а также выбросит всех епископов “навечно во тьму глубочайшей пропасти ада”[1442]. В “Потерянном рае” он все еще провозглашал “извращенному миру” ненавистную истину, что Бог придет Судить их со святыми своими (PL, XI. 704-5).

II

Как только цензура перестала существовать, популярные памфлеты, а также серьезные богословские труды распространили воззрения Нэпира, Мида и Брайтмана. Перевод трактата Мида “Ключ откровения” был опубликован в 1643 г. по приказу комитета палаты общин с предисловием Уильяма Туисса, пролокутора Вестминстерской ассамблеи богословов. Перевод был сделан одним из членов парламента. Публикация едва ли могла быть более официальной[1443]. Туисс нашел учение о правлении святых на земле отвратительным, когда впервые услышал о нем. Но чтение работ Мида убедило его[1444]. Интеллектуальный кризис гражданской войны, таким образом, внезапно поставил новые вопросы перед людьми, далеко отстоявшими от тех ученых кругов, в которых эти вопросы до тех пор обсуждались. Было подсчитано, что около трех четвертей пресвитерианских и индепендентских произведений, опубликованных между 1640 и 1653 гг., выражали милленарийские ожидания[1445]. Это подтверждает встревоженный шотландец Роберт Бэйли, который сообщал в 1645 г., что “большинство главных богословов” в Лондоне — “выраженные хилиасты»[1446].

Парламентские пропагандисты использовали большую часть этих волнующих возможностей для того, чтобы заручиться поддержкой против роялистов и их “антихристовой армии”. Ответ иногда был удивителен. В некоторых отрядах в Уоллингфорде в 1643 г. ходили слухи, что граф Эссекс, командующий парламентскими армиями, был Иоанном Крестителем, предтечей Иисуса Христа и тем самым Второго Пришествия. Томас Палмер, англиканский капеллан, заявлял, что Бог избрал Эссекса “своим генералом и поборником Иисуса Христа, чтобы сразиться в великой и последней битве с антихристом”[1447]. Мужчины и женщины спрашивали себя, что конкретно принесет им будущее. Начнутся ли последние времена с того, что Христос спустится с небес, чтобы лично править “посредством своих святых и в них”, как говорил Томас Коллиер в 1647 г. в проповеди, читавшейся армии Нового образца, и как верил Баниан десятью годами позже?[1448]Или сами святые будут одни править в течение тысячи лет Милленниума, приготовляясь к окончательному установлению Христова царства? Джордж Фокс в 1654 г. верил, что “святые будут судить мир... к которому я принадлежу”[1449]. Диктатура благочестивых.

Это были политические вопросы. Кто были те святые, которые должны править? Или новые люди, с новой политикой — может быть, из новых общественных классов — станут у руля? Ответы на такие вопросы варьировались в зависимости от социального положения. Тем, кто находился вне политической нации, кто до сих пор существовал только для того, чтобы ими управляли, представлялось, что необходимо что-то вроде политической и социальной революции перед тем, как святые смогут править, будь то мирная или насильственная революция.

Недавно опубликованная книга помогает нам понять революционную значимость милленаризма XVII в. Профессор Мэйфилд доказал, что вера в наступающий Милленниум, в котором святые будут править, приготовляясь к Христову царству, сделала возможными беспрецедентные события казни короля как предателя своего народа[1450]. Если Милленниум близок, нет места для монархии и тем более для антихристовой монархии. Цари отдали свои царства зверю (Откр. 17.17)[1451]. В армии Нового образца видели (Хью Питер уже в 1645 г., другие — позднее, включая ее собственных членов) орудие для низвержения антихриста.

7 июня 1646 г. Уильям Делл читал проповедь армии в ее лагере неподалеку от Оксфорда. Армия еще не вмешивалась в политику, и ее враги в парламенте собирались быстро распустить ее теперь, когда война была выиграна. Делл обращался прямо к армейской гордости своими достижениями, к ее солидарности и к ее божественной миссии. Его текст был взят из Исайи (54.11-17), который, как он говорил, предсказывал “истинно христианскую и духовную церковь”. Вначале он похвалил достойное восхищения единство армии, “единство христиан более, чем единство людей”. “Господь ... связал их в один узел”. Благодаря их вере, с ними было “особое присутствие Божие”. “Кто подобен тебе, о народ, спасенный Господом?.. Ты вступишь на” “высокие места врагов твоих”. “Бог ныне не делает какой-либо народ, или род, или нацию своей церковью; но собирает свою церковь из каждого народа, и рода, и нации”, и только из своих избранных. Явным намерением его было убедить своих слушателей, что армия, т. е. избранные с оружием в руках, отличные от всей нации, должна еще сыграть великую роль[1452]. “Ни одно орудие, сделанное против тебя, не будет успешно”, — сказал Исайя, ибо праведность слуг Господних “от Меня, говорит Господь” (Ис. 54.17). Годом позже, на дебатах в Петни, полковник Гоффе предлагал более положительную милленарийскую роль для армии. Заключить компромисс с королем, сказал он, значило бы “установить ту власть, которую Бог обязал нас разрушить”[1453]. Позволить распустить себя, доказывал Джон Кук в том же году, значило бы для армии уйти от своих милленарийских обязанностей[1454].

Это восприятие объясняет способность цареубийц отвергнуть формальности традиционного права во имя высшей справедливости и помогает нам понять острое различие между ними и теми, кого мы зовем пресвитерианами. Джон Кук, обвинитель короля на суде, доказывал, что “когда наши книги законов молчат, мы должны обратиться к закону природы и разуму”. “Святой и справедливый” закон Бога — это “фундаментальный закон, без которого не может быть сохранено человеческое общество”; он выше обычного права. “Тот принцип, что король не может поступить неправильно, противоречит разуму и потому закону; даже если он будет произнесен тысячей судей, это не сможет сделать его законом”[1455].

“Почему парламент отменил должность короля?” — спрашивал Кук позднее. “Потому что Бог приказал ему сделать это... Нет законов более справедливых, чем те, которые Ему угодно было дать своему избранному народу”. Правовые аргументы были неуместны. Джон Оуэн думал, что глупо поддаваться “принципам, которые хороши сами по себе”, противно “духу и промыслу Божию”, так как они были сделаны ясными для его избранных. Это представление давало тем, кто его разделял, моральные силы и уверенность для того, чтобы бросить вызов традиционным законам и табу[1456].

Годы 1647-50 были наивысшим подъемом радикального движения. Как следствие его поражения возникла организованная группа людей Пятой монархии, которые считали, что приход Царства Христова должен быть ускорен путем военной акции, с тем чтобы установить правление святых. Квакеры появились примерно в это же время; они не были пацифистами в 1650-х годах, призывая к агрессивной внешней политике против власти антихриста, а также к немедленным социальным реформам внутри страны. В 1659 г. они предложили свои услуги республиканскому правительству, чтобы помочь удержать за пределами страны Карла II. “Мы с нетерпением ожидаем новой земли, а также нового неба, — сказал Эдвард Бэрроу парламенту в начале 1660 г., — народ Его... станет счастливым в этом мире и во веки веков»[1457].

“Тот потрясающий год”, 1656-й, пришел и ушел. Даже Ральф Джосселин, который не возвещал конца света, тем не менее ожидал “примечательных эффектов”[1458]. Но ничего особенного не случилось. Четыре года спустя на троне сидел Карл II, а не Иисус Христос. Медленное угасание милленарийского энтузиазма в конце 50-х годов привело к признанию, что Царство Христово не от мира сего. Восстание уступило место сектантству. Отчаянно смелые мятежи лондонских людей Пятой монархии в 1657 и 1661 гг. были последними попытками военных активистов: квакеры приняли принцип мира и отошли от политической активности немедленно после поражения мятежа Веннера в 1661 г. Активный утопический милленаризм, который процветал в 40-х и начале 50-х годов, проповедовал лучшую жизнь на земле, где будут изменены общественные отношения и условия жизни. Подобные утопические идеи возникали в другие периоды революций или социальных кризисов. В Англии, казалось, преобладал милленаризм низших классов; женщины соответственно играли большую роль в милленарийских, чем в других формах деятельности, включая писательство[1459].

Милленаризм легко приобретал социальные оттенки. В 1646 г. Кристофер Фик, как говорили, заявил, что монархия и аристократия “враждебны Христу”. В Милленниуме, предсказывал он, “не будет различий между высоким и низким, самым важным и самым бедным нищим”[1460]; Джон Тиллингаст в 1655 г. думал, что “нынешняя работа Бога в том, чтобы понизить надменных”; Джон Роджерс нападал на “продажных и наглых вельмож”[1461]. Милленарий-баптист Томас Коллиер, проповедуя в армии Нового образца в Петни в 1647 г. на любимый текст: “Вот, я создам новые небеса и новую землю”, — заявил, что правление святых будет означать конец десятин, свободных постоев и “тиранических и угнетательских законов и судов”; все законы будут на английском языке[1462]. Джордж Кокейн, проповедуя на тот же текст в палате общин в ноябре 1648 г., настаивал, что Бог, возможно, изберет “самых меньших из людей”, чтобы “судить все дела сынов человеческих”. Принадлежавший к людям Пятой монархии валлиец Морган Слуид предлагал перераспределение земельной собственности в пользу бедных[1463].

Мэри Кэри, одна из наиболее интересных и наименее изученных личностей из тех, кто принадлежал к людям Пятой монархии, в 1648 г. полагала, что события предшествующего десятилетия в Англии явились исполнением пророчества Откровения. Король, будучи “одного духа со зверем”, затеял войну против святых. Время его истекло в 1645 г., вместе с 1260 днями зверя (Дан. 12.11-12). 5 апреля 1645 г. произошло восстание двух свидетелей (предсказанное в Откр. II)[1464], ибо это было тогда, когда армия Нового образца шла вперед, защищая святых против антихриста[1465]. Три с половиной года, которые потребовались парламенту, чтобы выиграть войну, соответствовали “времени, временам и полувремени” Даниила (7.25; ср. 12.7). “Иисус Христос в 1645 г. начал брать свое царство”; Милленниум начнется в 1701 г.[1466]

Мэри Кэри с нетерпением ожидала времени, когда люди не будут “работать и усердно трудиться день и ночь... чтобы содержать других, которые живут... в праздности”. Они “спокойно будут наслаждаться плодами трудов рук своих”. Она ожидала материальных небес на земле “до того, как пройдут двадцать, или десять, или пять лет”. Святые тогда соединятся и осудят “всех, кто работал на зло”. “Наступает время, когда не только мужчины, но и женщины будут пророчествовать; не только старые люди, но и молодые, не только старшие по званию, но младшие; не только те, кто имеет университетское образование, но и те, кто его не имеет, даже слуги и служанки”. Святые “будут иметь в изобилии золото и серебро” и “богатые одежды”. Это будет приближаться к бесклассовому обществу[1467]. В 1653 г. она убеждала Бэрбонский парламент отменить десятины, обычное право и юристов, изъять трутней из церкви, платить церковнослужителям из общественных фондов и реформировать университеты и школы. Бедные будут обеспечены работой, безработные — пособиями. Конфискованные земли больше не б^дут продаваться. Она поддерживала войну против Нидерландов[1468].

Программы людей Пятой монархии часто были удивительно мирскими. Питер Чемберлен, Джон Роджерс и Джон Спиттлхауз — все призывали к избранию судей; Спиттлхауз, Эспинуолл и Вейвасор Поуэлл обещали, что “во дни Мессии” не будет ни акцизов, ни таможенных пошлин[1469]. “Воздвигнутое знамя”, программа мятежных людей Пятой монархии в 1657 г., призывало (как и левеллеры) к отмене десятин, копигольда, акциза и всеобщей воинской повинности и к децентрализации судов права. Должно быть установлено полное равенство перед законом. Написанный Беннером манифест людей Пятой монархии 1661 г. “Дверь надежды” клеймил “старое, кровавое, папистское, злобное джентри этой нации”. Он обезоруживающе заявлял, что “мы подразумеваем под Царствием Христовым все, что может быть названо всеобщим или публичным благом”, и утверждал, что воров следует не казнить, а заставлять работать до тех пор, пока они не компенсируют ущерб своим жертвам. Закон о долговых обязательствах должен быть реформирован, а городское управление и гильдии следует демократизировать. Как и левеллеры, “Дверь надежды” нападала на право первородства, потому что оно усиливало неравенство. Бедным следует предоставить работу; акциз и таможенные пошлины отменить. Призывали вести агрессивную антикатолическую политику в Европе. Экспорт промышленного сырья должен быть полностью запрещен. Это свидетельствует о тех социальных группах, к которым был обращен сей весьма земной манифест. Памфлет, который предполагал “Пришествие Христа во славе и скорое наступление этого”, опубликованный в 1653 г., не знал “ничего более важного, чем дела торговли, ибо она гарантирует от всех случайностей”[1470]. Тогда люди Пятой монархии занимали относительную социально-эгалитаристскую позицию: равенство среди святых. Проповедь 1663 г. заявляла, что “нация больше обязана смирнейшей кухонной девушке за то, что она имеет в себе дух молитвы, чем тысяче своих невежественных и важничающих джентри”[1471].

Джерард Уинстэнли не был строгим милленарием. Он ничего не говорит о правлении святых. Он предвещает социальную трансформацию, которая должна стать результатом не сошествия Христа с небес для правления на земле, а воскресения его в душах сыновей и дочерей Божиих. Уинстэнли предпочитал слово "Разум" слову "Бог", так как его “держали под гнетом тьмы” с помощью слова "Бог"[1472]. Воскресающий Христос обозначает торжество разума в человеческих существах. Разум учит сотрудничеству, поступать с другим, как хочешь, чтобы поступали с тобой, а не соревнованию; воскресение его приведет к мирной социальной революции, в результате которой будет установлено коммунистическое общество. Уинстэнли не ожидал другого Второго Пришествия.

Квакеры в 1650-х годах также ожидали установления Христова Царствия на земле в ближайшем будущем и разделяли многие взгляды левеллеров и людей Пятой монархии, включая особенно оппозицию десятинам. В 1659 г. Эдвард Бэрроу обличал “всякое земное господство, и тиранию, и угнетение... посредством которых творения [Божии] были превознесены и поставлены один выше другого, попирая ногами и презирая бедняков”. Гонения, добавлял он, “должны неизбежно разрушить и изгнать торговлю”[1473]. Современникам было трудно различать между милленариями-квакерами и милленариями — людьми Пятой монархии, чьи социальные программы и агрессивная внешняя политика были так похожи. Современные историки обнаруживают обратное непонимание. Глядя в противоположный окуляр телескопа, мы считаем, что трудно объединить квакеров с такими активными сторонниками восстания, как люди Пятой монархии. Но до 1661 г. этого различия не существовало. Правительственный шпион в 1657 г. доносил: “Говорят, что анабаптисты и квакеры были необычайно активны” в заговорах людей Пятой монархии этого года[1474].

В 1658/9 г. Джордж Фокс упрекал кромвелевскую армию за то, что она все еще не напала на Рим[1475]. Многие считали Английскую революцию частью международного движения против антихриста. Роберт Лесли, командир шотландской армии в Англии в 1643 г., как говорили, надеялся, что его отряды будут в конце концов использованы для того, чтобы “пойти на Рим , вытащить оттуда антихриста и поджечь город”[1476]. Астролог Уильям Лилли в 1650 г. предсказывал, что “мы, христиане”, освободим Палестину от турок, так чтобы евреи могли возвратиться[1477]. Флот Блэйка “разнесет Евангелие во все концы язычникам”, — предрекал, как говорили, Фик в 1653 г.[1478]Томас Коббетт в трактате, посвященном Оливеру Кромвелю в том же году, предвидел свержение Сатаны с престола, лишение “его такой огромной власти”; а Джон Элиот говорил Кромвелю, тоже в 1653 г., что “Господь воспитал и усилил вас таким замечательным образом, чтобы ниспровергнуть антихриста”[1479]. Другой сподвижник людей Пятой монархии обещал, что армия святых низложит турок и папу[1480].

Как учит нас американский опыт второй половины нынешнего столетия, солидарность с друзьями иных стран и решимость сокрушить державы зла часто становится фиговым листком для прикрытия империализма. Манифест, выпущенный кромвелевским правительством в защиту своего вторжения в испанскую Вест-Индию, заявлял, что сила английского флота была употреблена “в отмщение за кровь... бедных индейцев... столь несправедливо, столь жестоко и столь часто проливавшуюся руками испанцев... Ужасное и чрезмерное зло, нанесенное конкретным лицам, следует рассматривать так, как если бы оно было нанесено всему остальному роду человеческому”[1481]. Благородные чувства; но практика англичан в 50-е годы включала жестокое завоевание Ирландии, экспроприацию и сгон с земли многих тысяч ее жителей, а также торговые войны против протестантских Нидерландов и Испании. “Главной целью, которую мы ставили перед собою и добивались, было распространение Евангелия”, — заявляли армейские офицеры незадолго до того завоеванной Ямайки в 1655 г.[1482]Если это и было намерением, оно, как мы знаем, не стало результатом. Когда один противник рабства помог неграм острова Провиденс бежать, ему сделала выговор Компания острова Провиденс: “Религия состоит не столько во внешнем подчинении посредством действий, сколько в истинности того, что внутри”, — сказали ему[1483]. “Евангелие в одной руке и меч в другой сделали многих рабами, но, боюсь, немногих — христианами”, — сказал позднее в том же веке автор трактата “Полные обязанности человека”[1484]. Рабов не разрешалось обращать в христианство, но индейцы, которые обратились, естественно, хотели носить христианскую одежду, и это было хорошо для английской торговли платьем, как и предвидели Хэклюит и многие другие[1485].

Английские радикалы, включая ранних квакеров, убеждали Кромвеля повести свои армии на ниспровержение антихриста. Поистине, немногие из них противились завоеванию и подчинению Ирландии, хотя Уолвин был благородным исключением[1486]. Милленаризм был на пути к секуляризации в стихотворении Марвелла “Первая годовщина правления O.K.” (1655). Его представление об Оливере, исполняющем Божии цели, зависело от могучего английского флота, правившего морями. Джеймс Гаррингтон также проповедовал демократически звучавший милленарийский империализм. Реставрация, казалось некоторым, открыла новые перспективы для британского преобладания.

Другой поэт в следующем году имел те же волнующие ожидания, но был менее самоуверен. Он хотел увидеть

Драйден в “Annus Mirabilis” (1666) изображал Англию как Богом избранный народ, но с ударением на национальную власть и национальную торговлю, а не на протестантский (или любой другой) крестовый поход. В “Оде Горация” Марвелл вспоминал древнеримскую легенду о том, что, когда основывали Капитолий, в земле была обнаружена человеческая голова.

Марвелл прав в том, что Британская империя была построена на кровоточащей голове.

Пугающий контраст с радикальным милленаризмом сороковых и пятидесятых годов являет поэма Майкла Уигглсуорта “Судный день; или Описание великого и последнего суда” (1666). Житель Новой Англии после реставрации, он ничего не мог сказать о правлении святых на земле. Его забота — подчеркнуть мучения, на которые обречены отступники, включая университетских профессоров. Святые будут наблюдать за этим с удовлетворением.

Залихватский ритм стихотворения делает его бесчувственную жестокость еще более жуткой.

Дух, и суждения, и совесть людей стали такими из-за того, что их запугали и страшно унизили и держали под игом (таким образом приуготовляя их к приманкам антихриста) путем учений и принципов, безоговорочно утверждавших власть высших над низшими и налагавших железное иго и тяжкое бремя на тех, кто был в подчинении.