John Goodwin, Anti-Cavalierisme, (1642), in Haller, Tracts on Liberty, II

Прелаты... купаясь в солнечном тепле богатства и процветания... в конце концов выпестуют антихриста.

Milton, Of Reformation (1641), MCPW, I, p. 590

Это не мятеж и не предательство — сражаться за короля, чтобы восстановить его власть, вырвав ее из рук зверя.

Francis Cheynell, Sions Memento and Gods Alarum (1643), FS,VI, p. 208

Тогда путь установить царство Христово — это сбросить царство антихриста.

Thomas Temple, Christs Government over his People (1642), FS, TV, pp. 151-3

В сценарии последних времен, который протестанты нашли в Библии, антихрист играет ведущую роль. Его низвержение являлось существенной подготовительной частью ко Второму Пришествию и Милленниуму[1490]. Библейские сведения об антихристе восходят к Первому посланию Иоанна (2.18): “И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов, то мы и познаем из того, что последнее время”. (Ср. 2 Ин. 7). Другими именами, которые ассоциировались с антихристом, были “тайна беззакония” (2 Фес. 2.7-9; ср. Откр. 17.5) и “человек греха” из 2 Фес. 2.3-6, который “сядет, как Бог, в храме Божием” и который должен быть обнаружен перед тем, как мы узнаем, что день Христов близок. Женевская Библия отождествляла человека греха с антихристом, с папством и со зверем из Откр. 13. Думали, что Быт. 49.17 предвещает антихриста. Существовало множество вычислений о времени низвержения антихриста[1491].

В июне 1642 г. Уильям Ссджвик полагал, что он видел первые признаки падения антихриста[1492]. Со времен Уиклифа и лоллардов учение о том, что папа является антихристом, а епископы — его учениками, было знакомо английским радикалам[1493]. Ленгленд думал, что папа и прелаты выступают на стороне антихриста (“чтобы сохранять его церковные владения и доходы”) и что священники играют заметную роль в антихристовом воинстве[1494]. Джон Понет отождествлял папу с антихристом[1495]. Томас Картрайт выводил антихристианство из человеческого желания править друг другом, наилучшими выразителями которого были епископы и папа. Мартин Ма]эпрелат допускал, что епископы принадлежат к силам антихриста[1496]. То же допускал Генри Бэрроу, говоря об иге антихриста в англиканской церкви, об антихристовых епископах и антихристовых судах. Архиепископ Кентерберийский был вторым зверем из Откровения (гл. 13)[1497]. Фрэнсис Джонсон, проповедовавший английским купцам в Миддлбурге в 1590-х годах, цитировал Уиклифа и лоллардов, Тиндела и мученика Джона Фриса, чтобы доказать антихристову природу епископов[1498]. Полубаптист Джон Смит добавлял, что мирские старейшины принадлежат силам антихриста[1499].

То, что папа является антихристом, а Рим — Вавилоном, было пространно обосновано не кем иным, как королем Яковом I. Он призвал протестантов приготовиться к последней битве против него[1500]. Один гемпширский нонконформист ответил тем, что назвал антихристом самого короля[1501]. Томас Бирд, в прошлом пастор Оливера Кромвеля, был только одним из очень многих, кто опубликовал книгу “Антихрист — папа Римский” (1625). Яков не доказывал, что епископы принадлежат антихристу, но многие пуритане делали это.

Уильям Брэдфорд, будущий правитель Плимута в Новой Англии, говорил о “религиозном народе на стыке границ Ноттингемшира, Линкольншира и Йоркшира”, который примерно в конце правления Елизаветы сбросил “иго антихристовых оков” с англиканской церкви и “как свободный народ Господень” объединился “по завету в церковь-государство”[1502]. Уильям Эймс, чью “Медуллу” (1627, переведенную как “Сущность священного богословия”, 1643) Николас Тайаке называет “руководством для пуританских революционеров”, соглашался с Картрайтом (и Кальвином), что епископы происходят “от самого римского антихриста”[1503]. Джон Лилберн описывал свое бичевание в 1638 г. как “работу зверя”. Его памфлет “Выйди от нее, мой народ” (1639) был ответом одной даме из дворян, которая была “учителем в антихристовой Англиканской церкви”. Прелаты, которые вынесли ему приговор, говорил он ей, “все они суть члены зверя, о которых говорится в Откр. 13.2”; и “все должностные лица и служители, поставленные ими... или силой какого-либо из их путанных антихристовых законов... все они — антихристовы”. В 1641 г. лорд Брук доказывал, “что наш епископат, если правильно его понимать, фактически то же самое, что папизм”[1504].

Движение против епископов было усилено увертками архиепископа Лода. “Это еще большой вопрос, даже среди ученых протестантов”, — сказал он, — является ли папа антихристом; “Церковь Англии не ответила положительно, что он им является”. Джон Придоу, будущий епископ, был весьма шокирован, когда должен был допрашивать “первых, кто публично отрицал, что папа — это антихрист”, в Оксфорде. “Петиция о корнях и ветвях” в декабре 1640 г. жаловалась, что “прелаты здесь, в Англии... заявляют и доказывают, что папа — это не антихрист”[1505].

Это было поляризующей проблемой. Архиепископ Ашер, сам веривший, что папа — это антихрист, тем не менее возражал, что “нет ничего более обычного в наши дни... чем валить все на антихриста в церковных делах, в чем мы не можем разобраться собственным умом”. Эта мысль была высказана Ральфом Книветом:

Милтон в 1641 г. заявлял, что прелаты — “более антихристиане, чем сам антихрист”. Джон Оуэн в 1649 г. утверждал, что “правительство нациями... организовано чисто в интересах антихриста”. Но теперь “пришествие Господа Христа для избавления его народа от антихристова идолопоклонства и угнетения” близко[1507].

Перед нами всегда стоит опасность преуменьшения сил оппозиции папству в конце XVI и начале XVII вв. и тревоги по поводу сохранения его среди простого народа. Епископ Джуэл в 1583 г. думал, что многие все еще имели склонность к папеантихристу[1508]. В 1640 г. Пиму пришлось предостеречь своих коллег — членов парламента, что какими бы приятными ни казались католики-джентри на местах, их церковь как институт представляет собой опасность для протестантской независимости опасность для протестантской независимости Англии[1509]. А “каждый папист — антихристов”, заявлял автор анонимного памфлета, опубликованного в середине 20-х годов[1510].

Но, как показывает пример Джуэла, горячего защитника англиканства, панический страх перед папизмом не ограничивался пуританами. Спенсер был страстным антикатоликом, как и многие другие поэты — оба Флетчера, Куорлее, Генри Воуган, Бенлоуз; трое последних были роялистами во время гражданских войн. Избрание зятя Якова, курфюрста Палатината, на Богемский престол в 1619 г. казалось многим английским протестантам Божиим призывом, на который Англия должна ответить. Сам архиепископ Эббот писал государственному секретарю Ноунтону, настаивая на том, чтобы Англия оказала поддержку новому королю Богемии. Он цитировал Откровение, чтобы доказать, что цари земные готовы растерзать блудницу вавилонскую и привести ее в запустение[1511]. Даже Николас Феррар, знаменитый тем, что основал “протестантский женский монастырь”, верил в то, что папа — это антихрист.

Образ антихриста и его приложение к системе, основанной Лодом, сыграли роль в размежевании сил в гражданской войне. “Если бы нам была доступна печать, — сказал Баствик у позорного столба в 1637 г., — мы бы разогнали [антихристово] царство”[1512]. Лилберн в 1638 г. призвал сочувственную толпу с той же самой кафедры изучать Откровение и продолжать бороться против антихриста[1513]. Именно страх перед римско-католическим заговором убедил Ричарда Бакстера поддержать парламент — по крайней мере так он сам говорит[1514]; и многих, кто сражался за Карла в гражданской войне, беспокоило присутствие папистских офицеров в его армии и французские связи его королевы[1515]. Антипрелатское стихотворение 1642 г. было озаглавлено “Падение антихриста”[1516].

Антихриста больше не находили только в Риме. Он был среди сторонников короля Карла в Англии. Джордж Уизер ссылался на роялистов как на “банду и ... пособников антихриста”[1517]. “Партия антихриста” было их известным оскорбительным прозвищем. Антихрист находился также среди ирландцев, “этих заклятых вассалов человека греха”, которые отдали себя “на заслуженное отмщение”[1518]. Как с Каином и Авелем, как с нормандским игом, символ антихриста поддавался различным интерпретациям. В проповеди 1618 г., посвященной кресту св. Павла, Томас Томпсон обличал “броунистов и других еретиков-схизматиков”, потому что “они имеют безусловную зависимость от антихриста” (т. е. папства). С ними следует обходиться с помощью реального меча[1519].

В 1630-х годах Лод и епископы, как полагали, были вовлечены в международную кампанию за ликвидацию независимости протестантской Англии. Королева Генриетта-Мария представлялась частью этого заговора; то же касается и ирландцев. Когда папский нунций стал во главе мятежной ирландской армии в середине 40-х годов, теория, казалось, нашла подтверждение[1520]. Генри Бертон думал, что гражданская война знаменовала собой начало Армагеддона. Он цитировал Исх. 15.9, где египтяне угрожали избиением израильтянам; “Это тот же самый язык наших антихристовых врагов в это время, j— отмечал он с некоторым удовлетворением, — кавалеров в Порке”. В Исходе египтяне были почти что поглощены Красным морем[1521]. “Антихристовы люди повержены, — сказал Джон Трэпп, имея в виду Откр. 14.19, — властью и доблестью войск Христовых, отточенных и вдохновленных своими проповедниками. Это мы видели при Эджхилле и Нэсби”[1522]. Для левеллеров, Джона Гудвина, Джона Кэнна, Милтона, полковника Гоффе, Джона Спиттлхауза и бесчисленных других радикалов монархия была от антихриста. “Господь, — говорил Джон Элиот Кромвелю в 1653 г., — возвысил и облагодетельствовал вас таким замечательным образом, чтобы низвергнуть антихриста”[1523].

Социальный смысл придавался и оппозиции антихристу. Джон Гудвин думал, что правление антихриста поддерживалось “при помощи учений и принципов, безоговорочно утверждавших власть высших над низшими”. Люди “обычного ранга и способностей” будут исполнять приговоры Бога антихристу[1524]. Для Уинстэнли джентри были как нормандскими, так и антихристовыми людьми; Баниан рисовал антихриста как джентльмена, а вавилонскую блудницу как “женщину из дворян”[1525]. Принадлежавший к людям Пятой монархии Джон Тиллингаст пользовался текстом Иеремии 51.20-24, чтобы доказать (против Оливера Кромвеля), что “нынешняя работа Божия заключается в том, чтобы понизить надменных и низвергнуть антихриста”[1526]. Джеймс Нейлер выразил это просто: “Сказал Бог: ты не должен жадничать... Сказал антихрист: ты должен жить своим умом, который дал тебе Бог, и это не жадность, а расчетливая предусмотрительность; и тот, кто о своей семье не печется, тот хуже неверного” (1 Тим. 5.8). “Если ты... не помогаешь самому себе своим умом, и ты, и твои домашние будете бедняками”[1527]. Рантер Ричард Коппин думал, что царство антихриста было “царством выгоды, найма и частного интереса”. Милтон называл антихриста “сыном маммоны”[1528].

Вскоре любой гонитель, любой, кто мешал установлению царства Христова, мог быть квалифицирован как антихрист. Томас Эдвардс сообщал, что Пол Хобсон будто бы говорил, что пресвитерианство является зверем, о котором говорится в Откровении. “Господин Гонение” Ричарда Овертона был “самым опасным, закоренелым антихристом”. Овертон привел 14 мест из Библии, где говорилось о терпимости к сектам и различным религиям, включая Самсона среди филистимлян, Лота в стране Уца и различные секты во времена Христа[1529]. Люди Пятой монархии видели в духовенстве государственной церкви “служителей антихриста”. “Одна из самых плачевных ошибок, которая когда-либо случалась при антихристе, — сказал Уильям Делл в 1651 г., — это утверждать, что из университетов выходят проповедники Евангелия”. Напротив, антихрист “выбирал своих служителей только из университетов”[1530]. Те, кто зубоскалил над пением гимнов, утверждал Джон Коттон в 1647 г., являются “кафедральными жрецами антихристова духа”[1531]. Гонения, говорил Милтон, — главное основание для того, чтобы называть папу антихристом; правители, которые насилуют совесть в делах религии, заслуживают такой же характеристики. Он, без сомнения, думал среди прочих о Карле II. Баниан соглашался[1532]. Но обвиняли не только правительства.

О “горячих головах из Блэкфрайерс” [людях Пятой монархии] в 1653 г. говорили, что они объявляли “все большинство нации антихристовым”[1533].

Применение термина к внешней политике казалось столь же ясным в 1650-х годах, как было ясно По нету веком раньше, когда он прямо утверждал что испанцы стремятся “разрушить свободу английской нации”[1534]. Испанцы были “антихристовым выводком, чье падение приближается”, — сказал капитан Роберт Пламлей, “известный анабаптист”. “Элегия на смерть... Блэйка” в 1657 г. восхваляла адмирала как “ревностного ненавистника багряной блудницы”[1535].

И все же в 1650-х годах международная ситуация стала парадоксальной, как ее осознавал Джон Оуэн: “Один Авель за другим затевает ссору против вас, даже такие Авели, как Шотландия и Голландия”, прежние союзники в борьбе против антихриста[1536]. Оуэн, однако, не заключал из этого, что агрессивная империалистическая внешняя политика, которую стическая внешняя политика, которую вела Английская республика, превратила ее в Каина. С более радикальной точки зрения Эрбери указывал, что “государство Голландия и республика Венеция” так же стоят “за антихриста, как король Франции или Испании”[1537]. Намек состоял в том, что переход от монархии к республике в Англии не принес существенных изменений к лучшему. Уинстэнли согласился бы с этим.

Это, вероятно, поможет объяснить тот озадачивающий факт, что Баниан в последние годы жизни возродил идею, преобладавшую в начале XVII в., что именно короли должны сбросить антихриста. Карл II и Яков II — враги папизма? Это выглядит несколько странно. Но если мы вспомним, что Баниан (и многие другие) полагали, что гонения на благочестивых — дело рук антихриста, все прояснится. И Карл, и Яков после него, каждый в силу своих собственных причин, готовы были дозволить терпимость в отношении протестантских нонконформистов для того, чтобы обеспечить терпимость для католиков. В 1670-х годах угроза международного папизма казалась уже устраненной: исполин Папа в “Путях Странника” “по причине возраста, а также многих жестоких стычек, которые он пережил в молодые годы, стал таким помешанным и тугим в суставах, что не мог теперь делать ничего иного, как сидеть у входа в свою пещеру, ухмыляясь при виде проходящих мимо странников и кусая ногти, потому что он не мог пойти на них”[1538]. Во второй части (1684) исполин Громитель, который имел много черт, присущих исполину Папе, представляет, как кажется, гонения вообще, а не просто католицизм. Он гораздо более опасен и полон угрозы, чем исполин Папа в первой части[1539]. Вспомним, что настроенный резко антиклерикально (как и антипуритански) Сэмюэль Батлер думал, что постреставрационные епископы с радостью восстановят папизм, чтобы сохранить свою собственность[1540]. Для Баниана гонителями были англиканская церковь и англиканское джентри; против и тех, и других Карл и особенно Яков казались возможными союзниками: Яков, казалось, сознательно передал местное управление из рук традиционных джентри в руки людей низшего социального уровня, нонконформистов и тех, кто поддерживал терпимость.

Эдвард Хоутон в 1652 г. опубликовал трактат “Возникновение, рост и падение антихриста, а также правление Христа”, конспективный обзор, который является удобным изложением самого главного. Он соглашался, что гражданская война шла между Христом и антихристом. “Христос недавно одолел роялистскую славу этой нации”. “Когда Христос всерьез собирается установить свое царство... возникает немалый риск” “падения царей”. “Бог иногда дает людям полномочия, о которых не знает весь мир, и никто в мире, кроме них самих, не может прочесть их или объяснить”: самым известным примером был фараон. Хоутон осмотрительно отказался утверждать или отрицать, что Бог дал “этого рода полномочия... тем людям, которые сейчас на высоких местах и у власти”. Но он, казалось, думал о чем-то подобном[1541].

Библейские мифы могли использоваться для весьма различных целей, потому что символы этих мифов могли толковаться по вкусу. Сначала антихрист был папой в Риме; затем он становится епископами, затем королем, который им покровительствует; роялисты, которые сражались за церковь и короля, — “антихристова партия”. Для Уинстэнли и других радикалов антихристом был землевладельческий правящий класс[1542]. В конце концов Кромвель также стал антихристом. Джон Роджерс, писавший в 1657 г., в год, когда Кромвелю была предложена английская корона, цитировал Кальвина с целью напомнить, что антихрист “придет мирным путем и завладеет королевством с помощью лести”. Роджерс злобно добавлял, что антихрист поначалу возьмет “имя протектора или охранителя (так говорит мэр о Неемии)”, и только позднее примет титул короля[1543]. Джон Холл из Ричмонда провокационно доказывал в 1654 г., со многими ссылками на Писание, что “антихристова сила противится христианским монархам”. Более всего виновными в этом были сектанты и республиканцы. Он сознательно плыл против течения (а также против очевидности), когда писал, что в Библии “нельзя найти ни одного текста”, который бы “утверждал и поддерживал какую-либо иную форму правления, кроме монархии”[1544].

Решительные перемены пришли с реставрацией. Библейские политики были преднамеренно связаны с социальным радикализмом; неразборчивое использование концепции антихриста сделало ее неприемлемой для респектабельных классов, некоторые из лучших друзей которых были католиками. Генри Мор отметил сочетание радикализма и неточности, когда глумился над “грубым и невежественным простонародьем”, которое “так оглупило” слова антихрист и антихристов, что их теперь “негоже произносить ни одному уважаемому человеку”. В своем “безумном ложном рвении” простонародье оскорбляет не только “каждую хорошо упорядоченную церковь”, называя ее вавилонской блудницей, но и “каждую законную власть”, называя ее антихристом[1545]. Так антихрист, пугающий политический символ для двух поколений английских протестантов, теперь мог быть отвергнут как негодный для разговоров в приличных гостиных. О большинстве рода человеческого уже, вероятно, думали не как о непоправимо проклятом, но как о глупом и незначительном на земле. Академические дискуссии о дате конца света продолжались, но теперь они не связывались ни с какой политической программой.

Неожиданным побочным продуктом значения, которое семнадцатый век придавал легенде об антихристе, был ее вклад в замену кругообразной истории на линейную: низвержение Антихриста было бы пунктом, в который нельзя было возвратиться. Одновременно другие радикалы перестали настаивать на возвращении к свободам вольных англосаксов, к обычаям раннехристианской церкви, к невинности Адама и Евы до грехопадения. Вместо этого они начали смотреть вперед, ожидая, чтобы новое и лучшее общество было построено на земле. Как мы видели, секуляризация идеи Англии как избранной нации дала возможность Джону Булю смотреть на экспансию Британской империи как на вклад в низвержение антихриста и установление Царства Христова на земле[1546].