Милость Божия буди с Вами, достопочтеннейший мой батюшка, о. Герман!

От всей души желаю я Вам всего доброго и полезного, яже к животу и христианскому благочестию, с любовью и великим почтением кланяюсь. Письмо Ваше 31 декабря получил, от сердца благодарю. Вы требуете от меня, – во всём недостаточного, – духовного совета о Иисусовой молитве. При устной и гласной молитве всевозможно старайтесь держать внимание, а ум заключайте в разумение молитвенных слов, также и при умной молитве; а при сердечной немного повыше левого сосца и отнюдь не опускать ум где-нибудь быть: около сердца ли снизу, или со стороны. Это очень опасно, а если внимание не сосредоточивается в верхней части сердца, то гораздо безопаснее упражняться молитвою устною…

…я для сего Вам сие и пишу, чтобы Вам удобнее их было познать, каким они духом обладают, Божиим или льстивым, имеют ли плоды духа: любовь к Богу и ко всем нелицемерную, радость духовную, от чистой совести происходящую, долготерпение во всех скорбных обстоятельствах, благость и милосердие к ближним, искренность духа, сердечную простоту, несомненную веру в Промысел Божий, кротость и смиренномудрие, ненадеяние на себя и на свои духовные дарования, отсечение своей воли и своего собственного рассуждения, нищету духа, плач сердца от постоянной своей видимой и невидимой греховности, воздержание во всём и без пристрастия ко всему. Вот, батюшка, истинный дух правильного молитвенника, а у неправильного молитвенника бывает всему противное.

А в молитве должно наблюдать не одно количество, но больше качество, а качество молитв истинных – это «сицевое» самоуничижение, сердечное умиление, нерассеяный ум, вера, страх Божий и смирение. Такового молитвенника Бог не уничижит и от Своей милости его не отринет.

О келейном правиле с поклонами так пишет Василий Великий: «Аще какой монах не исполняет келейное правило, считается у Бога мёртвым и недействительным; аще какой монах не прочитает на каждый день первого, третьего, шестого, и девятого часа в тот день ниже хлеба да яст».

Цель и намерение всех наших трудов и духовных подвигов непременно должны быть таковые:

Во-первых, всегдашним умным хранением и Господних заповедей деланием искоренить душевные и телесные страсти и худые привычки.

Во-вторых, насадить в духе, душе и теле истинные добродетели.

Напоследок, в-третьих, с благою надеждою причаститься незазорной совестью, зрелыми плодами Святого Живоносного Духа, о которых обозначено выше. А если не так, любимиче мой, о. Герман, то от наших трудов и подвигов не будет никакой пользы, а можем ещё и повредиться. Пред Богом лучше истинно кающийся грешник, нежели тщеславный и гордый праведник, по общему мнению св. отцов.

Прелестное тщеславие хочет и любит хвалиться даже самыми светлосияющими добродетелями следующими: родовыми смирением, терпением, послушанием, нестяжательностию, высоким постом и бдением, рассудительностью, умилением и сердечным покаянием, чистотою и умною сердечною молитвою, – вот где наш главный подвиг душевный, к сему высокому и тонкому предмету всё должно быть наше старание, всегдашнее внимание и сердечное трезвение, по сему-то и сказано: бдите и молитеся да не внидете в напасть (Мф. 26: 41).

Мы, честный отче, должны исполнять добродетели не за их красоту, сладость или духовность, но по нашей обязанности к Богу и за Его Божественные заповеди. Первое наказание человеку от Бога – нерассуждение и ума ослепление. И первое дарование Святого Духа – рассуждение и ума просвещение, и неисходное внимание, в сердце стояние. Бываемое в ночи мечтание и воображение разных картин, это, по примечанию мудрых, бывает в человеке ради душевных сокровенных страстей, преимущественно сих трёх: тщеславия, высокомудрия и самоугодия…