После смерти императора Хунли в правительственном лагере произошли некоторые изменения. Новый император, несомненно, давно уже желал расправиться с временщиком Хэ Шэнем как с фигурой весьма одиозной. Однако, пока был жив отец, Юньян из сыновней почтительности не осмеливался тронуть его любимца, после же смерти Хунли он немедленно расправился с Хэ Шэнем, не нарушив при этом формальностей и приличий. Наиболее злостные и бездарные ставленники Хэ Шэня были устранены; к военному руководству пришли новые люди — Элэдэнбао, На Янь-чэн, Ян Юй-чунь и ; другие военачальники более низких рангов. Монгол Элэдэнбао ранее не занимал каких-либо крупных должностей, хотя и участвовал в военной кампании против мяо. В 1797 г. его назначили командующим войсками в Шэньси, а некоторое время спустя — верховным главнокомандующим. Он был искусным полководцем и стратегом, внимательным к своим солдатам и без энтузиазма относившимся к обязанностям карателя; в докладах императору он писал, что повстанцы в большинстве своем — разорившиеся крестьяне, что они не бандиты, а несчастные, обездоленные люди. На Янь-чэн также участвовал в подавлении восстания мяо, именно тогда начав свою карьеру. Весной 1799 г. его назначили командующим войсками в провинции Ганьсу. Впоследствии он занимал должность цзунду Шэньси — Ганьсу. Ян Юй-чунь выдвинулся как офицер войск «зеленого знамени». После назначения Элэдэнбао верховным главнокомандующим он руководил военными действиями в провинции Шэньси.

После расправы с Хэ Шэнем и его ставленниками была проведена частичная реорганизация управления военными действиями. При сохранении единоначалия, сосредоточившего все руководство военными операциями в руках верховного главнокомандующего (которым в октябре 1799 г. был назначен Элэдэнбао), был введен и общий план, координировавший действия отдельных армий и групп войск.

Хотя именно с 1800 г. начался некоторый спад восстания, это отнюдь не означало, что инициатива сразу же перешла в руки правительственных войск, а у повстанцев не было больше крупных боевых успехов. Напротив, в исключительно трудных условиях, связанных с применением правительством новых методов борьбы и с проведенной реорганизацией цинских войск, крестьянские отряды еще некоторое время удерживали инициативу. Они успешно применяли испытанные методы ведения «подвижной войны» и наносили поражения противнику. Так, например, в 1800 г. группа «белых сяньянцев», возглавляемая Гао Эром и Ma У, разбила цинские войска вблизи Чжуцзышани; в сражении был убит «цзунбин» Ши Цзинь. Группа Слой Тянь-дэ одержала победу над большими силами противника на территории уезда Наньчжан, уничтожив многих цинских военачальников и офицеров. В другом сражении около 20 тыс. повстанцев под командованием Чжан Ши-луна, Жань Сюэ-шэна, Гао Эра и Ma У ночью напали на лагерь правительственных войск, расположившийся в местечке Фуцзячжэнь (уезд Хуйсянь пров. Ганьсу), и перебили многих цинских военачальников (в том числе бывшего командующего военными силами Сычуани — Фу Чэна), а также тысячи солдат [195, 342].

В конце 1800 г. было проведено третье (последнее) совещание повстанческих вождей в местечке Цзишань (уезд Иншань пров. Шэньси). В них участвовали руководители «сяньянских желтых» Ван Цин-чжао, «сяньянских белых» Гао Юнь-дэ и Чжан Тяпь-лун, «бачжоуских белых» Ло Ци-цин, «тунцзянских синих» Жань Вэнь-чоу, а также Сюй Тянь-дэ, пришедший с сычуанской границы во главе своих «дачжоуских черных» [16, 19а-19б], Последующие операции некоторых соединений повстанческих отрядов в провинциях Шэньси, Ганьсу, Хунань, Хубэй, очевидно, можно рассматривать как выполнение решений, принятых участниками этого совещания, в какой-то степени скоординировавшего действия основных повстанческих соединений и, судя по дальнейшим событиям, наметившего продолжение «подвижной войны».

Цинское правительство прекрасно понимало, что до полной победы над «мятежниками-еретиками» еще очень далеко. «Дело по истреблению еретиков, — говорится в одном из императорских указов, — тянется уже пять лет. И сейчас оно по-прежнему ведется с переменным успехом, до [его] завершения еще далеко. В связи с этим мы издаем нижеследующий указ: цзинлюэ (верховный главнокомандующий) и все другие командующие обязываются в определенный срок, а именно к концу осени или к началу зимы этого года, закончить подавление еретиков» [14, цз. 70, 8а].

Особенно напряженная борьба происходила в конце 1800 г. на территории провинции Шэньси, в основном в южной части, где собрались очень большие силы повстанцев. Здесь действовали уцелевшие отряды из группы Гао Юнь-дэ (сам он был захвачен в плен в одном из сражений весной 1800 г.), руководство которыми взял на себя Чжан Тянь-лун, а также группы, которыми командовали Чжан Ма-хуа, Жань Сюэ-шэн и др. В связи с этим император писал: «В Сычуани и Хунань — Хубэе борьба с бунтовщиками ведется довольно успешно, и только в провинции Шэньси, в районе Наньшаньских гор, бунтовщики безнаказанно передвигаются взад и вперед, и ни правительственные войска, ни население не препятствуют им. Благодаря этому бунтовщики скопились там в огромном количестве» [14, цз. 70, 14а]. Янь Жу-и, автор «Саньшэн шаньнэй фэнту цзачжи», писал, что в это время в Наньшаньских горах, на юге Шэньси, «бандиты-сектанты укрывались в дремучих лесах, среди густых деревьев, и наши войска не могли их выловить», а только сплошь и рядом «попадали в засады, которые те устраивали» [47, 126]. Положение, сложившееся в горном районе, было настолько серьезным, что туда для руководства военными действиями против крестьянских войск прибыл сам главнокомандующий Элэдэнбао. Значительные силы повстанцев собрались в это время и на севере провинции Ганьсу, в районе Линьсян — Тяньшуй.

С начала 1801 г. основные события переносятся на территорию провинции Сычуань. Особенно активную борьбу с правительственной армией там вели группы Фань Жэнь-цзе и Сюй Вань-фу [44, цз. 8, 6а]; последнему удалось объединить под своим командованием несколько основных групп повстанцев. Однако после нескольких серьезных поражений, понесенных ими от цинских войск, уцелевшие крестьянские отряды ушли на север, стремясь перейти в .Шэньси, и Хубэй, что им и удалось сделать. В Хунани и Хубэе в это время успешно действовали повстанцы, возглавлявшиеся прославленным Сюй Тянь-дэ, — они совершили налет на лагерь противника в Шибаньхэ, контролировали ряд важных дорог, многократно нападая на двигавшиеся по ним войска и обозы [44, цз. 10, 4б].

Некоторые свидетельства источников, относящиеся к 1800 г., показывают, что руководство секты «Байляньцзяо» и в этот период не оставляло надежды вновь овладеть политической инициативой, привлечь в свои ряды новых сторонников вероучения.

В начале лета 1800 г. в самом сердце империи — Пекине — был арестован проповедник «Байляньцзяо» Гао Гуань-сянь. При обыске и аресте у него и его собратьев нашли священные книги и «баоцзюани», содержавшие гимны и молитвы. В связи с этим был издан специальный императорский декрет, в котором говорилось, в частности, что из содержания конфискованных книг явствует «причастность Гао к делу распространения идей мятежа» [354, т. II, 375]. Это не помешало императору спустя два месяца демагогически заявить в другом указе, что «священные книги, содержание которых проповедовал Лю Чжи-се и другие, не содержат ничего, кроме добрых наставлений, и [в них нет] ни одного иероглифа относительно мятежа и непослушания»; причина казни Лю Чжи-се — его собственные «грехи», заключающиеся в организации антидинастийного заговора, «а отнюдь не то, что он возглавлял секту «Байляньцзяо»» [354, т. II, 368-369].

Этот последний указ относился к событиям, происшедшим в конце лета 1800 г. и показавшим, насколько значительны еще были авторитет и влияние «Байляньцзяо». В Хэнани, на территории уезда Шэсянь, свыше тысячи членов и сторонников секты во главе с проживавшим здесь Лю Чжи-се установили связь с находившимся в ссылке кандидатом на престол Ван Фа-шэном и подняли восстание. Довольно скоро это восстание было подавлено, а большинство участников, в том числе Лю Чжи-се, арестованы. На допросе Лю Чжи-се показал, что рассчитывал перебраться к повстанцам, находившимся на территории Шэньси и Хунань — Хубэя [14, цз. 71, 9а-10]. Для расследования император распорядился направить Гао Ци — крупного чиновника в ранге «шилан». Кроме того, по приказу императора были посланы еще два чиновника со специальным поручением «следить за тем, насколько достоверны показания арестованных».

Лю Чжи-се признал наличие у повстанцев политических намерений — свергнуть цинскую династию и передать управление страной «потомку Мин». Вот что пишет по поводу этих показаний Я. Гроот: «Если можно поверить, что пытаемый старик говорил правду, то отсюда с очевидностью следует, что религия Лотоса была оплотом заговора, с готовым претендентом или соперником императора под рукой» [354, т. II, 367]. После долгих пыток Лю Чжи-се вынесли смертный приговор, который и был приведен в исполнение. Этого старого человека казнили мучительно — разрубили на куски. На всем протяжении восстания Лю Чжи-се не принимал никакого участия в военных операциях, выступая в роли патриарха, идейного вдохновителя восстания. Очевидно, цинское правительство понимало это и очень опасалось его влияния. Как пишет Я. Гроот: «В Лю Чжи-се мы несомненно имеем личность большого значения. Этот bête noire верховного правительства и его сатрапов, единодушно и открыто осуждаемый как суть и душа восстания, был несомненно патриарх, так же как и Ван Сэнь, который фигурировал как глава революционной секты Лотоса в последний период минской династии» [354, т. II, 374]. Цинское правительство всячески старалось использовать арест и казнь Лю Чжи-се, чтобы внести смятение и раскол в ряды повстанцев, склонить их к капитуляции: «Еретики в прошлом были благонадежными подданными, — говорится в одном из императорских указов, выпущенных по поводу ареста Лю Чжи-се, — и они примкнули к своему главарю Лю Чжи-се только потому, что были введены им в искушение... в действительности сторонники «Байлянь» — это все дети нашей Дайцинской империи, и только из-за того, что они ненадолго дали себя одурачить, они оказались втянутыми в тяжелое преступление и даже вступили в банды, возглавляемые вождями мятежников-сектантов». В этом же указе император повелевает, чтобы верховный главнокомандующий Элэдэнбао, Дэ Лэн-тай, а также командующие всеми направлениями, все наместники, военные губернаторы и прочие должностные лица «самым широким образом распространяли весть об аресте и казни Лю Чжи-се. Необходимо сообщить эту весть во все лагери бунтовщиков, дабы они поняли, что, поскольку глава их учения убит, им уже не за кем следовать. Что же касается тех людей, которых бунтовщики заставили следовать за собой и которые, в сущности, являются мирными жителями, то к чему им дальше продолжать связываться с бунтовщиками и рисковать собственной жизнью и жизнью близких? Они вполне могут оставить бунтовщиков, заявить о своем раскаянии и, таким образом, не только избежать смерти, но и получить [также] возможность отдохнуть от постоянного страха. Даже [тем, кто были] подлинными единоверцами Лю Чжи-се, будет сохранена жизнь, если они, осознав свою вину, попросят пощады, сложат оружие и пожелают вернуться к честной жизни. Если же и после провозглашения настоящего указа бунтовщики будут по-прежнему упорствовать и не выкажут раскаяния, то наши войска готовы уничтожить их всех до единого» [14, цз. 71, 15а-15б].

Основной тактикой повстанцев, действовавших на территории Шэньси, Сычуани и Хунань — Хубэя и после 1800 г., по-прежнему оставалась «подвижная война», только все действия повстанцев стали еще более гибкими, искусно применявшимися к новым, особенно трудным для них условиям. Повстанцы уходили из тех мест, где в результате применения тактики «опустошенной территории» их отрезали от населенных пунктов или где скапливались значительные силы противника, и, наоборот, начинали наступление там, где обстановка была для них более благоприятна. Как уже говорилось, их основной базой в этот период постепенно стали горы на границе трех провинций — Сычуани, Шэньси и Хубэя. Здесь они находили поддержку у населения, издавна принимавшего вероучение «Байляньцзяо», а в случае особой опасности скрывались в лесах или недоступных горных участках. Повстанцы продолжали переходить из одного места в другое — с территории Хунань — Хубэя в Сычуань и Шэньси, а затем обратно в Хунань — Хубэй, изматывая правительственные войска, путая все стратегические планы цинского командования. И все же, несмотря на отчаянное мужество и стойкость, проявленные повстанцами в эти годы, восстание заметно пошло на убыль. В феврале 1801 г. были разгромлены сразу несколько групп крестьянских отрядов, в том числе группа под командованием Ван Цин-чжао, который попал в руки цинских солдат и был доставлен в столицу [39, цз. 131, 8б]; во время сражения, в котором погибла большая часть его войска, утонул, спасаясь от преследователей, Сюй Тянь-дэ; примерно в то же время были разбиты группы Гао Эра и Ma У, а сами они захвачены в плен. Разгром этих повстанческих соединений и потеря четырех крупнейших из немногих оставшихся к тому времени вождей «Байляньцзяо» были очень ощутимы для восстания.

Зимой 1801 г. Элэдэнбао совместно с Дэ Лэн-таем подали доклад императору, в котором говорилось, что «мятежники-сектанты» в основном уничтожены и потому можно отзывать войска. Однако император не склонен был к такому оптимизму: «Многочисленные полчища бунтовщиков уничтожены еще далеко не полностью» [39, цз, 131, 4а], — писал он в одном из указов весной 1801 г.

И действительно, на всем протяжении 1802 г. продолжается неравная борьба повстанческих групп и отрядов с правительственными войсками. Вплоть до лета 1802 г. успешно действовали на территории Хубэя группы повстанцев под командованием Фань Жэнь-цзе и Гоу Вэнь-мина. Позднее, после кровопролитного сражения, происшедшего па территории округа Чжушань, уцелевшие крестьянские отряды во главе с Гоу Вэнь-мином переправились через р. Ханьцзян и вступили в провинцию Шэньси, за что император лишил Элэдэнбао титула «нань» (пятая степень знатности у Цинов). На территории Шэньси к хубэйским повстанцам присоединились многочисленные отряды, скрывавшиеся здесь в лесах. Эта группа повстанцев продолжала борьбу еще несколько месяцев, вплоть до сражения у Гунцзявань в июне 1802 г., когда она была разбита; вскоре был захвачен в плен и сам Гоу Вэнь-мин [39, цз. 131, 4а]. Фань Жэнь-цзе, которому удалось спастись, после разгрома своих отрядов пытался продолжить распространение идей «Байляньцзяо»; он собирал новые отряды из числа сторонников секты, добывал для них средства на обмундирование и пр. Весной 1802 г. Фань Жэнь-цзе утонул во время половодья в одной из горных рек [354, т. II, 367].

Для уцелевших крестьянских отрядов наступило тяжелое время. Среди измученных, постоянно недоедавших людей стали распространяться болезни. Лэ Бао писал в своей книге: «В приграничном районе Шэньси — Хунань — Хубэй среди бунтовщиков начались болезни и смерть», «около десяти их главарей с остатками своих отрядов бежали в леса Лаолинь, чтобы укрыться там, или же собирались, наоборот, по нескольку десятков или сотен человек вместе, чтобы облегчить друг другу существование» [16, 35б, 36б].

В конце августа 1802 г. провинции Шэньси, Сычуань и Хубэй, как говорилось в императорском указе, были «полностью очищены от мятежников», и император приступил к раздаче титулов и наград участникам подавления восстания. На радостях он отправился на могилу отца, дабы совершить благодарственное жертвоприношение и возвестить его душе «счастливые новости».

Дальнейшие события показали, что эти торжества были преждевременными — уцелевшие отряды повстанцев еще два года разными методами вели локальную борьбу с властями и армией. Эти одиночные отряды, насчитывавшие всего по нескольку десятков человек, то прятались в горах или лесах, то совершали неожиданные налеты на правительственные войска, устраивали засады и убивали цинских военачальников и представителен власти. Большую помощь оказывали повстанцам «пэнминь» — разорившиеся, безземельные крестьяне, населявшие во множестве приграничный район на стыке трех провинций: «Повсюду... в лесах Лаолинь и в ущельях вблизи Дунсяна бунтовщикам легко было прятаться среди «пэнминь», которые держались все вместе, сообща, и никаким самым тщательным расследованием нельзя было выловить укрываемых ими бунтовщиков «Байляньцзяо»» [47, 13б-14а].

В это время отряды повстанцев-партизан стали использовать тактику «небольшим числом одолеть многих». Заключалась она в том, что, используя всевозможные уловки и приемы борьбы, рассылая своих разведчиков, разгадывая с помощью местных жителей планы противника, широко используя эффект неожиданности, внезапности нападения, повстанцы достигали таких успехов, что нередко их небольшие отряды в той или иной местности держали в страхе крупные воинские соединения. По словам Ван Чжу-лоу, в исторических материалах приводятся примеры, когда небольшой отряд повстанцев-партизан в количестве всего нескольких десятков людей уничтожал несколько сот солдат противника [195, 345].

Все это вызывало серьезное беспокойство у цинских властей во главе с императором, который считал, что «хотя главная болезнь уничтожена, тем не менее все еще не залечены до конца отдельные язвы и нарывы; главнокомандующие и генералы не должны особенно торопиться кончить дело и разойтись по домам; им должен послужить назиданием случай с Ли Цзы-чэном в последний период господства минской династии, когда он, будучи наголову разбит шэньсийскими войсками, бежал в горы всего лишь с восемнадцатью всадниками, а год спустя вновь появился со свежими войсками, подняв восстание в еще более широких размерах. Следовательно, надо помнить, что если оставить неуничтоженным одного-единственного бунтовщика, то этого может оказаться вполне достаточно для того, чтобы восстание распространилось с новой силой, подобно наводнению или ползучему растению» [354, т. II, 377]. Это упоминание (в качестве аналогии) о событии, относящемся к крестьянской войне XVII в., интересно как показатель того, насколько серьезную опасность представляло восстание 1796-1804 гг. в глазах правящих классов. В то же время это выразительный пример общественного значения «памяти» о прошлых классовых выступлениях.

Чтобы предотвратить новую вспышку восстания, правительство развернуло широкую карательную кампанию. В Северной Шэньси, в районе Сисяна во второй половине 1803 и в начале 1804 г. был создан мощный заслон из цепи укреплений и большого числа правительственных войск. В сочинении Янь Жу-и об этом сказано: «Когда в восьмом году правления Цзяцин осуществляли успокоение населения, были построены прочные сельские укрепленные лагери, протянувшиеся от Сисяна на 290 ли» [47, 46]. Одновременно в Северо-Восточной Сычуани по распоряжению Дэ Лэн-тая был организован другой кордон, протянувшийся по линии Данин — Тайпип не на одну сотню ли. Еще более мощные кордоны были созданы в области Чэнду (пров. Сычуань) — их общая протяженность достигала 1700 ли, а также от Ушаня до Данина более чем на 2 тыс. ли [47, 136].

Правительственные армии маневрировали между этими заслонами, избивая уцелевшие здесь остатки повстанческих отрядов, убивая и грабя мирное население. По словам Я. Гроота, «страницы в книге Вэй Юаня, которые содержат описание этого избиения, отвратительно читать — это однообразное перечисление стычек и кровавых столкновений, взятия в плен и обезглавливания тысяч людей» [354, т. II, 377]. В роли палачей-усмирителей особенно отличились армия, возглавляемая Лэ Бао, и войска «зеленого знамени» под командованием Ян Юй-чуня [10, цз. 9, 12а-16а].

Так закончилось это восстание, продолжавшееся свыше восьми лет. Император в специальном манифесте возвестил, что дело «умиротворения» теперь уже действительно завершено.

Однако достигнутое «спокойствие» было крайне непрочным. В докладе одного крупного местного чиновни ка сообщалось: «Отныне настроение народа дерзкое, он неизбежно вновь попытается начать борьбу. Народ противодействует властям, и потому необходимо все это приостановить заблаговременно» [272, 676]. И цинское правительство старалось всеми мерами предотвратить возможность нового народного возмущения — у населения отбиралось оружие, начисто сносились все укрепления, выстроенные как повстанцами, так и правительственными войсками (чтобы народ не мог их использовать в случае нового восстания). Свирепо выслеживались и преследовались всякие организации, любая деятельность по сбору средств в сельское объединение взаимопомощи, которая могла бы скрывать «еретическую», «бунтовщическую» подоплеку, безжалостно уничтожались все, кто хоть когда-то был как-нибудь причастен к восстанию «Белого Лотоса».

Вся заключительная часть книги Янь Жу-и «Саныпэн шаньнэй фэнту цзачжи» пронизана беспокойством, надеждой предотвратить возможность подобных потрясений в будущем: «После окончания дела усмирения бунта повсеместно были построены дополнительные военные лагеря, которые должны быть использованы в дальнейшем как основа для строительства городов с высокими стенами. Это строительство позволит дать работу огромному числу людей из простого народа, благодаря чему можно будет задушить самые зародыши мятежа» [47, 35б]. В другом месте автор сетует, что хотя ««пэнминь» умиротворились» и вернулись к своим занятиям, однако «зародыши мятежей все еще остались»; для их ликвидации следует наделить землей всех разорившихся крестьян [47, 40б], «определить к делу всех беглых людей... выделить им участки целины для возделывания» [47, 326][41]. Но покуда сохранялись основные причины, порождавшие народное недовольство, в Поднебесной не мог надолго установиться даже относительный мир. Последние отряды повстанцев были разбиты и уничтожены в сентябре 1804 г., а весной 1805 г. начались волнения в ряде округов и уездов провинции Шэньси, организованные членами секты «Цяоцяо» («Безмолвие»), входившей в группу сект «Байляньцзяо». Они проповедовали приближение «великих бедствий» и провозгласили своего главу Ван Фу-линя воплотившимся Майтрейей. В 1807 г. подняла восстание другая секта этой группы, уже упоминавшаяся «Шоуюаньцзяо», также предсказывавшая скорое наступление эры «белого солнца» и счастливого царствования будды Майтрейи. С 1813 по 1815 г. в стране снова происходили стычки повстанцев — сторонников секты «Тяньлицзяо» с правительственными войсками.