Того же старца посланеице просившему у него брату съ въсточныа страны на ползу души

Такъ ся, господине, намъ мнить полезно тебе окормлятися: правило въ телесных деланіих по силе, а не выше меры, а въ Писаніих божественых поучатися, и въ рукоделіих себе обучяти, и безмолвіе лю- бити. А коли, Богу хотящу, другъ друга узрим, тогда пространнее будет беседа о всем, про все.

тебе, постоянному возлюбленному моему, чтобы не презреть просьбу твою. Надеюсь ведь, что с любовью примешь ты это и не осудишь неразумие мое.

А о делах наших, о которых я просил твою святыню, — их ты хорошо постарался устроить, за то челом бью. Бог да воздаст тебе награду соответственно твоему труду.

Сверх того еще молю твою святыню: да не сочтешь обидными те слова, что мы говорили тогда. Хотя внешне они кажутся жесткими, внутри же наполнены пользой. Потому что не свое я говорил, но из святых Писаний. Жестки они поистине для тех, кто не хочет истинно смириться в страхе Господнем и от плотских мудрований отступить, но — по своим волям страстным жить, а не по святым Писаниям. Такие люди не вникают ведь в святые Писания со смирением, духовно. Некоторые из них не хотят и слышать ныне о том, чтобы по святым Писаниям жить, как бы говоря: не для нас они писаны, и не надлежит в нынешнем роде хранить их.

Для истинных же делателей и в древности, и ныне, и до века слова Господни чисты, как серебро, расплавленное и очищенное семикратно, и заповеди Его светлы и вожделенны для них больше золота и драгоценных камней, и услаждают они их больше меда и сотов, и они хранят их. И если сохранят их, воспримут воздаяния многие.

Здравствуй о Господе, господин отец, и молись о нас, грешных, а мы святыне твоей весьма бьем челом.