Заботясь о спасении своей души верою во Христа Иисуса и исполняя заповеданное Богом – любить ближнего, как самого себя, я и должен, движимый любовью к ближнему, помогать ему спасаться. Любовь к ближнему будет побуждать меня заботиться о здравии и благоденствии его, молиться за него, наставлять его в христианской вере, увещевать к покаянию в содеянных им грехах и вообще всячески способствовать утверждению его на узком пути праведном, на пути христоподражательной жизни. И чем дальше жизнь ближнего уклоняется от праведности, от жизни христианина, исполняющего заповеди Божии (т.е. чем более в тяжких грехах протекает его жизнь), тем бо́льшей должна быть проявляемая мною забота о спасении его души (подобно тому, как в отношении тяжело больного врач проявляет бо́льшую заботу, чтобы излечить его). Это касается живых, ближних наших.

Умерших нераскаянных грешников можно уподобить парализованным больным, которые – увы! – сами для себя, для облегчения своей посмертной участи, уже ничего сделать не могут. Каждый из них, будучи в муках, может, – подобно евангельскому богачу, – лишь взывать к Аврааму и мечтать о послании к нему некоего Лазаря, чтобы тот, как сказано: «обмочил конец перста своего в воде и прохладил язык» его. Жалка и страшна посмертная участь нераскаянных грешников! – «Червь их не умирает, и огонь не угасает».

В Писании читаем, что кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву. Человек не знает времени своей смерти. Как сказано у Екклизиаста: «Как рыбы попадаются в пагубную сеть и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них». Христос сказал нам: «В чем застану, в том и судить буду».

Нас омрачает одно представление о скончавшемся во грехах человеке, который сразу же оказывается в мучительной обреченности справедливого возмездия. А каково самому умершему без покаяния? У него – всегдашнее страдание от неотвратимых мук, горечь от сознания непоправимости содеянного в прошлом, личная беспомощность изменить к лучшему свою страдальческую участь и ясность того, что ни избавить от мук, ни даже облегчить их не сможет никто – ни из родных, ни из его товарищей. И еще бо́льшие мучения будет испытывать душа того умершего, который во время земной жизни пороками и нечестием вовсе погасил в себе Дух Христов, который, называясь христианином, пил беззаконие, как воду, как сказал Иов. Тщетна молитва за тех, духовно мертвых, которые внутренне отпали от духовного тела Церкви, от жизни по вере и пребывали нераскаянными, решительными противниками благодати Божьей.

Каждый человек, имевший в себе малую закваску добродетелей, но не успевший оную превратить в хлеб, не будет забыт праведным Судьею и Владыкою, но Господь по смерти его возбудит его родных, ближних и друзей, направит мысли их, привлечет сердца и преклонит души к оказанию пособия и помощи ему.

Христиане, находясь еще в теле, призываются к повседневному исповеданию грехов своих и покаянию. И будучи членами Церкви, живут в ней, окормляются ее таинствами. Поэтому и по разлучении души от тела (т.е. и по смерти, за гробом) христиане продолжают получать благодатную помощь от молитв церковных, а наипаче от приносимой за них умилостивительной Жертвы – Христа Спасителя – во искупление грехов.

Св. Иоанн Дамаскин предупреждает: «А тот, кто вел жизнь порочную, которая вся была усеяна тернием и исполнена скверн и нечистот, кто никогда не внимал совести, но с беспечностью и ослеплением погружался в мерзость похотей, удовлетворяя всем пожеланиям плоти, нимало не заботясь о душе, – чьи мысли целиком заняты были плотоугодием, и в таком состоянии постигнут кончиною, сему никто не прострет руки, но так будет с ним поступлено, что ему не подадут помощи ни супруга, ни дети, ни братья, ни родственники, ни друзья: поелику Бог не призрит на него».

Грешнику страшно впасть в руки Бога живаго! Смерть страшна тому, кто не огражден крестом и страданием Христовым, – кто чрез смерть первую препровождается ко второй. Так как, по недомыслию неверующих, со смертью якобы кончается все бытие человека и, по их же бездумности, не будет никакого воскресения и никакого воздаяния за проведенную на земле жизнь, то в настоящей жизни надо хватать побольше чувственных наслаждений и удовольствий. Жизненная установка неверующего легкомысленно ориентирована на нравственный примитив – на вседозволенность без стыда и совести, ведь нет страха Божия! Григорий Богослов предупреждает: «За гробом все станем одно, все – один прах. Там одно место рабам и царям; никому нет преимущества в преисподней». О таковых митр. Филарет (Дроздов) заключает: «Забвение о будущей жизни ведет к забвению всех добродетелей и обязанностей и превращает человека в скота или зверя».

Екклезиаст подметил, что часто на земле праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников, весьма многие праведники терпят нужду и обиды, а грешники и неправедные имеют избыток богатства и живут во всякой роскоши. Иоанн Дамаскин говорит: «И кто, здравомыслящий, счел бы это за дело праведного суда или мудрого Промысла? Итак, будет, будет воскресение. Ибо Бог праведен и для надеющихся на Него будет Мздовоздаятелем».

«Какая справедливость, – ставит вопрос св. Амвросий Медиоланский, – если концом природы будет смерть, общая для праведного и неправедного?» «Неужели, – спрашивает св. Иоанн Златоуст, – апостолы Петр и Павел, Иаков и Иоанн и другие праведные и благочестивые мужи, подвизавшиеся во всякой добродетели, будут находиться там же, где и прелюбодеи, отцеубийцы, человекоубийцы и гроборасхитители? Мыслимо ли это? Если за гробом нет ничего, если бытие наше ограничивается только настоящей жизнью, то, действительно, участь тех и других одинакова». Нам сказано через прор. Иова: «Не может быть у Бога неправда, или у Вседержителя неправосудие. Ибо Он по делам человека поступает с ним, и по путям мужа воздает ему».

Всем нам должно явиться на судилище Христово, чтобы получить то, чего заслужили в жизни земной. Назначение наше в столь короткой земной жизни – подготовить себя к ожидающей всех нас жизни будущей, которая будет продолжаться вечно. Подумать только: вечно! Ведь вечность это не какие-нибудь 70-80 лет земной жизни, а для многих и того меньше. Как же не задуматься серьезно о том, какую вечность мы себе уготовляем?!

Некто, подойдя, сказал Спасителю: «Учитель благий! Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? Он же сказал ему: Если хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди». Господь говорит через прор. Иезекииля: «Я буду судить вас каждого по путям его». И еще сказано: «Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его»(Откр. 22, 12).

Из-под своих холмиков могильных мертвые как бы говорят нам, живым: «Некогда и мы были такими, как ныне вы, но скоро и вы станете такими, как мы». Свт. Феофан взывает: «Не поленись же на всякой молитве усердно поминать всех отшедших отцев и братий наших. Это будет от тебя им милостыня».

И чем тяжелее грехи умершего, тем страшнее, тем мучительнее его посмертная участь, которую никто, кроме Самого Бога, и изменить-то к лучшему не может (а тем более вовсе избавить умершего от его мучений). Умерший ждет, ждет, чтобы пробудилось в нас чувство сострадания к нему и подвигло нас на молитву о его помиловании. Ужели в нас не пробудится сострадание к нему, и его скорбное ожидание молитвенной помощи от нас окажется тщетным?! Будем помнить, однако, что если мы, по жестокосердию своему, не оказываем милосердия усопшим, обреченным на муки, то мы подпадаем сами под суд без милости как не проявившие милости. Ведь нам, живым, дана возможность по состраданию к посмертной участи несчастных грешников стучать в двери милосердия Божия и умолять Его о почивших: «Да будет совершенно изглажен содеянный грех». Помилуй рабы Твоя! Упокой, Господи, души усопших раб Твоих!

Вот как Святогорец (о. Сергий Веснин) описывает молитву насельников афонских о почившем брате. «Когда уже тело зароют, игумен приглашает всех помолиться за усопшего, т.к. он собственными силами уже ничего во спасение свое не может сделать за могилою. Один из братства берет тогда четки и молится вслух: "Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего", и сто поясных поклонов с этой молитвою бывает начало келейного поминовения почившего собрата. Игумен заповедует в течение 40 дней продолжать начатый канон, т.е. каждый день полагать по 100 поклонов с молитвою о покое преставльшегося. Положим, почивший имел своего рода слабости; но чего не выпросит Церковь и чего, не доставшего у нас, не восполнит Она своим бескровным Жертвоприношением?»