Философия права и государства возникла на почве эллинской, а потому нам прежде всего предстоит познакомиться с теми данными эллинской народной религии, которые предполагаются развитием философии права. История греческой философии тесно связана с историей греческой религии. С одной стороны, религия заключает философский элемент, с другой — философия питается идеальными богатствами религии. Для нас особенно важное значение имеют два момента греческой религии: ее натурализм и ее антропоморфизм. Греки боготворили силы природы, олицетворяя их в человеческих образах: однообразное течение светил небесных, по их воззрениям, является результатом деятельности богов; солнце есть златокудрый Гелиос, земля — мать Церера, подземную деятельность вулканических сил олицетворяет бог Гефест, день и ночь стучащий молотом по своей наковальне. Таким образом, вся деятельность природы принимает в глазах грека человеческий образ. В противоположность религиям Востока, где человек теряется среди окружающей его внешней природы, в эллинской религии человеческий образ господствует над природой. Боги, во всем похожие на людей, с человеческими недостатками, царствуют над стихиями. Понятно, такая религия создает величайший простор для поэтического творчества. Гомер и Гесиод, по словам Геродота, создали богов, определил место и деятельность каждого из них. В Греции мы не видим жрецов как обособленного сословия, монополизирующего откровение. Здесь откровение одинаково доступно всем и каждому. В Греции божество близко к человеку, оно симпатизирует ему и вызывает его к мыслительной деятельности. Божество во всем похоже на людей, людям понятны самые отношения богов, сродные с человеческими отношениями; боги составляют аристократическую общину с царем Зевсом во главе, весьма напоминающую греческое государство в героическую эпоху. Боги несравненно сильнее людей, но они не всемогущи, они не могут изменить закона природы, которому они подчинены. Океан не может выйти из тех границ, которые он занимает, — могуществу Посейдона есть пределы; Зевес — царь и владыка богов (сила его так велика, что все остальные боги вместе взятые не могли бы совлечь его с Олимпа), но и он подчинен вечному закону, и над ним есть судьба — предопределение. В «Илиаде» говорится, что Зевес на золотых весах взвешивает судьбу смертных и участь их решается наклонением весов, а не державной волей владыки. В третьей песне Зевес взвешивает судьбу ахейцев и троян: жребий ахеян опускается к земле, а жребий троян взвивается к облакам. Решение судьбы непреклонно, и молния Зевеса, посланная, чтобы вырвать победу у ахеян, не может остановить их победоносного шествия. Ахейцы преследуют врага до самых ворот Трои. По воззрениям греков, миром правит вечная справедливость, божественная θέμις, δίκη; ее законы царствуют над смертными и бессмертными. Таковы понятия, лежащие в основе всего религиозного мировоззрения эллинов. Справедливость здесь не только нравственный, но и физический закон; пред ней трепещут подземные силы; ей повинуются солнце и звезды. Нам трудно перенестись на эту точку зрения; у эллинов нравственный порядок и порядок естественный беспрестанно смешиваются, между тем как мы привыкли отличать то и другое. Мы привыкли отличать мир духовный от мира телесного. Между тем греческая мифология вообще не знает духа, свободного от тела. Души умерших обладают эфирными легкими телами, и сами боги отличаются от людей лишь более совершенным устройством своего тела; с другой стороны, греческая мифология представляет все вещество одухотворенным, исполненным жизни: небо смотрит на землю бесчисленными очами, земля-Гея есть мать, способная чувствовать и любить. Это смешение нравственного порядка с вещественным, это всеобщее подчинение нравственной деятельности физической необходимости связано с чувством подчинения физической природе. Над человеком тяготеет естественный закон безличной необходимости.

С этими данными тесно связаны и политические воззрения. В религии отражаются первоначальные понятия о праве и власти. В своей зависимости от внешней природы человек всюду видит господство божества: землепашец — Деметры, Аполлона, Геи, мореплаватель — Посейдона. И это господство божества над человеком не представляется результатом случайности; в основе всех отношений божеских и человеческих лежит вечная справедливость — δίκη, которая и служит первоначальным источником всякого закона; вечный закон царствует не только над богами: он определяет место каждого существа в строе вселенной. В силу божественной справедливости человек господствует над животными, боги — над людьми, над богами — Зевес, а над Зевесом — необходимость. Религиозная идея лежит в основе всего политического мировоззрения эллинов. В нашем современном обществе церковь как духовный союз отграничена от государства — союза мирского. В древности этого не было; здесь гражданское общество есть вместе с тем общество верующих; союз духовный совпадает с союзом мирским. Вот почему здесь воззрения о праве окрашены религиозными характерами. «Всякий закон, — говорит Демосфен, — есть откровение и дар богов и догмат благоразумных людей». Все древнейшие законодатели окружены ореолом божественного.

Все древнейшие законы рассматриваются как божественные постановления, и законодатель является органом божества, таковы: Тезей в Афинах, Ликург в Спарте и Минос на Крите.

В основе отношений личности к государству лежит религиозное поклонение, и подчинение закону в Греции есть своего рода акт религиозный. Государство господствует над личностью как божество; как абсолютный властелин, оно распоряжается жизнью и имуществом своих граждан. Отдельная личность рассматривается как орудие государства, и в случае коллизии частного интереса с интересом государственным за человеком не признается никаких неприкосновенных священных прав.

В Спарте младенцы, родившиеся уродами, истреблялись как неспособные к службе, негодные для государства орудия. Дети считались собственностью государства, которое по своему произволу распоряжается ими. Одного приведенного примера достаточно, чтобы показать бездну, отделяющую нас от греческого мировоззрения. Мы привыкли признавать за человеком как таковым безусловную цену; христианская мораль предписывает заботиться о каждом человеческом существе независимо от его физических качеств. Христианство всего больше ценит в человеке его внутреннее нравственное совершенство; напротив, с точки зрения греков, сама добродетель имеет цену, лишь поскольку она может служить на пользу государству. В тех случаях, когда исключительные доблести одного лица угрожали интересам государства, греки прибегали к остракизму. Так, например, ничем неповинный, честный Аристид был изгнан из Афин только за то, что соперничество его с Фемистоклом вредило в борьбе с персами[79], нарушая единство и согласие партий. Государство не довольствуется одними внешними требованиями; оно навязывает гражданину определенный нравственный и умственный склад. Оно не признает свободной от него человеческой совести; критическое отношение к государству рассматривается как религиозное преступление, а критика религиозного предания — как преступление государственное. Величайший философ древности Сократ погиб жертвой этой нетерпимости — религиозной и политической[80]. Человек поглощен своими политическими обязанностями, оторван от семьи и земледелия; участие в народном собрании, в судах присяжных и походах отнимает все время; гражданину некогда самому заботиться о своем пропитании; вместо того само государство обеспечивает ему даровой хлеб. В Спарте свободный гражданин не пашет земли, потому что он вечно живет походной, лагерной жизнью; в Афинах время гражданина поглощено судами и народными собраниями. Государство в Греции служит конечною целью всего воспитания юношества. Воспитание здесь задается целью приготовить государству контингент физически здоровых, годных для службы граждан. Здесь цель воспитания не нравственная, а политическая. Задача воспитания исчерпывается тем, чтобы приготовить государству крепких воинов, патриотов и граждан, достаточно развитых, чтобы участвовать в гражданской жизни. Вот почему в Греции общественное воспитание преобладает над частным; отстраняя семью, государство само хочет быть единственным воспитателем юношества. Человек вечно трудится для государства и не имеет времени, чтобы трудиться для себя. Это ставит его в зависимость от государства, от которого он вправе ждать материального вознаграждения за свою службу; и, действительно, государство так и поступает: в Спарте государство обеспечивает за каждым свободным гражданином участок земли с наследственно прикрепленными рабами, и господин живет их трудом. В Афинах при Перикле народные собрания и суды присяжных ежедневно поглощают до трети граждан. Поэтому при Перикле установлена плата за участие в народном собрании, и эта плата есть conditio sine qua non[81]самой демократии; только благодаря этой плате масса бедных людей может отправлять свои обязанности пред государством — участвовать в народных собраниях и судах. В конце концов в Афинах граждане живут жалованьем, получаемым от государства, и трудом раба. Все государство представляет господство свободных над массой рабов. Древний гражданин питается трудом раба, ибо сам он поглощен всецело своими политическими обязанностями, потому что государственная жизнь отнимает у него возможность трудиться для себя, потому, наконец, что в Греции всюду, не исключая демократических Афин, труд заклеймен презрением. Рабство является оборотной стороной аристократизма греческого государства. Сами демократические Афины окажутся на самом деле аристократическими, если принять во внимание, что и здесь рабы составляют огромное большинство. В конце концов свобода есть монополия меньшинства, но и это меньшинство обладает только свободой политической при полном отсутствии свободы частной.

В Афинах мы видим гражданина непосредственно участвующим в суде и законодательстве; здесь каждый гражданин имеет решающий голос в политике и, следовательно, пользуется большей политической свободой, чем гражданин любого из современных государств. В противоположность современным государствам управляющимся чрез народных представителей, в Афинах демос — народ как целое управляется сам собою непосредственно, но такой властью народ обладает лишь как политическое целое; частное лицо как таковое бесправно; оно не обеспечено в своих личных правах и имуществе против произвола правящей партии. Греция первая явила миру образец политической свободы, но она не знала свободы частной, гражданской. Непосредственное народное самоуправление обусловливается небольшими размерами государства, которое состоит из одного только города с прилежащими к нему селениями и незначительным количеством граждан. В Афинах, где в самые цветущие времена было не более 20 тысяч граждан, все население могло вмещаться на одной площади. Чем меньше населения, тем большего напряжения всех сил гражданина требует военная защита государства; в Греции в состав войска входят поголовно все граждане; здесь все население непосредственно заинтересовано в политике, ибо сама жизнь и благосостояние каждого частного лица зависит от удачи войны, от того или другого направления в политике, от того, какая партия стоит в данную минуту у кормила правления. Только добившись власти, гражданин мог считать свою жизнь и имущество в безопасности.