4220. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

28 октября 1903 г. Ялта.

28 окт.

Лошадка моя, насчет фуражки и порошка я уже писал*тебе, ты забыла. Я писал*, что фуражки и порошка не нужно, а что бумага (W) нужна. Сегодня пришла твоя фотография, и я заплатил штрафу 28 коп., так как было только 2 марки, а не 4. Фотографии надо посылать заказною бандеролью.

Пищика должен играть Грибунин. Боже сохрани отдавать эту роль Вишневскому*. Фирса – Артем, Яшу – Москвин*или Громов, который вышел бы оригинальнейшим Яшей*. Но лучше, конечно, Москвин. А если Мария Петровна согласилась бы играть Шарлотту*, то чего же лучше! Я думал об этом, да не смел говорить. Что она хрупка, мала ростом – это не беда. Для Ани она стара*. Но главное – чтобы Вишневский не играл Пищика, боже сохрани. Леонидова я не знаю*. Купца должен играть только Конст<антин> Серг<еевич>*. Ведь это не купец в пошлом смысле этого слова, надо сие понимать.

Из вашего театра писем нет и нет*. Репертуара не получаю*и не получал, врать я не стану.

А Найденов со своим «№ 13» провалился?*Вот он должен меня слушаться: писать пьесу не чаще чем раз в пять лет*. Ведь «Дети Ванюшина» долго еще будут кормить его*, значит, можно не торопиться.

Эфрос продолжает напоминать о себе. Какую провинциальную газету ни разверну, везде – гостиница, везде Чаев*.

Посидела у Телешова?*Послушала? Вот и сердись на меня за то, что я не читаю своих рассказов и пьес. Но если ужин хороший был, то все можно простить. Давно уже я хорошо не ужинал, кстати сказать.

Я уже писал Горькому*, пьеса будет напечатана в его сборнике. Он предлагает мне 1500 р. за лист. Откуда же выйдет 7000? Ведь в пьесе всего 2 листа.

Бунину и Бабурину*(т. е. Найденову) передай привет. Вересаеву тоже поклонись*, если увидишь; скажи ему, что он мне очень нравится.

Если заказывать шубу, то пожалуйста без Вишневского. Этот так важно держится в магазинах, что дерут всегда втридорога… И кстати сказать, Вишневский не прислал мне за все время ни одного письма, знать я его не хочу.

Мать очень обрадовалась твоей карточке, только слово «кривоглазая» ее немножко шокировало.

Ветер. Прохладно. У нас в доме затоплены почти все печи.

Видишь, какие длинные письма пишу я тебе! Что ты на это скажешь? Ах, лошадка, лошадка, ведь я еще ни разу тебя не бил кнутиком, а только и знаю, что ласкаю. Обнимаю тебя, целую и еще раз обнимаю.

Твой А.

Твое письмо*с фотографией опоздало дня на три, очевидно, кто-нибудь протаскал в кармане.

На конверте:

Москва. Ольге Леонардовне Чеховой.

Петровка, д. Коровина, кв. 35.