4251. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

25 ноября 1903 г. Ялта.

Дуся, немецкая лошадка, посылаю рекомендацию*, о которой ты писала. Думаю, что я так написал. Если же не так, то пусть Егор подождет немного. Скажи ему, что я решил подождать еще немного, и если жена меня не вызовет наконец, то я уеду в Москву без всякого позволения. Так и скажи ему.

Получил письмо от Сулера*. Пишет, что у вас в театре не совсем благополучно, будто какие-то недоразумения. Если это правда, то жаль. Но думаю, тут пустяки, одни разговоры да слухи.

Ольга Михайловна выехала, теперь в Москве*.

Мать приехала в Москву*, и вы, т. е. ты и Маша, убедились наконец, что никаких у нас с ней недоразумений не было. Выехала она, потому что ей было очень, очень скучно, я настоял. Мне кажется, что в декабре она уже начнет скучать в Москве*, и тогда может поехать с Машей опять в Ялту*.

Погода изумительная, райская, ни одной сколопендры, ни одного комара; но боюсь, что как я на пароход, так и задует. Арсений полнеет, благодушествует, Шарик вырос, лает днем и ночью.

Значит, Немирович не читал моей пьесы в Общ<естве> любителей слов<есности>?*Началось с недоразумений, недоразумениями и кончится – такова уж судьба моей пьесы.

Если шуба будет тяжелой, то не проси тогда милости – отколочу, изобью вдребезги. Не вели класть ваты, не лучше ли какой-нибудь пух, вроде, скажем, гагачьего.

Если увидишь Костю*раньше меня, то скажи ему, что Софья Павловна*выздоровела.

Ну, обнимаю тебя и, схватив на руки, начинаю прыгать. Господь с тобой.

Твой А.

25 ноября.

Не скупись, старайся, чтобы шуба была полегче: ведь мне и в пальто теперь тяжеловато.

На конверте:

Москва. Ольге Леонардовне Чеховой.

Петровка, д. Коровина, кв. 35.