4108. М. П. ЧЕХОВОЙ

24 мая 1903 г. Москва.

24 мая 1903.

Милая Маша, я все еще в Москве. Сегодня был у проф<ессора> Остроумова, он долго выслушивал меня, выстукивал, ощупывал, и в конце концов оказалось, что правое легкое у меня весьма неважное, что у меня расширение легких (эмфизема) и катар кишок и проч. и проч. Он прописал мне пять рецептов, а главное – запретил жить зимою в Ялте, находя, что ялтинская зима вообще скверна, и приказал мне проводить зиму где-нибудь поблизости Москвы, на даче. Вот тут и разберись! Как бы то ни было, надо искать теперь для зимы убежище*. Предлагает Якунчикова, предлагает Телешов построить дачу, предлагает Сытин… За границу я не поеду, останусь под Москвой и буду жить у Якунчиковой на Наре, куда уезжаю завтра. Мой адрес: Ст<анция> Нара Брянской ж<елезной> д<ороги>. Для телеграмм просто так: Нара Чехову. Ольга уже была там, ей понравилось.

Пришли мне в Нару*мои сетчатые фуфайки (нитяные, из сетки; их у меня три), пару или трое кальсон из полотна и пиджак не суконный, темный с полосками, без подкладки; постарайся сделать так, чтобы в посылке было меньше 7 фунтов. В августе я непременно приеду*.

Мать и бабушка пусть собираются, в конце октября я возьму их к себе на подмосковную дачу*.

Если на мое имя есть письма, то зачеркни на адресе «Ялта» и напиши «Нара Брянской ж<елезной> д<ороги>» и опусти в почтовый ящик, не наклеивая новых марок. И пусть Арсений заявит об этом на почте, т. е. пусть скажет Бондареву, чтобы вся почта (кроме посылок и газет) высылалась мне в Нару.

Гурзуф и Кучук-Кой надо бы продать*.

Вчера я ужинал с Гольцевым*. «Русская мысль»*, по-видимому, приводится в порядок. Ее не продадут.

А ты бы высылала*мне хотя изредка «Крымский курьер» бандеролью, с 2-х копеечной маркой. От Художественного театра получил я тысячу рублей, как пайщик. Когда приедешь, купишь бумаг Кредитного о<бщест>ва.

Остроумов разрешил мне купаться.

Здоровье мое в общем недурно, жаловаться не на что. Обедаю хорошо. Почти ежедневно бывает у меня Маклаков.

Возле Морозова продается дача*с 20 десятинами земли, видно оттуда Новый Иерусалим, слышно звон, но до станции будет верст семь, а это далеко. Федотова продает свое чудесное имение с обстановкой, с рассрочкой, но тоже очень далеко.

Ну, поклонись мамаше и всем живущим в нашем доме. Судя по газетам, в Ялте теперь дожди*, чему я рад весьма. Будь здорова.

Твой А.

Остроумов обрадовался мне, целовался, но все-таки показался мне грубым поповичем. Все время говорил мне ты, на манер Зембулатова.

Погода здесь чудесная.