4156. Вл. И. НЕМИРОВИЧУ-ДАНЧЕНКО

22 августа 1903 г. Ялта.

22 авг.

Милый Владимир Иванович, пьеса Найденова хороша*, только нужно, чтобы главное действ<ующее> лицо – Купоросов был переделан в человека хорошего, ясного, более определенного, чтобы обстановка была поскромнее, без телефона и прочей пошлости (обстановка в пьесе возбуждает ожидания, которые не сбываются), и чтобы герои – Теплов и учительница – в конце IV акта не говорили о деньгах и не писали писем. В обстановке скромной, не кричащей, не режущей глаз и ушей, в покойных, очень покойных, скромных тонах пьеса может пройти с большим успехом. Вот тебе краткое мнение о пьесе*.

Ну-с, что касается моей собственной пьесы «Вишневого сада»*, то пока все обстоит благополучно. Я помаленьку работаю. Если немножко и опоздаю, то беда невелика, обстановочную часть в пьесе я свел до минимума, декораций никаких особенных не потребуется и пороха выдумывать не придется. Пока здоровье мое превосходно, лучше и не надо, так что работать могу.

Председатель комитета министров – это больше почетная должность, которую занимают обыкновенно министры, уже кончившие свою карьеру (Бунге, Дурново). О диктаторстве*, про которое ты пишешь, мне кажется, не может быть и речи.

В Москве предполагаю жить и зимою. Приеду к ноябрю. Буду рад посмотреть «На дне»*, которого я еще не видел, и «Юлия Цезаря», которого предвкушаю*. Во втором акте своей пьесы реку я заменил старой часовней и колодцем*. Этак покойнее. Только во втором акте вы дадите мне настоящее зеленое поле и дорогу и необычайную для сцены даль.

Ну, да хранит тебя создатель. Я прочитал письмо Ольги*и повторяю: я за пьесу Найденова. Только, конечно, нужно кое-что переделать. Кое-что, не более.

Будь здоров и весел. Обнимаю тебя.

Твой А. Чехов.