3819. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

31 августа 1902 г. Ялта.

31 авг.

Отчего ты не получаешь моих писем*, дуся? Не знаю. Я пишу тебе почти каждый день, редко пропускаю. Прежде писал в Тарасовку*, а теперь по твоему приказанию в д. Алексеева*.

Ну-с, в эти последние 4 дня я был нездоров, кашлял, тянуло всего, а теперь как будто ничего, только кашель остался. Вообще здесь я кашляю больше, чем на севере. Ты пишешь*: «Как же ты меня зовешь в Ялту, раз ты сам говорил, что мне нельзя ехать? Не понимаю. Вообще ничего не понимаю». Я звал тебя в Ялту и при этом писал, чтобы ты попросилась у Таубе и Штрауха. Не я говорил тебе, что тебе нельзя ехать, а доктора. Ты пишешь, что вообще ничего не понимаешь. Чего, собственно, не понимаешь? Я выражаюсь как-нибудь иносказательно? Я обманываю? Нет, нет, нет, дуся, это все нехорошо.

Получил письмо от М. С. Смирновой*с фотографиями и от Лили*. Отвечать им едва ли я соберусь когда-нибудь; скажи им, что не пишу, потому что скоро приеду*и увижусь с ними. Скажи, чтобы Мария и Наталия прислали мерки со своих ног*, без мерок нельзя купить башмаков.

В Ялте жарко, дождей нет совсем, и похоже, будто не будет, по ночам я обливаюсь потом. Чернила сохнут. А ведь завтра сентябрь! Деревья в саду не пропали, но и ни на один вершок не выросли.

Если урядник уступит свой участок*, то все же у нас берега не будет. А без своего берега нельзя. Тогда уж лучше взять около Алексеевых*, у уделов. Лучше же всего – подождать случая.

Пьесы Найденова еще не читал*. Как-то не тянет. Читаю богословские журналы*и вообще журналы*. Ну, будь здорова, дуся моя. Теперь я стал получать от тебя письма чаще, спасибо за это. Пиши же, не ленись, собака моя хорошая, девочка моя великолепная… Целую тебя и обнимаю много раз.

Твой А.

На конверте:

Москва. Красные ворота, д. Алексеевой.

Ее высокоблагородию Ольге Леонардовне Чеховой.