3802. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

18 августа 1902 г. Ялта.

18 авг.

Дуся моя милая, в Ялте ужасно жарко, так жарко, что сил нет, и я уже стал помышлять о том, не удрать ли мне отсюда. И народ уже стал ходить, визитеры сидят подолгу – и я отчаянно и молча злюсь. Сегодня за обедом подавали очень сладкую, холодную мягкую дыню, я ел с большим наслаждением; после обеда пил сливки.

Прости меня, дуся, вчера я послал тебе неистово скучное письмо*. Не сердись на своего мужа.

Приходил Альтшуллер, требует от меня послушания, требует настойчиво и завтра явится выслушивать меня. Опротивело мне все это.

Сад наш в Ялте не высох. Высохла только трава. Еще не было от тебя писем, и я не знаю, как ты живешь. Живи веселей.

Обнимаю тебя тысячу раз, если позволишь, и целую. Целую каждый пальчик на твоей руке.

Твой А.

Кубышке и Цыгану*поклон особый.

Пиши каждый день.

С. П. Средину видели на днях в Москве; ее супруг*гостит до сих пор у Соколовых*. Ярцева*, как говорят, высылают из Ялты административным порядком, а за что – неизвестно; это человек невиннейший и ленивейший. Надежда Ивановна*, недовольная, с заплаканными глазами, на днях уезжает в Москву к своему художнику*. Манефы*нет в Ялте, начальница*одна теперь.

Дуся моя, пиши!!

На конверте:

Московско-Ярославская ж. д. Тарасовская пл.

Ее высокоблагородию Ольге Леонардовне Чеховой.

Дача Алексеевой, Любимовка.