3797. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)

29 июля 1902 г. Любимовка.

29 июль 1902.

Дорогой Алексей Максимович, пьесу Вашу я прочел*. Она нова и несомненно хороша. Второй акт очень хорош, это самый лучший, самый сильный, и я когда читал его, особенно конец, то чуть не подпрыгивал от удовольствия. Настроение мрачное, тяжкое, публика с непривычки будет уходить из театра, и Вы во всяком случае можете проститься с репутацией оптимиста. Жена моя будет играть Василису*, распутную и злющую бабу, Вишневский ходит по дому*и изображает татарина*– он уверен, что это его роль. Луку – увы! – Артему нельзя давать*, он повторится в ней, будет утомляться; зато городового отделает чудесно, это его роль, сожительница – Самарова*. Актер*, который очень удался Вам, роль великолепная, ее надо отдать опытному актеру, хотя бы Станиславскому. Барона сыграет Качалов.*

Из IV акта Вы увели самых интересных действующих лиц (кроме актера), и глядите теперь, чтобы чего-нибудь не вышло от этого. Этот акт может показаться скучным и ненужным, особенно если с уходом более сильных и интересных актеров останутся одни только средние. Смерть актера ужасна; Вы точно в ухо даете зрителю, ни с того ни с сего, не подготовив его. Почему барон попал в ночлежку, почему он есть барон – это тоже недостаточно ясно.

Около 10 августа я уезжаю в Ялту*(жена остается в Москве*), потом, в августе же, возвращусь в Москву*и проживу здесь, если не произойдет чего-нибудь особенного, до декабря. Увижу «Мещан»*, буду на репетициях новой пьесы*. Не удастся ли и Вам вырваться из Арзамаса*и приехать в Москву, хотя бы на неделю? Я слышал, что Вам разрешат поездку в Москву, что за Вас хлопочут*. В Москве переделывают Лианозовский театр в Художественный*, работа кипит, обещают кончить к 15 октября, но едва ли спектакли начнутся раньше конца ноября*и даже декабря. Мне кажется, постройке мешают дожди, неистовые дожди.

Я живу в Любимовке, на даче у Алексеева*и с утра до вечера ужу рыбу. Речка*здесь прекрасная, глубокая, рыбы много. И так я обленился, что самому даже противно становится.

Здоровье Ольги поправляется*, по-видимому. Она Вам кланяется и шлет привет сердечный. Передайте от меня поклон Екатерине Павловне*, Максимке*и дщери*.

«Мысль» Л. Андреева*– это нечто претенциозное, неудобопонятное и, по-видимому, ненужное, но талантливо исполненное. В Андрееве нет простоты, и талант его напоминает пение искусственного соловья. А вот Скиталец воробей, но зато живой, настоящий воробей.

В конце августа мы увидимся*, как бы то ни было.

Будьте здоровы и благополучны, не скучайте. Был у меня Алексин*, говорил о Вас хорошо.

Ваш А. Чехов.

О том, что пьесу получили обратно, напишите строчку. Мой адрес: Неглинный пр., д. Гонецкой.

С названием не спешите*, успеете придумать.