Обращаемся к родословию Христову по евангелию от Луки, отдельно взятому.

При рассмотрении этого родословия открывается, что оно от Адама до Авраама идет совершенно согласно с ветхозаветными родословными таблицами и историей; от Авраама до Давида – согласно и с теми и с Матфеем; от Давида до плена вавилонского оно несогласно с Матфеем, но несогласие, очевидно, от того, что Лука ведет родословную Христа по другой линии от Давида – через Нафана, а не через Соломона, как у Матфея (Лк.3:31). Между тем род Нафанов неизвестен из книг ветхозаветных; вот почему поименованных у Луки лиц между Нафаном и Салафиилем нет в ветхозаветных родословных таблицах. О роде Нафана известно только то, что у Нафана было потомство, что оно непрерывно продолжалось и было известно даже после времен плена вавилонского (Зах.12:12, 13). Родословие Христово по Луке, доселе отличное от Матфеева, сходится снова с ним в Салафииле и Зоровавеле (Лк.3:27) и снова расходится в их потомстве, так как они ведут родословную по разным линиям, и опять сходится в Иосифе-обрученнике.

Внимание новейших критиков и апологетов обращено при рассмотрении этого родословия, отдельно взятого, преимущественно на отношение числа лет от Нафана до Иосифа к числу членов, посредствующих между тем и другим. Некоторым из них кажется несообразным, чтобы от Давида до Иосифа могло прожить такое значительное число лиц в одном роде, какое насчитывает Лука (41 лицо). Если разложить 965 лет, протекших от смерти Давида до рождения Иосифа, то получим на каждое лицо, круглым числом, по 23½ года, а это, по мнению их, невероятно. Вследствие этого они прибегают к предположению, что не каждое из исчисленных у Луки имен есть обозначение отдельной личности, но что некоторые из них, может быть даже многие, могли принадлежать одному и тому же лицу, по обычаю иудеев. Это предположение основывают они, в свою очередь, на частом повторении одних и тех же имен: от Нафана до Иосифа Лука насчитывает 4 Матфата, 4 Иосифа, 3 Ионана, 2 Иуды, 2 Левия, 2 Мелхия; эти имена должны будто бы считаться собственно не именами, а только чем-то вроде отчества или прозвания, которое должно соединять с предшествующими именами. Но подобный ответ на вопрос едва ли опять можно счесть удовлетворительным.

Посмотрим на дело прямее и проще: действительно ли так несоответственно число лет с числом лиц, если и считать от Нафана до Христа 41 лицо? Не недоразумение ли, или не придирка ли в подобном вопросе отрицательной критики, и следует ли апологии прибегать к ответам, основанным на предположениях, подобных сейчас указанному? Напротив, кажется, нисколько не мало положить, круглым числом, на каждый род по 23½ года, и мы видели уже, что точные исторические данные побуждают принять не более, как около этого число лет. Гофманн считает более сообразным с числом лет от Давида до Христа то число лиц, какое находится у Матфея, потому что у Матфея приходится вообще по 33 года на род, – число, действительно, очень естественное, которое справедливо может назваться средним периодом деторождения. Но при сем он забывает как будто или опускает из виду то обстоятельство, что ветхозаветная история из 31 рода от Давида до Христа 19 отсчитывает на период от Давида до плена вавилонского, и затем к периоду послепленному, почти на 600 лет, по Матфею остается уже собственно только 12 родов или 13. А это обстоятельство не позволяет нам разлагать общее число лет от Давида до Христа (1065 лет) на общее число лиц (31 лицо) между тем и другим посредствующих. Периоды и лица разделены здесь самой историей, и ни число лиц, ни число лет в обоих периодах не равны между собой, даже находятся в обратной пропорции. Если же поэтому мы будем разлагать число лет до плена на лица, жившие до плена, а число лет после плена на живших в это время – отдельно, то вовсе не выйдет у Матфея такого естественного соответствия, какое находит Гофманн. При таком обороте дела становится, напротив, гораздо более сообразным число лиц от Нафана до Христа, по Луке, с числом лет от первого до рождения последнего. Если 23½-летний промежуток времени от одного лица до другого оправдывается точными наблюдениями историческими над лицами царской Давидовой линии от Давида до плена, то отчего же не допустить такой же промежуток времени между лицами потомства Нафанова? Если до времен плена мог быть таков этот промежуток, то, конечно, мог быть таков же и после времен плена, тем более, что у Луки нет ясных следов разграничениядоипослеплена, и потому нет препятствий, как у Матфея, делить 1065 лет от Давида до Христа на всю совокупность лиц, между тем и другим живших. После этого сама собой рушится, со всеми своими основаниями, гипотеза, будто не все имена, в родословии Луки встречающиеся, суть обозначения отдельных лиц. Нет надобности опровергать ее, потому что она не имеет самостоятельных оснований, а только вынуждена мнимым несоответствием числа лиц с числом лет, ими прожитых; и когда ясно, что несоответствие лишь мнимое, значит, нечего и говорить о том, что и имело свое основание только в этом мнимом несоответствии. Впрочем, не можем не заметить, что странно, даже может быть более чем странно, из повторения нескольких имен заключать, будто то или другое имя – не имя, а отчество или прозвание и т. п. Всюду случалось и случается, что в одном семействе, особенно если оно многочисленно, несколько лиц называют одним именем, а еще чаще случается, что имена становятся родовыми и как бы наследственными. Что же тут странного, что в период времени, из 1000 лет состоящий, явилось, например, 4 Матфата, 4 Иосифа, 3 Ионана и пр.? Да это не только возможно, но мы положительно знаем, что у евреев именно был обычай давать сыновьям своим имена предков и родственников, и неверность сему обычаю была делом почти неслыханным. Вспомните обстоятельство, записанное в евангелии от Луки же, когда нарекали имя крестителю Иоанну (Лк.1:59, 61, 63). Надобно дивиться не тому, что много, а тому, как так мало, в такой длинный период времени, встретилось одинаковых имен в родословии Христа по Луке; именно таковых повторений имен следовало бы ожидать более, чем сколько их было на самом деле по сказанию Луки, а – тут удивляются, что много!