Ев. Матфей, начав родословную таблицу Христову с Авраама, которому даны были первые обетования о происхождении от него Мессии, и проводя ее через Давида, которому те же обетования были повторены, ведет оную далее чрез царский род Давидов, так как Мессия, по тем же обетованиям, долженствовал быть наследником престола и всех прав отца Своего Давида. Генеалогист разделяет всю эту таблицу на три части: от Авраама до Давида, от Давида до плена вавилонского и от плена до Христа (Мф.1:17). В первой части родословия от Авраама до Давида показания Матфея совершенно согласны с ветхозаветными родословными таблицами и историей: лица, упоминаемые в преемстве у Матфея, помещены в преемстве и в ветхозаветных генеалогиях. В дальнейшем ряде лиц рода Давидова до плена показания Матфея не совсем согласны с ветхозаветными генеалогическими таблицами, так как он совсем опускает некоторые лица родословия, как будто бы их совсем и не существовало: между Иорамом и Озией пропущены три царя – Охозия, Иоас и Амасия (Мф.1:9); между Иосией и Иехонией опущен Иоаким (впрочем в некоторых кодексах греческих, а за ними и в нашем славянском и русском переводах это имя внесено в родословие, Мф.1:11). В третьем отделении, начиная с Салафииля и Зоровавеля, показания Матфея еще более отступают от ветхозаветных свидетельств, а относительно потомства Зоровавеля евангелист совершенно разногласит с писателем 1-й кн. Паралипоменон, который, по-видимому, хотел также указать генеалогию рода Давидова, насколько это возможно было в его время (1Пар.3, 18 и дал.). Наконец евангелист разногласит, по-видимому, и сам с собой: сказав, что от плена до Христа родов 14, как и в первых двух частях, насчитывает их сам же только 13. На искусственность генеалогии указывает, по-видимому, и то обстоятельство, что во всех трех частях её он указывает равное число членов, по 14, всех 3×14. Итак, относительно родословия Христова по Матфею, взятого отдельно, представляются следующие вопросы: что значат отступления Матфея от ветхозаветных генеалогий во 2-м отделе его родословия и потом – совершенное разногласие их в 3-м отделе? Что значит разногласие его с самим собой в счете членов 3-го отдела родословия? И что значит эта искусственная симметрия членов 3×14? Свидетельствует ли все это против исторической достоверности родословной таблицы Христовой, представленной у Матфея?

1) Прежде всего обращает на себя внимание пропускчетырехцарей во 2 отделе родословия: между Иорамом и Озией (Мф.1:8) надобно бы поместить Охозию, Иоаса и Амасию; потом между Иосией и Иехонией – Иоакима (Мф.1:11). Что это значит? Ответ, в сущности, прост: евангелист, как и всякий еврей, мог видеть из своих священных книг, что в указанных местах генеалогии действительно пропуск, следовательно – намеренный, так как генеалогия царского рода Давидова не могла быть неизвестна писателю. Но при нападках отрицательной критики и сами апологеты некоторые пустились в мудрствования и запутали ответ, подавая противникам повод к новым нападениям. Так, для того, чтобы оправдать евангелиста во взводимом на него обвинении, будто опуская четырех царей из родословия Христова, он явнопротиворечитветхозаветным родословным таблицам и истории, одни из апологетов хотели объяснить это опущение тем, будто в тех экземплярах родословных ветхозаветных таблиц, которыми пользовался евангелист, были опущены эти цари по ошибке и недоразумению писцов, т. е. будто евангелист пользовался неисправным экземпляром и сам ошибся, следовательно вина не на нем.

«По свидетельству Флавия, говорит один из таких апологетов, Ирод I сжег все родословные таблицы иудеев форменные, т. е. имеющие форму и значение документов, не пощадил, конечно, и родословных таблиц дома Давидова, так как и цель сожжения была именно та, чтобы лишить потомков Давида мысли о соперничестве в правах на престол иудейский с ним, Иродом, по происхождению идумеянином, следовательно, не из рода Давидова, следовательно, незаконным царем над Израилем. Значит, могли оставаться в руках и быть в употреблении родословные таблицы лишь частные, и – разумеется – более или менее неисправные, и исправлявшиеся лишь на память, по преданию. И в этих-то местах, которые неправильными являются у Матфея, именно и могли быть неправильными эти частные таблицы. Дело вот в чем: современниками опущенных Матфеем трех царей иудейских Охозии, Иоаса и Амасии, в израильском царстве были Иоахаз, Иоас и частью Осия. Поздний переписчик или исправитель рукописи родословной, которой пользовался Матфей, мог легко смешать Охозию с Иоахазом, принять Иоаса иудейского за Иоаса израильского, и так как израильских-то царей ему было не нужно, то он и опустил их, т. е. опустил Охозию и Иоаса иудейских, принимая их за царей израильских; Амасию же, имевшего другое имя Узии, он мог смешать с Осией израильским и – тоже опустить, и таким образом, от Иорама прямо перешел к Озии. Вот и произошла здесь ошибка у Матфея, пользовавшегося неисправной рукописью. Точно то же могло произойти и с опущением Иоакима между Иосией и Иехонией: Иехония – по-еврейски Иоахин, очень похоже на Иоаким. Переписчик неискусный увидел повторение дважды одного и того же имени, не рассмотрев различия окончаний и – не справившись с делом, одно из них выкинул, а на деле оказалось, что опущен Иоаким и остался Иехония».

Все это, продолжает апологет, очень естественно, тем более, что еврейские имена помянутых царей действительно очень сходны. Все это, заметим мы, со своей стороны, конечно, могло быть; смешение имен действительно могло произойти в рукописи какого-нибудь переписчика, пожелавшего, несмотря на свое неведение, быть исправителем. Но чтобы евангелист Матфей мог допустить подобную ошибку, составляя родословную Христа для уверовавших из евреев, знакомых с этим делом и, конечно, с особым интересом следивших за родословной дома Давидова, так как они знали, что из Давидова дома должен был произойти их Мессия, притом составляя родословную, которая имеет такое важное значение в евангелии Матфеевом, как изъясняющая исполнение древних пророчеств и обетований в лице Иисуса Христа, – чтобы говорим, мог допустить такую ошибку Матфей, сам еврей и, конечно, хорошо знакомый с еврейскими родословными таблицами, особенно рода Давидова и особенно своего Учителя и Господа, этого, кажется нам, положительно допустить нельзя; это как-то странно и невероятно – запутаться в родословии такого великого лица, которого ожидали все из рода Давидова, или, не справившись, писать неверно. Пусть Ирод сжег родословные таблицы евреев; в таком случае можно было ошибиться в именах ближайших предков Христа, а не в именах помянутых лиц, – о них пишется в священных книгах еврейских, а Ирод не сжег же все экземпляры их, бывшие в употреблении; он мог отобрать и сжечь только частные записи родословные. Гипотеза или объяснение теряет всю свою вероятность, представляя евангелиста в таком невыгодном свете и в таком невероятном положении. Нет, так оправдывать евангелиста значит только давать лишнее оружие в руки отрицательной критике, могущей заключить, что если к таким средствам прибегает апологетика, то значит, в этом, по крайней мере, пункте, она не имеет твердой опоры. Нет, гораздо вероятнее и правдоподобнее, лучше же сказать – можно считать несомненным, что Матфей намеренно опустил в своей генеалогической таблице Христа имена помянутых царей. Иудеи для облегчения памяти в запоминании имен родословных имели, несомненно, обычай опускать из таблиц некоторые менее замечательные имена, указывая имена лишь более важных членов родословия. Примеры подобных опущений можно видеть в некоторых таблицах ветхозаветных книг (1Пар.8:1; ср. Быт.46:21; еще 1Ездр.7:3; ср. 1Пар.6:7 и др.). Следуя обычаю, то же самое сделал и Матфей в родословии Христовом, – частью для облегчения памяти читателей, частью для того, чтобы во всех трех частях родословия было по 14 родов, чего, конечно, не было бы, если бы он поименовал опущенных царей. Он мог опустить их, сообразно обычаю, и должен был опустить, чтобы вышло число 14 родов в каждом отделе, которое, несомненно, евангелист имел в виду по какой бы то ни было причине (Мф.1:17). Но почему он опустил именно этих царей? Нельзя считать неосновательным того ответа на этот вопрос, что генеалогист опустил их, как царей нечестивых. Охозия, Иоас и Амасия находились в ближайшей родственной связи с домом Ахаава, состоявшего под особенным проклятием Божиим (4Цар.9:7–8), простирающимся, по слову Самого Бога через Моисея, до третьего и четвертого рода ненавидящим Его (Исх.34:7. Родство это состояло в том, что Иорам имел супругой Гофолию, дочь Ахаава, от которой родился Охозия). И сами они были особенно нечестивы, как выразительно замечается об них в книгах Царств и Паралипоменон. А что касается до Иоакима, то это просто был дикий деспот и зверь-злодей, при котором кровь пророков лилась в Иерусалиме, как замечают писатели книг Царств и Паралипоменон. Таким образом Матфей, опуская в родословии четырех царейнамеренноза их нечестие, для облегчения памяти читателей и для соблюдения нужной для него симметрии в числе членов всех отделов родословия, вовсе не противоречит ветхозаветным родословным таблицам, а только следует обыкновению иудеев, и, следовательно, на этом основании заподозревать историческую достоверность его генеалогии совершенно неосновательно. Знание истории и рода Давидова он доказал в предшествующем ряду, и притом линия, прерванная пропуском, снова восстанавливается в том же роде и в прямой нисходящей его линии, и каждый иудей мог знать, что царь Озия хотя и не сын, но также прямой потомок царя Иорама и сам собой заставляет предполагать трех ему предшествующих и после Иорама один за другим преемственно следовавших царей. Точно то же должно сказать и о пропуске Иоакима, если и в самом деле этот пропуск сделан самим евангелистом.

2) Более важным, по-видимому, представляется разногласие Матфея с писателем 1-й кн. Паралипоменон относительно Салафииля и Зоровавеля и потом – относительно потомков последнего.

Что касается Зоровавеля, то евангелист выражает отношение его к Салафиилю словами:Салафииль родил Зоровавеля(Мф.1:12), тогда как по показанию писателя 1-й кн. Паралипоменон (1Пар.3:18–19) Зоровавель является сыном Федаии, а Салафиилю приходится племянником. Правда, по славянскому чтению в этом месте книги Паралипоменон стоит:сынове Салафиилевы–Зоровавельи пр., но чтение это явилось неизвестно, как и откуда, потому что и в еврейском подлиннике и в греческом переводе LXX читается:и сыны Федаии – Зоровавельи т. д. Для того, чтобы оправдать евангелиста и вместе оставить неприкосновенными еврейский и греческий тексты, можно бы с пользой прибегнуть к некоторым предположениям, если бы предположения какие бы то ни было здесь были нужны. Но нужды в них не оказывается никакой, потому что во многих местах Ветхого Завета Зоровавель называется прямо сыном Салафииля (1Ездр.3:2, 3:8, 5:2; Неем.12:1; 2Ездр.5:5; Агг.1:1, 1:12, 1:14, 2:23), и следовательно, евангелист по праву мог сказать:Салафиил родил Зоровавеля. Впрочем, в указанных местах можно открыть некоторые следы едва заметного различения отношений, в каких находился Зоровавель к Салафиилю, именно: у пророка Аггея Зоровавель называется только «Салафиилевым», тогда как писатели 1-й и 2-й кн. Ездры и писатель книги Неемии называют его прямо «сыном Салафииля»; и это, впрочем, весьма тонкое различие может наводить на некоторые более или менее вероятные заключения для примирения вышепоказанных разностей, т. е. можно и нужно полагать, что здесь имел место, имевший тогда обширное приложение, закон ужичества и усыновления. Но, во всяком случае, важно то, что где в Ветхом Завете ни говорится о Зоровавеле (исключая указанного места 1-й кн. Паралипоменон), он считается везде Салафиилевым, а не Федаииным.

3) Самым важным представляется кажущееся разногласие Матфея с писателями ветхозаветными относительно потомков Зоровавеля: из сынов Зоровавеля, исчисленных 1Пар.3:19–20, евангелист ни об одном не упоминает, а называет Авиуда, из ветхозаветных родословных и истории совсем неизвестного. Да и вообще, из последующих потомков Зоровавеля, исчисленных в последующих стихах той же главы 1-й кн. Паралипоменон, евангелист никого не называет. Это разногласие, впрочем, решить не так трудно, как то представляется с первого взгляда, и оно нисколько не удивительно, хотя и удивляются ему.

а) Несомненно или то, что писатель 1-й кн. Паралипоменон в указанном месте называет не всех сынов Зоровавеля, или то, что один или несколько, а может быть, и все, имели не по одному имени, как то было в обычае у евреев. Считаем это несомненным потому, что писатель 2-й кн. Ездры (2Ездр.5:5), кроме поименованных в кн. Паралипоменон, называет еще Иоакима, сына Зоровавелева. Вероятнейшим кажется, по-видимому, то, что этот Иоаким имел другое имя, и именно одно из тех, которые упоминаются в 1-й книге Паралипоменон. Вероятнейшим это кажется потому, что писатель этой последней книги, по-видимому, хочет перечислить всех сынов Зоровавеля, когда по исчислении говорит определительно «пять» (1Пар.3:20), а между ними Иоакима нет. Но которое бы из этих заключений ни принять, вопрос – почему Матфей не согласен с писателем 1-й кн. Паралипоменон, решается сам собою. Если кроме пяти сынов Зоровавеля, по 1-й кн. Паралипоменон, был шестой, по 2-й кн. Ездры, то мог быть и седьмой, по Матфею; если один из названных в 1-й кн. Паралипоменон имел еще имя Иоакима по 2-й кн. Ездры, то другой мог иметь и имя Авиуда по Матфею. Но, во всяком случае, говорим, исторической неверности в родословии Матфея в этом пункте никоим образом доказать нельзя, то ли, другое ли примем объяснение.

б) Впрочем, кроме указанных сейчас, представляется и еще несколько объяснений весьма правдоподобных относительно потомства Зоровавелева по Матфею и указаниям ветхозаветным. Именно: представляется вероятным предположение, что Матфей и в последнем, так же как и во втором отделе родословной, не представляет непрерывно последовательного преемства родов, а опустил несколько лиц по своему обычаю для высказанной нами цели. Что пропуск и здесь возможен, это более, чем вероятно, когда сообразим число родов в 3 отделе родословия с числом лет, соответствующих по Матфею этим родам. Родов здесь собственно 13, а число лет гораздо большее, чем сколько прошло от Давида до плена (во 2 отделе), хотя в этот Давидов период, по точным историческим данным, прошло 19 родов. Известно, что от плена до Христа прошло около 550 лет, и к этому числу надобно приложить, по крайней мере, еще лет 40 из времени плена, соответствующих Салафиилю и Зоровавелю, которые родились и выросли во времена плена, а это все составит около 600 лет. Если теперь в период от Давида до плена, в течение 450 лет прожило 19 родов, то странно думать, будто число 600 лет может быть разложено не более, как на 13–14 родов. От Давида до плена промежуток между отцом и сыном круглым числом занимает всего 23½ года, и нет основания думать, будто бы со времени плена вдруг этот промежуток почти вдвое увеличился и стал состоять из 43½ годов, особенно когда принять в соображение, что срок жизни человеческой постоянно, с течением времени, сокращается. 25 лет можно считать средним почти числом на каждого, как это и подтверждается историческими данными относительно царей иудейских, исчисленных во 2 отделе родословия. Но если многие рожали и в более раннем возрасте, тогда как позже 45-летнего возраста рождение детей встречается реже, то остается ничем не наполненный период времени, который и должен пасть на пропущенные (предположительно) лица 3 отдела. Вообще же, при пособии хронологических соображений, можно признать за несомненное, что не только во 2 и 3 отделах родословия Христа у Матфея, но даже и в 1, существуют пропуски, так как невероятно, будто от Салмона до Давида, в продолжение 360 лет, прошло только 3 рода, хотя Матфей в этом случае совершенно верен показаниям ветхозаветных родословных таблиц и истории. Как бы то ни было, но дело в том, что, основываясь на этих соображениях, мы можем легко допустить, что Авиуд, Матфеев, был внуком или даже правнуком Зоровавеля, и что евангелист просто пропустил всех непосредственных сынов Зоровавеля. Что далее, после Авиуда, у Матфея не встречаем имен, сходных с указанными в 1-й кн. Паралипоменон (1Пар.3:20–24), это опять объясняется очень просто, как просто и могло быть. Евангелист проводит родословную линию не через Ананию, которого одного только потомки исчисляются в кн. Паралипоменон, а через потомка другого сына Зоровавелева, у которого, кроме Анании, было еще 4 или и более сына. И еще можно найти объяснение рассматриваемого разногласия Матфея с ветхозаветными родословными таблицами относительно потомства Зоровавеля: можно думать, что Матфей ведет род Зоровавеля не через сына, а через дочь его, или что то же – через зятя, мужа этой дочери, и через сыновей её. Так можно думать на основании обстоятельства очень замечательного. Писатель 1-й кн. Паралипоменон, при исчислении царской Давидовой отрасли, нигде не упоминает о женском колене; одна Салимит, дочь Зоровавеля, внесена сюда (1Пар.3:19). Конечно, нет причины предполагать, будто предшествующие лица не имели дочерей; но после этого, почему же одна дочь Зоровавеля удостоилась такой чести, что внесена в родословие наряду с мужским родом? Случайность видеть здесь опять странно; легче всего допустить, что от неё произошло многочисленное потомство, может быть, знаменитое даже. Но положим, – и незнаменитое, – не нужна была знаменитость ближайшим предшественникам Мессии, который должен был явиться в роде Давида, усеченном до корня, – но все же с правом можно думать, что Мессия мог быть отраслью её потомства. А надобно прибавить к этому еще, что и сам евангелист, если где вводит в свое родословие лица женского рода, то именно там, где они имеют особенное отношение к племени и роду Мессии. Царская отрасль рода Давидова имела родоначальницей Вирсавию, мать Соломона, и – вот она является в родословии (Мф.1:6). Рахава и Руфь являются в родословии потому же (Мф.1:5), так как они удостоились быть также родоначальницами Мессии.

Таким образом, разногласие Матфея в перечислении родов от Салафииля до Христа с родословной таблицей 1-й кн. Паралипоменон удобно объясняется и уже никак не свидетельствует против исторической достоверности генеалогии Христовой по Матфею.

4) Указание отрицательной критики, что Матфей противоречит самому себе, когда говорит, что во всех трех отделах родословия по 14 родов, а между тем в последнем насчитывает только 13, – указание, собственно, говоря пустое; это скорее придирка, нисколько и не похожая на дельное возражение против исторической достоверности генеалогии, и нам кажется, совершенно напрасно некоторые апологеты затруднялись в объяснении этого пункта и хитрили. Так, Ебрард полагает, что Мария, обрученница Иосифа, составляет здесь 14-й род. Но имя Марии упоминается здесь, очевидно, потому, что Христос был сын Марии, а не Иосифа, да и как отец и мать могут считаться за два рода? К чему такие и подобные хитрости? Как будто евангелист, опускающий некоторых членов генеалогии, не мог, в самом деле, насчитать в третьем отделе 14-ти родов! Дело проще: по всей вероятности, имя Иоакима между Иосией и Иехонией, действительно, пропуск одного из позднейших писцов, тем более, что в некоторых древних рукописях это имя значится в тексте самом, а не как позднейшая вставка. Если так, то второй отдел родословия надобно оканчивать Иоакимом, а третий начинать Иехонией и – выйдет в обоих последних отделах, как и в первом, ровно по 14 родов. Все возражение, говорим, пустое. Гораздо важнее вопрос, что значит эта симметрия членов во всех отделах родословия, к чему она? Почему генеалогисту захотелось во всех отделах насчитать поровну родов, и для этой цели он даже опускает некоторых членов, чтобы не вышло в каком-либо отделе более родов? Простейший ответ на этот вопрос тот, что генеалогист сделал это для облегчения памяти своих читателей, чтобы при этой симметрии легче и удобнее было запомнить родословие Мессии. Но почему он избрал именно число 14? В решении этого вопроса некоторые из толкователей и апологетов опять пускались в неумеренные и неуместные тонкости, которыми отрицательная критика опять не преминула воспользоваться для своих целей. Так, одни думали находить причину сего в самом числе 14. Это число, если написать его еврейскими буквами, составляет имя – Давид; но это, очевидно, раввинская игра буквами и словами. Другие видели причину в том, что 14 состоит из 2×7, а 7 – священное число; но текст говорит не о 2×7, а прямо о 14. Иные говорили, что здесь дело не в 14, а в 3, на которое разделено все время от Авраама до Христа, а 3 – священное число; но отчего в пространстве этих 3 насчитывается именно 14, на этот вопрос в указанном ответе ответа нет.Ориген, по своему аллегорическому способу толкования, ухитрился усмотреть причину сего в числе 42, получаемом из умножения 3×14, и видит в этом указание на 42 стана вышедших из Египта и вступивших в землю обетованную евреев. Но текст говорит не о 42, а о 3×14, и странно сопоставление числа станов еврейских с числом членов в родословии Мессии; такое толкование возможно только при неумеренном аллегоризме и фантастической игре. Визелер говорит, что от Авраама до Давида прошло действительно 14 родов, а последние два отдела, так сказать, уже пригнаны к этому числу; но едва ли и то правда, что от Авраама до Давида прошло 14 родов, а потом – к чему же было искусственно подгонять именно к этому числу? Все это искусственно и неубедительно, и – в этой и подобной искусственности путаются апологеты совершенно напрасно. Как образец подобной искусственности, выписываем еще довольно подробно развитое мнение Гофмана.

«Матфей, говорит он, пишет для уверовавших из евреев и в самом начале своей книги представляет доказательство для них, что Иисус есть Мессия, на котором исполнились обетования, данные Аврааму и Давиду. Это доказательство заимствует он из самой истории народа еврейского, расположенной хронологически в отношении ко времени рождения Христа, и в этой хронологической конструкции находит доказательство Его мессианства. Ибо в самом деле, математическое отношение хронологической численности трех отделений родословия, расположенных по трем главным эпохам народной жизни, от Авраама до Давида, от Давида до плена и от плена до Христа, не может прямо не броситься в глаза. От Авраама до Давида – тысяча лет (круглым числом), от Давида до Христа – тысяча лет (круглым числом). Оба периода разделяются на две равные половины: первый – рабством египетским, последний – рабством вавилонским. Эта ровная величина времен не могла не показаться знаменательной генеалогисту и могла подать повод – основать на этом апологетическую идею. Что иудеи, как и вообще восточные народы, считали время по возрастам человеческим, это всякому известно. В книге Бытия Бог говорит Аврааму: знай, что потомки твои будут в порабощении и в угнетениичетыреста лет; после сего они выйдут сюда с великим богатством. Вчетвертом родевозвратятся они сюда (Быт.15:13, 14, 16). Из этого места видно, что 4 возраста составляют 400 лет (Быт.15:13), следовательно, возраст считался в 100 лет во времена Авраама. Но во времена Моисея возраст считался в 70 или много – 80 лет (Пс.89:10), а если считать поколение со времени деторождения, то он низойдет до 50 лет. 100-летний возраст продолжался таким образом от Авраама до Моисея, следовательно, около 600 лет; отсюда до Давида в продолжение 400 л. – 50-летний возраст. Если теперь к 6-ти 100-летним родам от Авраама до Моисея причислить 50-летние роды в продолжение 400 лет от Моисея до Давида, то и выйдет 14 родов от Авраама до Давида. Далее, мы видим естественное постепенное сокращение жизни человеческой, так что позднейшие потомки никак не могут быть сравниваемы в этом отношении с древними предками. От Давида до плена вавилонского, в продолжение 500 с небольшим лет, могло быть таким образом гораздо более родов, чем в 400 лет от Моисея до Давида. Матфей, действительно, насчитывает в это время 14 родов, – следовательно, возраст здесь берется в 36 лет. Вероятно, таков и был в это время круглым числом возраст человеческий, если исключить время до деторождения, с которого начиналось новое поколение. Так было и в последний период от плена до Христа, как можно заключить и из слов Самого Христа:не мимоидет род сей, дóндеже вся сия(т. е. разрушение Иерусалима)будут(Мф.24:34), а это разрушение произошло спустя 37 лет после сего пророчества. Таким образом, и в 3-м последнем 500-летнем периоде от плена до Христа является, как и в предшествующем, 14 родов. Если принять это мнение, заключает Гофманн, то Матфей освободится – и по праву – от упрека в произвольной симметрии».

Но принять этого, мы, со своей стороны, полагаем, совершенно нельзя, во-первых, потому, что Матфей насчитывает по 14 родов в каждом отделе с явными опущениями некоторых членов, как мы видели; во-вторых, потому, что возраст рода, как еще увидим, должен быть меньше, чем определяет апологет; и, в-третьих, потому, что очень уж искусственно и натянуто такое объяснение, и эта искусственность и натянутость подрывают его вероятность и лишают его силы. Странным представляется, когда глубокое богодухновенно-просвещенное воззрение хотят совместить с каким-то детским мелочным пристрастием в праздной игре остроумия, как будто евангелист не мог для выражения своей мысли найти другого средства, кроме этой совершенно внешней и чуждой для самых мыслей симметрической формы; потому – чуждой и внешней, что задача жизни и истории еврейского народа вовсе не в том, чтобы в каждом периоде той и другой повторялись 14 родов. Другое дело, если бы в каждом периоде действительно было по 14 родов. Но когда это, видимо, не так, то еще страннее после этого предполагать, что писатель богодухновенный намеренно, так сказать, обманывает себя и других, выдумывая симметрию, которой на самом деле не бывало, для доказательства или выражения глубокой мысли, которая вовсе не нуждается в симметрии, и которая чем серьёзнее, тем менее должна допускать праздной игры остроумия и еще менее натянутостей и неточностей и хитренья. Все это не к тому, конечно, чтобы обвинять евангелиста за его 3×14, а к тому, что указанные объяснения этой симметрии не могут быть сочтены удовлетворительными; это скорее образчики таких приемов апологии, каких следует избегать, если не хотим подавать поводов лишних отрицательной критике придираться для её целей ко всему, что отзывается натянутостью и неточностью. Нет, нужно объяснять эту симметрию проще: евангелист делает это для облегчения читателей, чтобы при симметрии членов родословия легче было запомнить генеалогию Христа; неточность в этом случае нисколько не в ущерб верности. Опять повторим: знание истории и рода Давидова он доказал самой этой, по-видимому, неточностью родословия; каждый еврей по своим священным книгам мог видеть, как генеалогист ведет дело. А почему Матфей останавливается на числе именно 14, – этого невозможно определить, да и совершенно не нужно, так как это совершенно безразлично для исторической достоверности генеалогии. Во всяком случае, остается несомненным то, что Матфей при такой родословной отнюдь не стоит в противоречии ни с ветхозаветными родословными, ни с собой; он опускает имена некоторых лиц, по обычаю иудеев, а приводит число родов в симметрию для облегчения памяти читателей. И всем этим никак не отрицается исторический характер и достоверность этого родословия.