Хорошо известно, что старообрядцы хозяйственно оказалось более состоятельными, чем православное население. Старообрядческие деревни обычно поражали путешественников порядком и достатком. Очень многие известные русские предприниматели и купцы — выходцы из старообрядцев: Морозовы, Рябушинские, Демидовы, Гучковы. В чем здесь дело?

Ныне очень популярна теория Макса Вебера, выводящая преимущественное развитие капитализма в протестантских странах из особенностей протестантизма. Тот же подход пытаются применить и к староверам. Говорят о «духе русского капитализма», об аналогиях между нашим расколом и западной реформацией и делают вывод, что именно раскол расчистил путь для продвижения капитализма в России. Однако все же получается довольно неубедительно. Дело в том, что старообрядцы — существенно иной случай, чем протестанты.

Дело в том, что старообрядческая вера догматически не отличается от ортодоксально православной. Есть отличия в обряде, но не в сущности веры. Старообрядцы наоборот считаю себя носителями подлинного традиционного православия и вообще русского менталитета. Они — носители той религиозной и бытовой традиции, которая сложилась на Руси вплоть до середины XVII века. Традиция же эта всегда исповедовала общинность и крайне настороженное отношение к богатству. И конечно же, старообрядцы ее соблюдали, причем в гораздо большей мере, чем православное население «никонианского» исповедания.

Поэтому подозрения относительно старообрядцев в их генетической любви к капитализму лишены оснований. Механизм раскрутки деловых качеств старообрядцев совершенно другой. Суть в том, что они как целая группа населения подвергались жестоким репрессиям в течение двух сотен лет. И прямые силовые репрессии, и экономические и прочие гражданские ограничения постоянно проводились русской властью при молчаливом согласии русской Церкви. А значит, вопрос выживания для раскольников был крайне актуален. И они его пытались решить путем более рационального хозяйственного поведения. Огромное трудолюбие старообрядцы направляли на накопление значительных богатств, овеществленных в виде хозяйственных предприятий — фабрик, заводов, торговых контор и проч. Причем эти предприятия передавались от отца к сыну, образуя династии, которые в конце концов и заняли лидирующие позиции в деловой капиталистической жизни России.

Следует подчеркнуть глубокие отличия «старообрядческого капитализма» от «протестантского». Как указывалось, религиозная этика старообрядцев не отличается от этики остального православного населения России. И идея стяжательства не была основной в их хозяйственной деятельности. Антибуржуазные традиции среди старообрядцев были не менее сильны, чем по всей России. По сути дела, «старообрядческий капитализм» был «капитализм по послушанию». Крепкие старообрядческие дельцы рассматривали свое дело как послушание, данное всей старообрядческой общиной. Старообрядческий предприниматель прежде всего работал на общину, на своих единоверцев, на их поддержку. Огромная благотворительность, которую осуществлял такой «делец» обычно находилась в тени, внутри старообрядческого общества и не афишировалась. Без этой благотворительности старообрядческое общество просо не выжило бы.

У старообрядцев существовала определенная двойная мораль: отношение к «своим» было совершенно отлично от отношения к «чужим» — православным «никонианам». Нельзя сказать, что они шли на обман внешних. Нет, это исключала православная этика, носителями которой безусловно были старообрядцы. Но любовь, милость и благотворительность были обращены к «своим». На предприятиях старообрядцев в основном работали «свои», и «хозяин» предприятия стремился сделать из него братскую общину, большой дом, построенный на семейных принципах. Между старообрядческими предпринимателями существовала круговая порука, которая помогала каждому из них «выходить в люди». В общем, коммерсанты–староверы были убежденными коллективистами. И эта коллективистская ментальность в значительной степени поддерживалась экстремальными обстоятельствами, в которые были поставлены старообрядцы.

Итак, хозяйственная активность старообрядцев в основном обусловлена психологией «малых сообществ», которые стремятся выжить в неблагоприятной для них среде. Старообрядческое общество хозяйственной деятельности придавало очень большое значение, потому от этого напрямую зависело их выживание. В результате этого, несмотря на ограничения, раскольники опережали православных по этому параметру и становились лидерами капиталистической гонки.

Наконец, следует отметить еще одно. «Старообрядческий капитализм» не был подлинным западным капитализмом. Это был «как бы капитализм», капитализм для внешних, но коммунизм для «своих». Подтверждением этой мысли служит следующий сюжет.

Выговская пустынь. В конце XVI в. на реке Выге Олонецкой губ., вдали о цивилизации, возникла старообрядческая пустынь. Основал пустынь Даниил Викулов — лидер одной из беспоповских общин. Трудные условия проживания требовали особого ума и энергии. И вскоре нашелся человек, соответствующий задаче. Киновиархом был выбран Андрей Денисов (1674–1730 гг.), молодой монах, один из членов общины Викулова, человек огромных талантов — и религиозного и организационного. Денисов развернул кипучую деятельность, и вскоре Выгореция преобразилась, превратившись в целую страну с населением до 3000 тыс. чел. — не только монахов, но и мирян — с развитой промышленностью и сельским хозяйством, прекрасными дорогами, а также с мощными торговыми предприятиями (хлеботорговое предприятие было чуть ли не самым крупным игроком на русском рынке). Развился рыбный промысел, выговчане стали выезжать на Ледовитый океан ( у Мурманска) и, по словам их историков, несколько раз заходили в Америку. Была даже налажена добыча полезных ископаемых.

Выга стала центром религиозного и художественного образования для всех старообрядцев. Центрами стали Даниловский мужской монастырь и Лексинская женская пустынь. Вокруг них образовались «скиты», числом 27 (в них жили миряне). Были организованы школы, составилась богатая библиотека, типография выпускала «старые книги», отливались уникальные старообрядческие иконы. Несколько лет в Выге жил Михайло Ломоносов. Сам Андрей Денисов переписывался с Феофаном Прокоповичем и составил «Поморское согласие» — вероучительный ответ никонианским миссионерам. Царь Петр, посетивший Выгу в 1702 г. оставил ее в покое. Как рассказывал Денисов, для этого пришлось одному из его приближенных (наверно, Меньшикову) дать «подарок зело великий».

Если предприятия Морозовых и Рябушинских имели характер семейной олигархии, то Денисов старался создать общинно–коллективное хозяйство. Это была реализованная мечта всех социалистов, ибо на Выге было показано, что коллективное хозяйство выгоднее индивидуального. Коллективное богатство выговчан было огромно. После смерти Андрея Выгореция просуществовала еще 120 лет, не теряя своего общинного статуса и хозяйственной активности. Еще в 1835 г. население Выгореции составляло около 3000 чел., доход общежития составлял до 200000 руб. Интересно, что все управление Выгом было демократическим. Киновиарх выбирался, и он не мог принять важного решения без согласия собора, в котором участвовали выборные от монастырей и «скитов».

В 1850 г. Николай I ввел на Выгу войска. Руководство общины было арестовано, простые члены записаны в государственные крестьяне, церкви и (свыше 50–ти) разрушены, кроме одной, ставшей синодальной. Население разбежалось и край опустел.