Итак, нам следует теперь остановить внимание, на вопроcе о том, по какому праву существует в церкви выделение из среды всех ее членов особых священнослужителей, по Божественному или человеческому»[199]Такой вопрос не является чем то измышленным в видах теоретического уяснения предмета нашего исследования, но был со всею определенностию поставлен пред лицом христианского сознания во время реформации, и с тех пор христианский мир отвечает на него различно. Протестантские общества видят основу для существования в церкви особых священнослужителей единственно лишь в потребностях жизни самого общества, составляющего церковь. С этой точки зрения от воли самих членов земной церкви зависело возникновение особого класса пастырей среди них, равно как дальнейшее и настоящее существование особых церковнослужителей. Иначе учит Вселенская Церковь (и Римский католицизм). Она также признает и со всею силою утверждает, что в жизни самого церковного общества существует потребность в особых священнослужителях и в этой именно потребности указывает внутреннюю основу необходимости особых выделенных из среды остальных членов церкви священнослужителей. Но вместе с тем вселенская церковь всегда учила, что этой внутренней потребности отвечает не само общество, но воля Божия учреждением в церкви особых священных служений, благодаря чему священнослужители существуют в церкви по праву Божественному, и самое священнослужение имеет не внутреннюю только основу для своего существования в жизни церкви, но так сказать внешнюю[200]именно в воле Божией, являющейся высочайшим законом церковной жизни.

К раскрытию этого важного положения мы и обратимся теперь. Прежде, впрочем, нам необходимо точнее определить самую мысль, выражаемую понятием о существовании священников в церкви по Божественному праву. Первое, заключающееся в данной мысли, это то, что самое возникновение особого класса священнослужителей в церкви является не только проявлением воли самого церковного общества, сознающего нужду в таких служителях, но актом Божественной воли: проявившись в избрании Апостолов, этот акт Божественной воли сделался неизменным законом церковной жизни на все времена. Отсюда, как первые иерархи – св. Апостолы – были поставлены Самим Христом, так точно и все последующие существуют в церкви по воле Божией и поставляются также по полномочию Божественной небесной, а не земной власти. Таким образом, если мы будем раскрывать понятие о существовании священнослужения в церкви Христовой по Божественному праву, то должны будем прежде всего указать на независимость по существу поставления иерархов – священников от власти самого общества, как при начале жизни церкви, так и во все дальнейшее ее существование. Рассматриваемое же с этой точки зрения существование современной иерархии в церкви по Божественному праву должно полагать, очевидно, не в ином чем, как в неразрывной связи священнического поставления с поставлением Самим Христом Спасителем Апостолов. Мы говорим так потому, что это поставление является единственным актом в истории церкви непосредственного поставления Господом ее служителей, как продолжателей Своего дела. Поэтому непрерывная преемственность священнического поставления является в настоящее время тем необходимым признаком, по которому можно утверждать, что иерархия известной церкви существует по Божественному праву; органами же или хранителями власти поставлять священнослужителей от лица Божия могут в церкви являться только сами иерархи, как связанные неразрывною цепью преемственного поставления с Апостолами, благодаря чему в самой же иерархии заключается источник сообщения полномочий и благодати священства избранным верующим. Оба эти положения о богоучрежденности иерархии в церкви Христовой и об иерархии, как единственной носительнице и представительнице этой богодарованной власти поставлять священников церкви, являются, таким образом, в неразрывной связи. И мы, излагая откровенное и святоотеческое учение по этим вопросам, будем рассматривать оба эти положения совместно, как выражающие одно общее – существование иерархии в церкви по праву Божественному.

Богоучрежденность в церкви иерархического служения не может, конечно, подлежать и сомнению, настолько ясно и непререкаемо засвидетельствована она в новозаветном писании. И первое, относящееся к данному предмету, с чем мы встречаемся в Евангельских повествованиях и что не подлежит оспариванию, – это факт избрания Самим Господом Своих Апостолов[201], именно двенадцати, при чем Евангелие Луки дополняет евангельское повествование указанием на избрание и посольство на проповедь еще «иных» семидесяти[202]. Всюду с особою силою оттеняется в Евангелии избрание Христом Спасителем Своих Апостолов. Сам Христос Спаситель в них указывает будущих судей двенадцати колен израилевых[203]; Он же свидетельствует о них: «Я вас избрал и поставил вас… Я избрал вас от мира[204]. И самые обязанности апостольского служения были указаны свв. Апостолам Самим Господом и Им же дарованы Божественный полномочия для прохождения Апостолами их служения церкви в достоинстве ее учителей[205]духовных руководителей христиан, с правом вязать и решить грехи верующих[206]и священнодействовать в церкви[207]. Наконец, Христос Спаситель сообщил Апостолам по воскресении и особое дарование Духа Святого[208]. И самим свв. Апостолам всегда было живо присуще сознание такого Божественного происхождения их служения. По учению Апостола Павла, не все Апостолы, но только те, которых Бог поставил[209]. Себя св. Апостол Павел называет«наименьшим»из Апостолов, но однако с силою утверждает богодарованность ему апостольства.«Я наименьший из Апостолов и не достоин называться Апостолом, но благодатию Божиею есмь то, что есмь»[210]. Неоднократно св. Апостол Павел называет себя«призванным Апостолом, избранным к благовестит Божию»[211]; он – Апостол«волею Божиею призванный[212]",«избранный не человеками и не чрез человека, но Иисусом Христом[213], и клятвенно утверждает свое поставление Богом[214]и посольство его Самим Христом на дело благовестия[215]. Из указанных нами мест ясно открывается та мысль, что служение Апостолов было богоучрежденным в церкви. Но это же самое мы должны утверждать на основании новозаветных свидетельств и относительно тех лиц, которые разделяли служение с Апостолами и которым последние передали свое великое дело. Св. Апостол Павел непосредственно исповедует свою веру в то, что Христос «поставилодних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова»[216]. И в апостольских писаниях мы находим непоколебимые данные для утверждения этой же мысли о Божественном поставлении иерархов церкви, явившихся преемниками апостольского служения. Эти будущие преемники Апостолов выступают в истории первенствующей церкви в зависимом положении от Апостолов. Апостолы их учители, а они любящие ученики[217]; Апостолы определяли, кто мог достойно проходить эти служения[218], и сами же поставляли священнослужителей церкви, как мы видим, например, в избрании диаконов,[219]в поставлении пресвитеров в Листре и Дервии[220], в рукоположении Апостолом Павлом Тимофея[221]и Тита[222]. И эта зависимость от Апостолов обусловливалась Божественной волей, органами которой являлись свв. Апостолы. Как последние свое служение и особые дарования Божественной благодати получили непосредственно от Самого Господа, так точно и епископов церкви поставлял, по их учению, Сам Господь, только чрез посредство Апостолов, сообщая им Свои Божественные дары. Уже в первые дни жизни апостольской церкви мы видим это в повествовании об избрании Матфия на место Иуды. Это служение (διακονία, ἀποστολή, ἐπισκοπή) встречается после предъизбрания церковью двух лиц – и после ее усердной молитвы[223]. Сам Сердцеведец Бог, по вере первенствующей церкви, поставил Матфию. Богопоставленными признаются и другие иерархи первенствующей церкви. Своим ефесским ученикам Апостол Павел заповедал внимать себе и стаду, в котором их поставил епископами Дух Святый[224]: дарование, полученное Тимофеем чрез возложение рук Апостола Павла, последний называет Божиим даром[225]. Равным образом и Апостол Петр единого Пастыреначальника видит во Христе Спасителе, себя же называет только «сопастырем» (συνπρεσβύτερος). Таким образом, служение епископов и пресвитеров, по мысли Апостолов, есть такое же Божественное по его источнику, как и служение самих свв. Апостолов.

Если мы теперь спросим, что же служило органом такого Божественного поставления в век апостольский, то и на этот вопрос мы в посланиях Апостолов находим вполне определенный ответ; таким органом являлись сами свв. Апостолы и их преемники. Мы встречаем некоторые места св. писания Нового Завета, недопускающия перетолкования, где говорится о поставлении самими Апостолами иерархов церкви – епископов и пресвитеров[226], видим мы также, что эту власть поставлять священнослужителей Апостолы передали своим преемникам, иерархам, поставленным ими самими[227]. Если с этими несомненными данными мы сопоставим уже изложенное нами учение о Божественном поставлении Духом Святым указанных священнослужителей, то несомненно будем иметь основание утверждать, что единственными органами Божественной власти поставлять священников являлись сами священники, – именно Апостолы и их преемники. Нигде в новозаветном Писании мы не находим указания на то, чтобы сами верующие могли поставлять себе пастырей помимо Апостолов. Мало этого, есть даже одно место в книге Деяний Апостольских, из которого с очевидностию следует, что естественное участие народа в избрании служителей церкви было далеко не тождественно с поставлением этих лиц в священный сан и дарованием им соответствующих полномочий и власти. Мы разумеем известное событие избрания семи мужей, обычно называемых первыми диаконами, в церкви иерусалимской для служения при трапезах. Свв. двенадцать Апостолов предложили собранию верующих избрать семь мужей«изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости»[228]. По избрании же, поставили избранных «пред Апостолами» и последние,«помолившись», «возложили на них руки»[229]. Так, в данном месте ясно различается избрание и рукоположение (ἐπίθεσις τῶν χειρῶν). Первое – дело общенародное, второе – апостольское, это – то рукоположение, которым поставлялись не только названные семь диаконов, но также епископы и пресвитеры церкви[230].

То, что с такою ясностию открывается из новозаветного учения и самой жизни апостольской Церкви, остается и неприкосновенным законом церковной жизни навсегда. И в святоотеческих писаниях, и в правилах соборов, в символических и богослужебных книгах вселенской Церкви мы находим строго определенное и точно формулированное учение о богоучрежденности церковного священнослужения и о преемственной передаче дара священства в иерархическом поставлении. При этом последняя мысль дополняется еще новою, вполне естественною у позднейших, сравнительно с Апостолами, церковных писателей, – мыслию о непрерывной преемственности иерархии в Церкви. Без такой преемственности признается невозможным существование истинной иерархии, с одной стороны; с другой же, преемственная связь иерархии известной церкви с апостольскою рассматривается, как знак действительности первой.

Ужев писаниях мужей апостольскихмы встречаем ясно выраженное учение о Богоучрежденности иерархии и о преемственном поставлении иерархов Церкви. Так, обе эти мысли определенно выражены в посланиисв.Климента Римского.Св. отец писал Коринфянам, что «Апостолы были посланы проповедать нам Евангелие от Господа Иисуса Христа; Иисус Христос от Бога; Христос был послан от Бога, а Апостолы от Христа; то и другое было в порядке по воле Божией»[231]. И далее св. Климент говорит о поставлении именно Апостолами после дующих за ними предстоятелей Церкви: «проповедуя по разным странам и городам, они (Апостолы) первенцев из верующих поставляли в епископы и диаконы… И чему дивиться, если те, коим в Христе вверено было от Бога это дело, поставляли вышеупомянутых служителей»[232].» Указывая затем на Божественное избрание Аарона для священнослужения и на спор по этому поводу в Израиле, разрешенный при помощи жезлов, видимого закона воли Божией, св. отец заключает: «и Апостолы наши знали чрез Господа Иисуса Христа, что будет раздор о епископском достоинстве (имени – ἐπί τοῦ ὀνὁματος). По этой самой причине они, получивши совершенное предведение, поставили вышеозначенных служителей и потом присовокупили закон, чтобы, когда они[233]почиют, другие испытанные мужи принимали на себя их служение[234]. Итак, почитаем несправедливым лишать служения тех, которые поставлены самими Апостолами или после них другими достоуважаемыми мужами с согласия всей Церкви[235]. И не малый будет на нас грех, если безукоризненно и свято приносящих дары будем лишать епископства»[236]. Таким образом, по учению св. Климента Римского, епископы Церкви, являющиеся преемниками служения Апостолов, поставляются непосредственно самими Апостолами (и их преемниками: «после них, другими достоуважаемыми мужами»). Преемство и полагается именно в таком поставлены, а не избрании только самим обществом известных лиц. Говорим так потому, что здесь ясно различаются Церковь или общество, с согласия которого поставляются епископы, и Апостолы, а после них достоуважаемые мужи, которыми совершается самое поставление.

С ясностию и выразительностью утверждается мысль о богоучрежденности иерархии в Церкви и св. Игнатием Богоносцем во многих местах его посланий. «Я узнал – пишет св. отец Филадельфийцам, – что епископ ваш не сам собою и не чрез людей принял это служение обществу верующих и не из тщеславия, но по любви Бога Отца и Господа Иисуса Христа»; и вообще все епи–скопы поставлены « изволением Иисуса Христа, которых, по благоволению своему, Он утвердил непоколибимо Святым Духом Своим»[237]. Магнезийцев св. Игнатий призывает повиноваться их юному епископу и добавляет: «впрочем не ему, но Отцу Иисуса Христа, епископу всех (τῷ πάντων ἐπισκόπῳ). Итак в честь Того, который возжелал его, нам надобно повиноваться без всякого лицемерия»[238]. Эту мысль св. Игнатий высказывает и в послании к Ефесянам: «всякого, кого посылает домовладыка – пишет св. отец Ефесянам, – для управления своим домом, нам должно принимать так же, как самого пославшего. Поэтому ясно, что и на епископа должно смотреть, как на Самого Господа»[239]. Епископы, таким образом, являются, по мысли св. Игнатия, посланными для управления Церковию Самим Домовладыкою. Как существующие по воле Христовой, епископы, «поставленные по всем концам земли, находятся в мысли Иисуса Христа», подобно тому как Сам «Иисус Христос, нераздельная наша жизнь, есть мысль Отца»[240]. Надо заметить, впрочем, что в посланиях св. Игнатия Богоносца мы не встречаем непосредственного указания на епископское поставление, как на орган Божественной власти, поставляющей епископов[241]; но эта мысль не только не находится в противоречии с его учением, но напротив, ясно вытекает из него. Св. Игнатий Богоносец, утверждая мысль о Божественном поставлены священнослужителей, этих последних всюду ставить на недосягаемую высоту духовной власти, сравнивая их с Самим Христом Спасителем и Его Апостолами[242]. Кому же может принадлежать право быть органом Божественной воли, поставляющей епископа и вообще священнослужителей» Если и нет прямого ответа на этот вопрос, то все же с несомненностию можно утверждать, что право видимого поставления принадлежит епископу. Значение епископа в Церкви так велико, по взгляду св. Игнатия, что без епископа ничего нельзя делать в Церкви[243]. Если же так, то едва ли может подлежать сомнению, чтобы столь важное в религиозной жизни дело, как поставление членов иерархии, могло принадлежать кому–либо иному, кроме епископа. Он председательствует в Церкви на место Бога»[244], и естественно, что он только может явиться органом Божественной воли и освящения.

Подобный же вывод можно сделать и из посланиясв.Поликарпа Смирнского. Он также учит о священнослужителях, как о служителях Бога и Христа, а не человеков[245]; о покорности преcвитерам и диаконам, как Богу и Христу[246]; и этим самым, без сомнения, утверждает, что пресвитеры и диаконы существуют в Церкви по праву Божественному.

С большою выразительностью говорит о Богоучрежденности и особенно о непрерывной преемственности иерархии в Церквисв.Ириней Лионский.О свв. Апостолах он утверждает, что они «облечены были свыше силою нисходящего Духа… и проповедали нам… и кто не согласен с ними, тот презирает причастников Господа, презирает и Самого Христа Господа, презирает и Отца»[247]. И пресвитеры Церкви «по благоволению Отца, вместе с преемством епископства, получили известное дарование истины»[248]. Вообще же «в Церкви Бог положил Апостолов, пророков, учителей и все прочии (средства) действования Духа»[249]. Утверждая Богоучрежденность священнослужителей в Церкви, св. Ириней, рассматривая этих священников, как преемников Апостолов, утверждает неразрывную связь не только их дела, но и епископского поставления. Прежде всего, сами свв. Апостолы поставили епископов, например, первого Римского епископа Лина, епископа Смирнского Поликарпа[250]. Этим поставленным самими Апостолами епископам преемствовали другие, «и в таком преемстве Церковное предание от Апостолов и проповедь истины дошли до нас»[251]. Насколько важное значение этому преемству усвояет св. отец, видно из другого места его творенья, где он говорит, что «истинное познание есть учение Апостолов и изначальное устройство Церкви во всем мире, и признак Тела Христова, состоящий в преемстве епископов, которым те (Апостолы) передали сущую повсюду Церковь»[252]. Несомненно впрочем, что речь св. отца о преемстве епископского служения в приведенных словах касается преимущественно передачи и хранения истинного апостольского учения. Но если мы вспомним, что главное основание для обличения всякой ереси св. отец полагает в непогрешимости Церкви, как хранительницы истины, то для нас понятно будет, почему и в учении о преемстве иерархического служения св. отец рассматривает это преемство преимущественно со стороны его отношения к хранению истинного учения в Церкви. Но в одном месте творения св. Иринея мы находим твердый данные для более точного понимания его учения об епископском преемстве в Церкви. «Надлежит следовать пресвитерам в Церкви – пишет св. отец – тем, которые, как я показал, имеют преемство от Апостолов и вместе с преемством епископства, по благоволению Отца, получили известное дарование истины»[253]. Здесь ясно различаются преемство епископства и дарование истины. В силу этого самое дарование истины должно быть рассматриваемо не как единственное выражение понятия преемства, но как частное, хотя и необычайно важное, следствие этого согласного с Божиею волею преемства.

В творениях свв. отцов третьего века с наибольшею определенностью раскрывается учение об иерархии усв.Киприана Карфагенского у него же находим мы ясное выражение мысли о существовании иерархии в Церкви по Божественному праву. «Когда по слову Господа – пишет св. отец – даже самое малозначительное не делается без воли Божией, то ужели кто–нибудь подумает, чтобы важное и великое делалось в Церкви Божией без ведома или без воли Божией, и чтобы священники… поставлялись не по Его распоряжению. Это значит не иметь веры, которою мы живем; это значит не воздавать чести Богу, манием и волею Коего управляется и производится все»[254]. И действительно, по учению св. отца «апостолов, т. е. епископов и предстоятелей избрал Сам Господь»[255]. «Мы – пишет св. отец – священники Бога, по Его удостоению поставленные начальниками в Его Церкви[256], должны знать, что отпущение грехов может быть даруемо только в Церкви»[257]. То, что в данных местах высказано относительно священников вообще, это самое св. отец говорит и по частным поводам, например по поводу назначения епископом Корнелия. «Корнелий сделан епископом по определению Бога и Христа»; «занял он свое место по воле Бога, Который делает священников»[258]. В силу именно такой Богоучрежденности иерархии, тот, «кто действует против священников Христовых…, вооружается против церкви, противодействует Божественному домостроительству; он враг алтаря, возмутитель против жертвы Христовой… и даже не хочет знать, что действующий вопреки Божию законоположению наказывается за безрассудное дерзновение по усмотрению Божественному»[259]. Таким образом, священство есть достояние Божественное: Сам Христос узаконил священство в Своей Церкви и Он же поставляет священников. Кроме этой общей мысли о существовании иерархии в Церкви по Божественному праву, мы находим в писаниях св. Киприана учение о том, что единственным источником полномочий священнослужения в Церкви является только истинная иерархия, и что только при непрерывной преемственности священства возможно сообщение последнего. Св. Киприан, правда, с выразительностию оттенял мысль, как это мы увидим ниже, о необходимости участия народа в избрании священников. Но цель такого участия св. отец полагал в том, «чтобы его (кандидата священства) достоинство и способности были подтверждаемы общественным судом и свидетельством»[260]. Право же самого поставления в священный сан принадлежит одной только иерархии истинной Церкви и совершается в особом посвящении. «Церковь одна – пишет св. Киприан, – а будучи одна, она не может быть и внутри и во вне. Если она у Новациана, то не была у Корнелия…, который наследовал епископу Фабиану по законному посвящению, и которого, кроме чести священства, Господь прославил и мученичеством… Новациан… не принадлежит к Церкви; и тот, кто презревши евангельское и апостольское предание, никому не наследуя, произошел от самого себя, не может считаться епископом; не может никаким образом иметь Церковь и обладать ею не посвященный в Церкви»[261]. Но где же в самой Церкви заключается источник этого законного посвящения» В том же письме к Магну св. отец утверждает, что не может «считаться пастырем тот, кто, при существовании пастыря, управляющего в Церкви Божией по преемству посвящения (in redesia Dei ordinatione succedanea praesidente), оказывается чужим и сторонним»[262]. Очевидно, что здесь разумеется под преемством посвящения: поставление в священный сан лицами, в свою очередь посвященными также в епископский сан. И в творениях св. Киприана можно находить подтверждение этой частной мысли. Он утверждает, что отпадших пресвитеров, рукоположенных в Церкви или же лжеепископами у еретиков, должно принимать, как мирян»[263]. Здесь для нас важно то, что у еретиков поставление совершалось епископами, хотя, конечно, и ложными, несомненно по подражанию практике истинной Церкви. Источное начало этой власти преемственно передавать епископское достоинство св. Киприан полагает в Самом Господе: «Господь наш – пишет святитель – определяя достоинство епископа и управление Своей Церкви, говорит Петру в Евангелии: Аз тебе глаголю… (Мф. XVI, 18–19). Отсюда последовательно и преемственно истекает власть епископов и управление Церкви[264], так что Церковь поставляется на епископах и всяким действием Церкви управляют те же начальствующие»[265]. Еще яснее мысль о преемственности епископского посвящения высказана у единомышленного со св. Киприаномепископа Фирмилианав его ответном письме св. Киприану Карфагенскому. Указав на дарование Святого Духа Христом Спасителем Апостолам для Отпущения грехов, Фирмилиан так заключает свою речь: «это значит, что власть отпускать грехи дарована Апостолам…, а затем епископам, которые наследовали им по преемству посвящения (episcopis qui eis ordinatione vicaria successerunt)»[266]. И у св. Киприана в изображении жизни современной ему Церкви неоднократно находим указание на поставление епископов епископами же. Оне указывает, что в Римской Церкви есть епископ, «поставленный шестнадцатью соепископами»[267]; еще раньше он свидетельствует, что Корнелий «поставлен во епископа многими нашими товарищами»[268]и т. п. Если после святоотеческих творений первых грех веков мы обратимся к сочинениям знаменитых церковных писателей этого времени, то и в этих последних найдем достаточно ясно выраженное учение о том, что священство существует в Церкви, по праву Божественному, с непрерывным преемством епископского поставления от времен св. Апостолов.

Так,Тертуллианутверждает ту мысль, что единственный источник иерархического поставления заключается в преемстве епископской власти и достоинства. Обличая еретиков, выдававших свои общества за истинные церкви, Тертуллиан пишет об этих сектах, что если они «осмеливаются возводить себя к апостольскому веку, так что кажутся преданными от Апостолов, то мы можем сказать на это: пусть покажут начало своих церквей, выяснять порядок своих епископов, исходящий по преемству от начала так, чтобы первый епископ имел своим творцом и предшественником кого–либо из Апостолов или мужей апостольских… Ибо так церкви апостольские предъявляют свой census, как например, Церковь Смирнская повествует, что Поликарп поставлен на место Иоанном, Церковь Римская заявляет, что Климент посвящен Петром. Поэтому и другие Церкви указывают, какие они имеют отростки апостольского семени, каких лиц, поставленных Апостолами на епископство»[269]. В этих словах Тертуллиана несомненно разумеется особое поставление священнослужителей только иерархами Церкви, сообщающими им как бы бытие в особом акте передачи своего достояния, полученного от Апостолов. Это выразительное место в сочинениях Тертуллиана домонтанистического периода вполне согласно с общецерковным взглядом на иерархию, как на существующую в Церкви по праву Божественному. В своих монтанистических произведениях Тертуллиан, как мы уже отчасти видели, изменил первоначальной чистоте своих воззрений. В приведенном нами полностью месте из его сочинения «о целомудрии» Тертуллиан различие между священниками и мирянами рассматривает, как дело самой Церкви. Такое решение обусловливалось вполне монтанистическими заблуждениями Тертуллиана, и эти последние привели его вообще к совершенному извращению учения об иерархии в Церкви.

Более точно раскрывает верование современной ему Церкви в существование иерархии по Божественному правуКлимент Александрийский, в сочинениях которого можно находить и ценные указания на современную ему практику церковной жизни по интересующему нас вопросу о поставлении священников. Наиболее ясно мысль о Божественном поставлении священников Церкви раскрывает Климент в одном месте «Стромат». Климент говорит, что Апостолы «сделались Апостолами не по какому–либо превосходству природных своих свойств, – так как и Иуда был избран вместе с ними, – но были избраны, чтобы сделаться Апостолами, Тем кто провидит и конец. Поэтому и Матфий, не избранный вместе с ними, но сделавший себя достойным апостольства (чтобы быть апостолом), поставляется на место Иуды…, и теперь упражняющихся в Божественных заповедях… позволяется вписывать в избранный список Апостолов (εἰς τὴν ἐκλογὴν τῶν ἀποστὸλων ἐγγραφῆναι). Тот по истине пресвитер Церкви и истинный диакон воли Божией, кто творит и учит тому, что от Господа; не от людей рукополагаемый… Потому и выбираемый пресвитером, что он праведник».[270]Кто является орудием Божественной власти, рукополагающей священников, это видно из другого сочинения Климента, где он рассказывает обстоятельства последних лет жизни Иоанна Богослова. «По смерти тиранна, возвратился (ап. Иоанн) с острова Патмоса в Ефес и по приглашению посетил ближайшие области язычников для того, чтобы где (нужно) поставить епископов, где устроить целые церкви, где поставить в клир того или иного из указываемых Духом»[271]. Из этого места несомненно, что по воззрениям Климента во времена апостольские не признавалось права за самими обществами верующих поставлять себе членов клира.

УОригенатакже мы находим мысль о существовании в Церкви священнослужителей по особому Божественному праву. «Тот, говорит Ориген, кто получил дуновение от Иисуса, как Апостолы (ὁ δὲ ἐμπνευσθεὶς ὑπὸ ροῦ Ιησοῦ, ὡς οἱ ἀποστολοι)… отпускает такие грехи, которые отпустил бы Бог»[272]. Мысль Оригена о непосредственной связи между поставлением Христом Спасителем Апостолов и поставлением последующих священнослужителей совершенно ясна. Но что касается частного развития этой мысли, то прямых указаний на поставление священников только епископами, связанными непрерывными узами преемства с Апостолами, мы не находим у Оригена. Впрочем, данные для такого именно решения вопроса встре–чаются в его творениях. Так, прежде всего, он с достаточной определенностью различает акт избрания и посвящения иерархических лиц, причем аналогию этому видит в ветхозаветной Церкви, когда посвящение священников производилось в присутствии народа. И подобно этому ветхозаветному поставлению «Апостол заповедует при посвящении священника (in ordinatione sacerdotis): надлежит иметь доброе свидетельство от внешних (1Тим. III, 7)»[273]. Судя по контексту речи, здесь слова Апостола относятся к народному голосу. Самое же посвящение и посвящающия лица сравниваются Оригеном в другом месте с поставлением свв. Апостолами Матфия[274]. Ясно, таким образом, что посвящение совершается преемниками Апостолов. А так как это, согласно сказанному, вне власти народа, и, однако, совершается обычно людьми[275], то несомненно, что такими преемниками могут быть только сами же священники – епископы.

В творениях святых отцов четвертого и последующих веков мы также находим вполне определенное и согласное учение о том, что священство существует в Церкви по Божественному праву. В частности, мысль об иерархии, как единственном источнике иерархического поставления, получает более определенное выражение в учении об епископе, как единственном совершителе хиротонии. Подобных мест, свидетельствующих о Божественном происхождении и существовании иерархии в Церкви по Божественному праву иерархического преемства, так много в творениях отцов названного периода, что мы укажем лишь некоторые из них, тем более, что существенно нового, сравнительно с учением предшествовавших отцов, они дают немного; наибольший же авторитет в это время принадлежит бесспорно свидетельствам вселенских и поместных соборов, ясно выразивших веру Церкви в существование ее иерархии по Божественному праву.

В творениях почти всех отцов четвертого века мы находим ясное учение по интересующему нас вопросу. Так, об этом согласно учат святые великие каппадокийцы –Василий Великий, Григорий Богослов и Григорий Нисский. Первый неоднократно высказывает, что власть священников Церкви есть власть «Божиею милостию», употребляя современный термин. Церкви Патмосской св. отец пишет, что «Сам Бог возъимел попечение о собственной своей пастве и по воле Своей даровал пастыря» этой Церкви[276]. Святому Амфилохию он пишет, что Господь «уловил его неизбежными сетями благодати»; хотя он и бежал ранее от священного звания, но «Христос послал его… быть наставником спасаемых»[277]. И св. Амвросию Медиоланскому св. отец пишет, что он «не от человек принял Евангелие Христово…, но Сам Господь из судей сея земли воззвал его на кафедру Апостолов»[278]. Очень много есть мест в творениях Василия Великого, где поставление в священную степень представляется делом и правом епископской власти[279]. Но и при этом все же ясно утверждается мысль, что епископ есть орган, чрез который пастырей поставляет Сам Господь[280]. Более принципиально рассматривает вопрос о существовании иерархии в Церкви по Божественному праву св. Григорий Богослов. Он неоднократно утверждает прежде всего, что вообще иерархия существует в церкви по Божественному праву. В своем третьем слове о священстве великий святитель говорит, что «Бог постановил, чтобы одни, для кого сир полезнее… оставались пасомыми и подначальными; а другие, стоящие выше прочих по добродетели и близости к Богу, были пастырями и учителями к совершению Церкви»[281]. И далее в том же слове утверждает, что великий труд «иметь начальство над людьми, особенно иметь такое начальство, как наше (пастырей словесного стада), которое основывается на Божием законе и возводит к Богу»[282]. И в стихотворении о своей жизни св. Григорий свидетельствует, что священники Церкви «в удел от Бога получили честь по–средством Божественных таинств руководить народ»[283]. Эта же мысль раскрывается св. Григорием и более частно, когда он утверждает, что чрез рукоположение святительское подается Божия сила, и власть священника есть власть Божиею милостию. В своем надгробном слове Василию Великому св. Григорий говорит, что почивший святитель сначала в звании чтеца, а затем в сане епископа служил Церкви, «не восхитив, не силою присвоив власть, не гоняясь за честию, но сам преследуемый честию, и не человеческою воспользовавшись милостию, но от Бога и Божию приняв благодать»[284]. И несколько далее свидетельствует о том же, именно, что данный Василию Великому епископский сан был «не делом человеческой милости, но даром Божией благодати»[285]. В похвальном слове своему отцу св. Григорий утверждает подобное же. «Он (его почивший отец) приемлет священство, когда ничего уже не было пренебрежено, чтобы… приобрести опытность и силу очищать других, как требует сего закон духовного последования. И когда приемлет, тем паче прославляется в нем благодать, как благодать истинно Божия, а не человеческая»; и далее утверждается эта же мысль, что почивший святитель «получил от Бога ту особенную благодать, что сделался отцом и учителем православия »[286]. И о себе самом св. Григорий утверждает, что на Константинопольский престол он «возведен был Богом и добрыми Божиими служителями[287]; и в другом месте скорбит, что у него «отняли народ, над которым поставил его Дух»[288]. Подобных мыслей о рукоположении епископов по Божию изволению очень много и в других местах творений Св. Григория.[289]

Св. Гргигорий Нисскийсвидетельствует, что через Петра «Христос дал епископам ключи небесных дверей»[290]; священство он называет «Божественным достоянием»[291]. В своем же слове о жизни св. Григория Чудотворца говорит о заочном рукоположении этого святителя епископом Федимом, который, «воззрев к Богу и сказавши, что Бог в час сей равно видит и его самого и того (Григория), вместо руки налагает на Григория слово, посвятив его Богу»[292].

В своем слове «о священстве»cв.Ефрем Сирин говорит, что достоинство священного сана «сынам Адамовым даровала Троица»[293]. «Да благословляется Спаситель – говорит св. Ефрем в том же слове, – принесший на землю сей пресветлый очистительный дар, просветивший благодатию иереев, чтобы сияли они, как светила в мире… Сама высокая и страшная Мышца, снизшедши с неба, чрез возложение рук даровала нам Духа Святого, как огонь снизшедшего на Апостолов»[294]. «Слава Единородному! Слава единородному Благому, который сообщает достоинство священства ученикам Своим чрез новый святой завет Свой, чтобы и они показали пример в возложении рук своих на достойных»[295].

Св.Иоанн Златоуст со всею силою и выразительностию утверждает мысль о Богоучрежденности иерархии. Так, св. отец пишет, «что не человек, не ангел, не архангел и не другая какая либо сотворенная сила, но Сам Утешитель учредил это чинопоследование, и людей, еще облеченных плотию, сделал представителями ангельского служения»[296]. Раскрывая далее величие священнического служения, св. отец говорит, что этой чести «удостоила священников благодать Духа»[297]; что «Бог дал им (священникам) всю небесную власть»[298]; «Сын весь суд вручил священникам»[299]; священник получает от Бога власть», и «Бог дал священникам больше силы нежели плотским родителям»[300]. Самое рукоположение епископское – это только орган Божественного изволения. «Священник – ангел Господа. Если кто презирает его, то презирает не его, а рукоположившего его Бога. А откуда, скажешь, известно, что Бог рукоположил его» Но если ты не имеешь убеждения в этом, то суетна твоя надежда; ибо если Бог ничего не совершает чрез него, то ты ни крещения не имеешь, ни таин не причащаешся, ни благословений не получаешь, а следовательно ты не христианин»[301]. В беседах против аномеев св. отец спрашивает: «с чего ныне начать похвалы (еп. Филогонию)» С чего иного, как не той власти, какую ему вверила благодать Духа. Внешняя власть не всегда может быть доказательством добродетели тех, которым она вверена… Но когда избирает и определяет Бог, и когда Его десница касается святой главы, то определение нелицеприятно; суд не подлежит подозрению, и несомненным одобрением рукополагаемого служит достоинство Рукополагающего»[302]. И подобных мест в творениях св. Златоуста множество[303].

Современник этого святителясв.Епифаний Кипрский в свв. Апостолах видит началовождей таинств Церкви и говорит, что от них, равно как от Павла с Варнавою и Иакова епископа Иерусалимского, начинаются преемства епископов и пресвитеров в доме Божием»[304]. В епископе св. отец видит единственного совершителя рукоположения, что высказывает в обличении Аэрия: «Аэрий говорит, что епископ и пресвитер – одно и то же. Как же это возможно» Сан епископов рождает отцов Церкви, а сан пресвитерский, будучи не в состоянии рождать отцов, рождает чад для Церкви… И как можно поставлять пресвитеру, не имеющему права рукоположения»[305]. Подобное же утверждают и Иоанн Златоуст[306]иблаженный Иероним[307].Блаженный Августинговорит, что Господь «нашел необходимым здесь на земле установить в Церкви Своей служителей слова »[308]

Мы лишь кратко указали на согласное учение св. отцов Церкви четвертого века по интересующему нас вопросу, не раскрывая подробно их учение и не излагая его полностью. Сделали мы это, согласно сказанному раньше, потому, что голос Церкви четвертого и последующих веков нашел ясное выражение не только в писаниях ее отдельных служителей, но и, главным образом, в определениях и учении соборов, как выразителей общецерковной веры. К этим свидетельствам мы теперь и обратимся. Прежде всего, мы и в определениях соборов находим общую мысль, отмеченную нами раньше в творениях отдельных учителей Церкви, о том, что иерархическое священство в Церкви есть достояние Божественное, власть иерархии есть власть Божиею милостию. Так, в древнем памятнике церковного законодательства, именно в «Правилах свв. Апостолов» прямо говорится, что епископское достоинство есть Божия собственность. «Не подобает епископу – по 76 правилу – из угождения брату, или сыну, или иному сроднику поставляти в достоинство епископа, кого хощет. Ибо несть праведно творити наследников епископства и собственность Божию (τά τοῦ θεοῦ χαριζόμενα) даяти в дар человеческому пристрастию»[309]. По 64 правилу шестого вселенского собора Церковная иерархия есть учреждение Божественное. «Не подобает мирянину… брати на себя учительское достоинство, но повиноватися преданному от Господа чину… Ибо в единой Церкви разные члены сотворил Бог по слову Апостола, – 1Кор. XII, 27»[310]. Каноническое окружное послание патриарха Геннадия Константинопольского излагает обстоятельно учение Церкви о Богоучрежденности и непрерывной преемственности Церковной иерархии: «Владыка наш и Бог и Спаситель Иисус Христос, писал святитель, вверив святым Своим ученикам проповедь Евангелия и послав их по всей вселенной учителями человеков, ясно заповедал, дабы дар, туне приятый ими от Него, и они преподавали людям туне… Ибо земное и телесное не заменяет даров небесных и духовных. Сию заповедь он дал не только им, но чрез них и нам, коих удостоил возвести на их степень и место… Просты и ясны слова сея заповеди. От Меня, глаголет, прияли вы достоинство священства; и аще за оное что–либо малое или многое воздали Мне, и оное вам от Меня предано, то и вы предавайте оное другим; аще же туне прияли, то и вы туне дадите… Горе поистине тем, кои возмнили приобрести дар Божий, или продавать оный за деньги»[311].

Подобное же послание писал и патриарх Константинопольский Тарасий к Римскому папе Адриану[312]. Со всею силою в соборных определениях утверждается мысль о преемственной передаче дара священства только мужами священными – епископами. Первое и второе правила апостольские со всею определенностью указывают, что право поставлять епископов принадлежит нескольким епископам, а право поставлять остальных клириков – одному епископу. Это определение является всегдашним законом жизни православной Церкви и подтверждается неоднократно определениями вселенских и поместных соборов[313], равно как точно указывается и самый способ или образ передачи дара священства – святительское рукоположение[314]. Помимо положительных постановлений соборов, определяющих исключительный права епископов рукополагать священнослужителей Церкви, мы в соборных определениях находим подтверждение этой же мысли и с отридательной стороны, когда речь идет о бывшем в практике древней Церкви избрании кандидатов священства. Прежде всего, конечно, такое избрание ясно отличается от самого поставления в священный сан[315]. Но главное, самое народное избрание не всегда признается необходимым для поставления, и, следовательно, этому избранию не усвояется существенного, неразрывного с самим рукоположением, значения. Так, не упоминается о народном избрании в четвертом правиле первого собора, где говорится только о согласии всех епископов округа[316]. А третье правило седьмого вселенского собора своеобразно толкует это правило в смысле определенного запрещения мирянам участвовать в избрании епископа и запрещает избрание епископа «мирскими начальниками», очевидно, в виду того, что практически это участие мирян, вместо предполагаемой пользы, приносило при современном собору тяжелом положении Церкви больше вреда. Право избрания епископов усвояется этим собором самим епископам[317]. Из поместных соборов Лаодикийский 13 правилом[318]совершенно воспретил сборищу народа принимать участие в избрании кандидатов священства.

Для нас, собственно, важна пока только общая мысль подобных определений соборов, – что избрание народное существенно отличается от посвящения и даже не имеет необходимого значения для действительности последнего.

Если от учения и практики древней Церкви мы обратимся к вере современной православной Церкви, то в ее богослужебных и символических книгах встретим ясное учение о преемственном поставлении священников православными епископами по Божественной власти. Что касается богослужебных книг, то в них (архиерейском Чиновнике) посвящение пресвитеров и диаконов рассматривается, как дело одного епископа, и на участие народа в избрании есть только намек в приглашении верующих к утверждению епископского избрания (в возгласах, предшествующих посвящению. и в возгласе «достоин»). Что касается чина архиерейской хиротонии, то в этом чине непосредственно свидетельствуется устами «первенствующего» архиерея, что Божественная благодать пророчествует избранного «избранием и искусом боголюбезнейших архиереев и всего священного собора»[319], и власть архиерея признается властию «Божиею милостию».

В символических книгах православной Церкви также не упоминается об избрании паствою кандидатов священства, но со всею силою утверждается мысль об исключительном праве иерархии раздавать благодать священства, полученную ею от Апостолов в неразрывной преемственности иерархического посвящения. Так, в «Православном Исповедании» мы читаем, что «священство, именуемое таинством, заповедано Апостолам от Христа. Посвящение производилось чрез возложение рук их и доныне производится по преемству епископов, наследовавших Апостолам для раздаяния Божественных Таин и попечения о человеческом спасении… Христос послал Апостолов на проповедь, а Апостолы, рукоположившие других, послали их на то же дело… По сему рукоположению и преемству, никогда не прерывающемуся, те только имеют власть наставлять в спасительном учении, кои посланы на сие дело»[320]. В Послании Восточных Патриархов» мы читаем, что «епископ, как преемник апостольский, возложением рук и призыванием Святого Духа получил преемственно данную ему от Бога власть», и при этом утверждается далее та мысль, что только епископу принадлежит право передавать благодать другим, тогда как даже пресвитер принимает благодать священства только для себя (X член). Наконец, и в «пространном катихизисе» также определенно говорится, что иерархия православной Церкви ведет свое начало «от Самого Иисуса Христа и от сошествия на Апостолов Святого Духа и с тех пор непрерывно продолжается чрез преемственное рукоположение в таинстве священства». Последнее же определяется как такое, в котором «Дух Святой правильно избранного чрез рукоположение святительское поставляет совершать таинства и пасти стадо Христово». Об епископе же прибавлено, что он «не только совершает таинства, но имеет власть и другим чрез рукоположение преподавать благодатный дар совершать оные».

Изложенное учение православной Церкви позволяет ответить на поставленный нами вопрос о том, по какому праву существуешь церковная иерархия. Ответ, без сомнения, должен быть такой, что иерархия существует в Церкви по праву Божественному, или более частно, что она является по своему происхождению Богоучрежденной и неизменно пребывающей в Церкви, как Божественное достояние (клир), получающее свое достоинство в преемственном святительском поставлении.

* * *