Нам остается еще коснуться только одного вопроса, относящегося к учению о сущности священства и тесно связанного с понятием о его благодатности, это именно вопроса о степенях иерархии, различие между которыми зависит от различия тех благодатных даров, какие сообщаются в рукоположении лицам неодинаковой иерархической степени. Соответственно общей задаче нашего исследования, мы не будем излагать полного учения Церкви о степенях иерархии, как, например, об обязанностях служения каждой степени, соответствующей обязанностям власти и т. д. Мы остановимся только на одном существенном вопросе, относящемся к учению о сущности священства вообще, это о том именно, являются ли степени иерархии неразрывно связанными с самою сущностию священства, существуют ли они в Церкви в качестве неизменного закона ее жизни; или же представляют нечто случайное и изменчивое в Церковной жизни. Еще иначе, соответственно общей постановке вопроса о существовании в Церкви иерархии вообще, мы можем формулировать вопрос о степенях иерархии так: существуют ли степени ее по Божественному праву или же являются делом свободы самой Церкви» В последнем случае можно представлять происхождение степеней так, как это делает, например, А. С. Хомяков. «Рукоположение – говорит он – содержит в себе всю полноту благодати, даруемой Христом Своей Церкви. Самая же Церковь, сообщающая своим членам полноту духовных даров, назначила, в силу своей богоданной свободы, различие в степенях рукоположения. Иной дар пресвитеру, совершающему все таинства, кроме рукоположения, иной епископу, совершающему рукоположение; выше же дара епископского нет ничего»[798]. Здесь, как мы видим, утверждается и вселенская вера в различие степеней иерархии (хотя названо только две степени), и вместе с тем это различие признается делом свободы самой Церкви. Думается, что вполне последовательный вывод, к какому можно придти на основании такого понятия о степенях иерархии, тот, что число степеней зависит от свободы Церкви. Выше епископа нет ничего, но число подчиненных степеней может быть неограниченно, и с этой точки зрения понятие о трех степенях иерархии не является чем то существенно связанным с понятием о последней.

Такой ответ надо дать, если мы будем рассматривать различие степеней иерархии, как установленное свободою Церкви и потому не имеющее значения высшего Божественного закона церковной жизни. Если же признать последнее, то есть существование степеней иерархии в Церкви по Божественному праву, в качестве неизменного закона ее жизни, то ответ, очевидно, должен быть иной, и три степени иерархии должны быть принимаемы, как нечто существенное в понятии о ней, и признаны необходимыми для правильной жизни вселенской Церкви. Теперь мы и обратимся к откровенному и святоотеческому учению, чтобы видеть, какой из двух возможных ответов согласен с учением слова Божия и свв. отцов.

Здесь прежде всего нужно безусловно признать, что в распоряжениях и действиях Самого Христа Спасителя нельзя видеть ничего непосредственно относящегося к установлению Им лично трех степеней священнослужения в Церкви. И по нашему убеждению, все попытки подобного рода неминуемо должны основываться на произвольных аналогиях[799]. Точно также не находим мы положительной заповеди о неизменном существовании в Церкви Христовой только трех степеней иерархии. Наименование всех трех степеней иерархии церковной находим в слове Божием. Епископы[800], пресвитеры[801]и диаконы[802]– все это наименования известные Новому Завету и принятые в апостольских писаниях именно для обозначения лиц иерархического служения в Церкви, как увидим ниже. Но этих данных, конечно, еще недостаточно для решения вопроса, если и признать даже, что названный три служения существенно различались между собою. Дело в том, что существовали и другие звания и положения в Церкви с характером точно также церковного служения, как то: Апостолы, Пророки, Евангелисты, Пастыри и Учители[803]. Как Дух Святой поставил в Церкви Епископов[804], так Господь же поставил в ней Апостолов, Пророков, Евангелистов, Пастырей и Учителей. Только история Церкви, последующей за временем Апостолов, и писания церковных предстоятелей несомненно свидетельствуют, что только три вида священнослужения пребыли навсегда в Церкви, а остальные были по своему существу служениями чрезвычайными, временными. После сказанного естественно спросить, в чем же должна состоять наша задача при уяснении вопроса о том, существуют ли в Церкви степени ее иерархии по Божественному праву или же нет» Единственный путь к решению этого вопроса – обратиться к писаниям Апостолов и церковному преданию. Первые должны показать нам, действительно ли все три степени существовали в апостольской Церкви; а церковное предание должно засвидетельствовать, что только эти три степени священнослужения завещаны Церкви на все времена. Если мы докажем на основании апостольских писаний существование в Церкви этого времени трех степеней иерархии, то этим самым мы признаем последнее установлением Апостольским, то есть установлением тех лиц, которые имели ближайшею задачею своего служения устроение Церкви по Божественному плану и совмещали в себе полноту благодати рукоположения, употребляя выражение А. С. Хомякова. И, действительно, апостольские писания дают возможность положительно ответить на вопрос о существовании в Апостольской Церкви трехстепенной иерархии.

Прежде чем обратиться к раскрытию на основании новозаветного писания этого положения, считаем нужным сказать, что, полагая в установлении Апостолов действительную причину возникновения степеней иерархии, мы в лице Апостолов и их действиях видим прежде всего истинных исполнителей Божественной воли о Своей Церкви и поэтому установление степеней признаем законом церковной жизни отвне (чрез Апостолов) данным, а не склонны видеть в этом установлении только результат осложнения церковной жизни. Но как и раньше мы отметили, воля Божия о Церкви всегда находится в живой связи с внутренними нуждами церковной жизни. То же видим мы и в данном случае, и поэтому именно нас не может смущать то обстоятельство, что, как будто, установление трех степеней иерархии не было единичным актом или сразу формулированным законом. Развитие и известное направление жизни Церкви естественно влияло на то, например, что в ней сначала являются диаконы[805]. Но происхождение этих различий все же не есть дело свободы Церкви, а дело Божественной благодати, проявившейся в известное время и именно в рукоположении Апостолов. Итак, спросим теперь, что же представляют апостольские писания по интересующему нас вопросу о существовали трех степеней иерархии в апостольской Церкви».

Мы уже сказали, что наименования всех трех степеней иерархии современной нам Церкви находятся в апостольских писаниях и упоминаются в них неоднократно. Теперь нам предстоит показать, что эти наименования, во–первых, относятся действительно к служителям Церкви, а во–вторых, – что этими наименованиями определяются особые служения.

Что касается первого положения, то оно вытекает со всею ясностию из того, что нам открывается относительно служения диаконов, пресвитеров и епископов из Деяний и посланий Апостольских. Так, что касается прежде всего служения диаконов, то хотя наименование διἀκονος употребляется в Новом Завете в более общем смысле – служителя вообще[806]но в повествовании шестой главы книги Деяний указывается нам и на установление в Церкви особого диаконского, в более узком смысле слова, звания. В нашем славянском тексте[807]эти лица положительно называются диаконами. То же название усвояет им и предание Церкви. Что касается служения этих лиц «при трапезах», то хотя оно и совершалось в Церкви, однако само по себе еще недостаточно характеризует это служение, как священное в собственном смысле. Несомненно доказывается последнее самым способом поставления этих лиц – молитвенным рукоположением диаконов Апостолами, подобно посвящению пресвитеров и епископов. И в силу этого естественно предполагать, что служение диаконов при трапезах соединялось также со служением при трапезе Господней – таинстве Евхаристии. Думать так позволяет, кроме сказанного, и тот еще несомненный факт, что Евхаристия находится в тесной связи с бывшими в обычае у первенствующих христиан вечерями любви, как это открывается из посланий св. Апостола Павла к Коринфянам[808].

Впрочем, мы останавливаемся на повествовании книги Деяний лишь потому, что это повествование указывает на начальный момент возникновения в Церкви диаконского служения. Собственно же о степени диаконской, как церковно–служительской по существу, говорится в пастырских посланиях, именно в первом послании к Тимофею[809]. Здесь к речи о качествах поведения, необходимых для того, чтобы «желать епископства» непосредственно примыкает речь и о диаконах, и излагаются нравственный требования от лиц, поставляемых в эту степень. Уже одно то, что диаконы поставляются Апостолами на ряду с епископами, может говорить в пользу того соображения, что их служение до некоторой степени сродно со служением епископов. Последнее видно особенно из того, что от диаконов Апостол требует единобрачия, подобно как и от епископов[810], чего никогда Апостол не требовал в безусловной форме от обыкновенных верующих[811]. Но несомненно диаконское служение и отличалось от епископского; это открывается из того, что о диаконах говорится особо, наряду с епископами, равно как и требования, предъявленные к ним Апостолом, несколько иные. Подобный же вывод об отличии диаконов от епископов можно сделать и на основании приветствия Апостола Павла в послании к Филиппийцам:«всем святым во Христе Иисусе, находящимся в Филиппах со епископами и диаконами»[812]. Здесь выделены из среды других и поставлены рядом естественнее всего лица церковнослужащие, как это несомненно относительно епископов.

Таким образом, во времена Апостолов было в Церкви служение диаконов, служение, отличное от епископского и подчиненное ему, как это видно из заповеди св. Апостола Павла испытывать диаконов и по испытании допускать до служения[813]. Более подробно мы и не останавливаемся на этом вопросе, так как данные, заключающиеся в апостольских писаниях, не оставляют ничего неясного и положительно свидетельствуют об обособленности и подчинении епископу диаконского служения в Церкви.

Гораздо более трудностей для исследователя представляет выяснение вопроса о различении в век апостольский двух высших служений – собственно священнических – пресвитерского и епископского.

Мы сказали выше, что наименование διάκονος имеет в новозаветном словоупотреблении и более общий смысл – означает служителя вообще, и более специальный – применяется к определенному классу служителей Церкви. Подобное же мы должны сказать и относительно наименований пресвитер и епископ. Они также употребляются в общем смысле, и в этом случае прилагаются не необходимо к лицам церковной иерархии, так пресвитер обозначает иногда вообще старца, как и передает смысл этого слова наш славянский перевод[814], наименование же – епископ передается словом: блюститель или посетитель[815]. Но в более частном смысле епископ и пресвитер, согласно новозаветному словоупотреблению, относятся к лицам служащим в Церкви, ее священникам. Это совершенно несомненно как относительно пресвитеров, так и епископов. Приведем в доказательство несколько данных. Апостол Павел и Варнава, проходя с благовестием малоазийские области, рукополагали пресвитеров для христианских общин[816]. И само собою очевидно, что это рукоположение было поставлением известных лиц на известное служение Церкви. Что это действительно так, с несомненностию открывается из тех указаний на обязанности пресвитерского служения, какие мы встречаем в писаниях свв. Апостолов. Мы видим, например, что долгом пресвитерского служения было учить верующих, и особенно усердные в этом деле признаются Апостолом достойными«сугубой чести»[817]: пресвитеры призваны были быть в среде верующих совершителями таинств и вообще богослужения: они творят молитву над больным и помазуют его елеем во имя Господне[818]; пресвитеры, далее, являются пастырями стада Христова, обязанными пасти его согласно с Божиею волею[819]и т. д. Не менее ясно и неоднократно слово Божие свидетельствует и о том, что наименование епископ также в собственном его значении относится к лицу священнослужащему. Епископ учитель в Церкви[820], совершитель церковных священнодействий[821]и главный правитель или точнее руководитель религиозной жизни в поместной Церкви[822].

Таким образом, несомненно то положение, что епископы и пресвитеры выступают в первенствующей Церкви со значением служителей Церкви в собственном смысле этого слова. Остается еще не уясненным нами вопрос о том, были ли отличны между собою по существу служение епископа и пресвитера в век апостольский» Этот вопрос во все времена привлекал внимание богословской мысли, и по этому вопросу существует довольно большая литература. Мы в своем ответе ограничимся, как делали это и до сих пор, исключительно данными, представляемыми откровенным учением и учением свв. отцов.

Если, как и естественно, прежде всего мы обратимся к слову Божию в писаниях Апостолов, то должны отметить тот несомненный факт, что наименования «пресвитер» и «епископ» в их специальном значении, как лиц должностных в Церкви, употребляются иногда, как равнозначущие, одно вместо другого. Несомненно открывается это из Деян. XX, 17 в сравнении с 28 стихом и Тит. 1:5 в сравнении со стихом 7–м[823]. Это же равнозначущее употребление епископ и пресвитер можно естественно усматривать в таких местах, как Флп. I, 1 или 1Тим. III, 1–13, где упоминаются только епископы и диаконы; но нет речи о пресвитерах, хотя писатель послания – св. Апостол Павел употреблял наименование и пресвитер, как это несомненно открывается из того же первого послания к Тимофею (1Тим.V, 17, 19) и если не упоминается о них, то или потому, что это лица, не имеющие ничего существенно общего в своем служении, или же напротив, потому что требования, предъявляемый им, в общем тождественны соответственно однородности служения. Ясно, что надо склониться к второму предположению в виду положительных свидетельств самого Апостола Павла об однородности служения епископа и пресвитера[824]. Подобное же косвенное подтверждение мысли о безразличном употреблении в некоторых случаях наименований: епископ и пресвитер можно выводить и из повествования XV главы книги Деяний об Иерусалимском соборе, где нет упоминания об епископах. Из сказанного нами о новозаветном словоупотреблении в отношении наименований епископ и пресвитер со всею очевидностью следует, что одного факта существования этих наименований в апостольской Церкви еще не достаточно для того утверждения, что это были наименования различных служений в Церкви, двух высших степеней церковной иерархии. Существует много попыток объяснить, почему в новозаветных книгах употребляются эти наименования одно вместо другого. Объясняли это и свв. отцы, объясняют и наши богословы[825]. Все эти объяснения достаточны для того, чтобы понять, почему в век апостольский пресвитеры и епископы именовались иногда одинаково. Но для нас в данном случае не представляет особого интереса касаться этих объяснений. Как бы ни были совершенны подобный объяснения, они не могут сами по себе доказать трехчинность иерархии церковной в век апостольский. Свою силу и известное значение подобные объяснения получают только тогда, когда уже с несомненностию установлен самый факт существования в век Апостолов особых служений епископского и пресвитерского. Нам необходимо, таким образом, искать новой исходной точки для решения интересующего нас вопроса. И такой исходный пункт можно указать еще, кроме наименований, в учении или описании самой деятельности и обязанностей служения первенствующих пастырей Церкви.

Уже из сказанного видно, что и здесь мы имеем данные, чтобы утверждать сродства служений епископов и пресвитеров апостольской Церкви: одни требования предявлялись кандидатам того и другого служения, и они согласно являлись учителями, священнодействователями и руководителями духовной жизни верующих. И особенно ясно это сродство служений открывается из сравнений Деян. XX, 17, 28 с 1Петр. V, 2 и след., где пресвитеры призываются пасти стадо Божие в силу того, что они епископы в Церкви (Деян. XX, 28), и епископствовать в этом стаде не по принуждению, но охотно (1Петр. V, 2). Сродство служений, как видим, настолько велико, что невольно рождается вопрос, не являются ли тожественными эти служения. Основания для отрицательного ответа на вопрос мы находим в пастырских посланиях Апостола Павла. Это уже указанный нами раньше места: 1Тим. V, 17, 19, где идет речь о поощрении пресвитеров, достойно трудящихся, и о суде над пресвитерами, по обвинению их; в особенности же 1Тим. V, 22 и Тит. II, 5, где говорится о праве Тимофея и Тита творить рукоположения в Церкви, при чем в первом месте речь идет о рукоположении вообще, а во втором – о рукоположении пресвитеров. Из этих мест с несомненностию открывается особое, высшее, сравнительно с пресвитерами, положение Тимофея и Тита в первенствующей Церкви. Что же это за положение в Церкви, которое занимают в ней Тимофей и Тит» Вся последующая история Церкви и ее законоположения свидетельствуют, что власть рукоположения есть нечто, принадлежащее во все времена одному только епископу. Равным образом и положительный святоотеческие свидетельства[826]подтверждают то положение, что Тимофей и Тит действительно были епископами в Церкви, – первый епископом Ефеса, а Тит епископом Критским. Но все–таки в самых апостольских писаниях оба эти лица не называются епископами[827].

Вот и все, что́ мы можем извлечь из новозаветных писаний относительно происхождения или вернее существования трех степеней иерархии в первенствующей Церкви. Первое это то, что в апостольской Церкви существовали многообразный благодатный служения. Второе то, что среди этих служений находятся служения диаконов, пресвитеров, называемых также епископами, и еще лиц, облеченных высшими благодатными полномочиями, по сравнению с пресвитерами, необозначенных особыми наименованиями в апостольских писаниях, но соответствующих тому служению, какое во все времена принадлежало в Церкви епископам. Таким образом, в апостольских писаниях мы не находим определенного ответа на вопрос о том, только ли три степени благодатных служений в Церкви апостольской должны оставаться неизменно и навсегда в Церкви Христовой и были ли Тит и Тимофей епископами в апостольской Церкви в строгом смысле этого слова. На оба эти вопроса даст положительный ответ св. Церковь в учении ее отцов и в своих соборных определениях. К этому учению Церкви о степенях иерархии, в указанных границах, мы и обратимся теперь.

Начиная обзор святоотеческого учения с писаний мужей апостольских, мы должны отметить прежде всего, что у некоторых из них мы встречаемся с неопределенной терминологией при обозначении служений пресвитера и епископа, хотя одновременно с этим у всех находим достаточно твердый данные для утверждения на основании их учения того, что в современной им Церкви существовало именно три степени иерархии.

Св.Климент Римский, подобно св. Апостолу Павлу, иногда прилагает наименования епископ и пресвитер к одним и тем же лицам. Это уже следует из того, что св. Климент иногда наряду с диаконами упоминает только пресвитеров, а иногда только епископов. Так, он призывает в одном месте своего послания к Коринфянам покориться пресвитерам[828], против которых возмущались Коринфяне[829], не упоминая в этом месте особо епископов. Между тем, в другом месте не упоминаются пресвитеры, когда идет речь о том, что свв. Апостолы поставили верующим епископов и диаконов[830]. И мы имеем полное право предположить, что св. отец умалчивает в первом случае об епископах, а во втором о пресвитерах потому, что оба эти наименования употребляются безразлично в отношении обоих названных служений, то есть и епископов называет пресвитерами и пресвитеров епископами. Что такое наше предположение основательно, об этом несомненно свидетельствует одно место из вышеназванного послания св. Климента, уже приведенное нами ранее[831]. В этом месте св. отец утверждает, что несправедливо лишать епископства лиц достойно служащих[832], под этими лицами, по контексту, несомненно разумеются пресвитеры, против которых возмутились Коринфяне; далее же, сравнивая «предшествовавших пресвитеров» с незаконно лишенными теперь епископства, называет этих предшествовавших пресвитеров блаженными[833]. Одним словом и в творениях св. Климента мы встречаемся с смешением наименований епископ и пресвитер, подобно как и в писаниях апостольских. Однако в творениях св. Климента мы находим также некоторые указания и на трехстепенность церковной иерархии. Все наши догматисты[834]согласно указывают место из 40 главы первого послания к Коринфянам, где св. отец различает служение ветхозаветной иерархии: «первосвященнику дано свое служение, священникам назначено свое дело, а на левитов возложены свои службы»[835]. Место это, рассматриваемое в связи с контекстом речи, представляет собою поучительный пример для Коринфских христиан в их отношении к христианским священникам. Поэтому естественно предполагать, что пример вполне отвечает своей цели и относится к трем степеням новозаветной иерархии. Подобное же косвенное подтверждение веры св. Климента в различие степеней епископа и пресвитера можно находить в первой главе его первого послания к Коринфянам, где св. отец говорит о председателях (ἠγουμένοι) и почитании старших между ними (πρεσβύτεροι). Подобное же различие предстоятелей и пресвитеров встречаем мы и в 21 главе этого же послания (стр. 124 русского перевода).

В посланиях св. Климента мы, таким образом, не находим раздельно изложенного учения о трехчинности церковной иерархии; только посредственно можно находить в его послании данные для утверждения веры св. отца в такой составь иерархии. Подобное же мы можем сказать относительно писаний свв. Апостольских мужей Поликарпа и Ерма. Первый не употребляет вовсе термина епископ. Так, например, он призывает Филиппийцев к покорности «пресвитерам и диаконам, как Богу и Христу»[836], не упоминая об епископе; и в своем начальном приветствии этого же послания пишет; «Поликарп, а с ним пресвитеры Церкви Божией в Филиппах: милость и мир»… и. т. д. Последнее место, впрочем, хотя и не содержит прямого указания на существование в Церкви епископа, но дает полное право сделать из него вывод в пользу существования в Смирнской Церкви и епископского служения, при чем представителем последнего является сам св. Поликарп, только не называющий себя лично епископом. Здесь именно по начальному обращению ясно предстоятельское положение Поликарпа в Смирнской Церкви, и целый ряд исторических свидетельств с несомненностью утверждает его епископское достоинство[837].

У св.Ерма мы встречаем наименования Апостолов, епископов. учителей и служителей[838]. Здесь кроме Апостолов, упоминаются три степени иерархии, хотя вторая степень и отличается по наименованию от «пресвитер», но не находится в противоречии с обязанностями этой именно степени иерархии.

В посланияхсв. Игнатия Богоносцамы находим и по вопросу о степенях иерархии полное и определенное учение, согласное с общецерковным убеждением в существовании трех степеней иерархии. Мы уже достаточно подробно изложили учение св. отца по вопросу о происхождении и достоинстве церковной иерархии. Здесь заметим, что не только у св. отца многократно говорится о существовании в Церкви трех степеней иерархии[839], но и точно определяется взаимное отношение этих степеней, когда, например, св. отец в послании к Магнезийцам положительно говорит о повиновении пресвитеров епископу[840], а диаконов пресвитерам и епископу[841]. Эта же подчиненность пресвитеров епископу открывается и из многих других мест посланий св. Игнатия[842]. Равным образом в посланиях этого св. отца со всею определенностию утверждается и необходимость для жизни церковной существования в ней именно трех степеней церковной иерархии, так как по воззрению св. Игнатия без епископов, пресвитеров и диаконов нет Церкви[843].

Таким образом, в писаниях мужей Апостольских мы встречаем и ясно выраженное учение о трех степенях церковной иерархии и некоторую неопределенность в самых наименованиях двух ее высших степеней. С такою неопределенностию словоупотребления нам придется встретиться еще и в учении позднейших сравнительно с мужами апостольскими отцов.

В творенияхсв. Иустина Мученика, именно в его первой апологии, мы встречаем речь только о предстоятелях Церкви и о диаконах[844]. Это, конечно, и естественно в виду того, что св. Иустин излагает не порядок церковного управления, но чин христианского богослужения, которое совершается далеко не всегда при участии лиц всех трех священных степеней.

Св. Ириней Лионскийв своих творениях несомненно также не представляет строгого разграничения наименований епископ и пресвитер. Как пример такого смешения, мы можем указать уже приведенное нами раньше место из его творения «Против ересей». «Надлежит следовать – говорит св. отец – пресвитерам в Церкви, тем, которые, как я показал, имеют преемство от Апостолов, и вместе с преемством епископства получили известное дарование истины »[845]. Здесь пресвитеры называются обладающими и даром епископства.

Но насколько несомненно то, что св. Ириней иногда безразлично именует епископов пресвитерами, так настолько же несомненно и то, что св. отец различает епископов и пресвитеров друг от друга в другом случае, когда он, например, изъясняя известное место Деяний XX, 17 и 28, говорит, что в Милет собрались «епископы и пресвитеры, пришедшие из Ефеса и других ближайших городов»[846]. Можно еще в подтверждение веры св. отца в трехстепенность церковной иерархии указать на неоднократное приложение к жизни Церкви начальных слов св. Апостола 1Кор. XII, 28, где определенно именуются три служения первенствующей Церкви.

Св.Киприан Карфагенский, многократно говорящий в своих творениях об иерархии и ее значении в Церкви, со всею определенностию и точностию словоупотребления различает в церковной иерархии три степени. Существенное различие служения в Церкви епископов и диаконов св. Киприан со всею силою утверждает и доказывает на основании Божия слова. «Диаконы должны помнить – пишет св. отец, – что Апостолов, то есть епископов и предстоятелей, избрал Сам Господь, а диаконов… поставили Апостолы, как служителей своего апостольского звания в Церкви»[847].

Подобным же образом у св. Киприана утверждается и различие санов епископского и пресвитерского. Св. отец неоднократно утверждает близкое сродство этих служений. Он говорит, например, что пресвитеры «соединены с епископом честию священства»[848]и вообще наименование священник св. Киприан усвояет исключительно епископам и пресвитерам[849]. Но вместе с тем у св. Киприана мы находим многочисленный и положительный данные относительно различия, служений епископа и пресвитера. Не только эти наименования никогда не смешиваются св. отцем, но и положительно утверждается зависимость и подчиненность пресвитеров епископу. Так, св. Киприан утверждает, что только епископу принадлежит право принимать в Церковь отлученных от нее[850], а те пресвитеры, которые дерзнули бы совершить без ведома и прежде епископа подобное присоединение и вошли в общение с отлученными[851], сами подлежать отлучению[852]. Точно также, как мы уже указывали в своем месте, св. Киприан исключительно в епископах видит законных совершителей рукоположения.

Подобным образом и у знаменитых церковных писателей конца второго и третьего веков мы находим ясно раскрытое учение о существовании в Церкви именно трех степеней иерархии. Так,Тертуллган, отрицавший вовсе значение церковной иерархии в период своих монтанистических заблуждений, в своих домонтанистических сочинениях определенно говорит о всех трех степенях иерархии, например, в известном уже нами приведенном месте из сочинения его «о крещении», где читаем: «совершать крещение имеет право первосвященник (summus sacerdos, qui est episcopus), затем уже пресвитеры и диаконы, но не без епископского полномочия»[853]. И в другом месте, например, пишет: «когда бегут сами руководители (autores), то есть диаконы, пресвитеры и епископы, то кто устоит из находящихся в стаде»[854].

Вполне определенно говорит о трех степенях церковной иерархиииКлимент Александрийский.«Здесь в Церкви есть степени епископов, пресвитеров и диаконов, по подражанию, думаю, ангельской славе и домостроительству»[855]. И несомненно даже, что этот порядок, в каком названы эти степени церковной иерархии, соответствовал их сравнительному достоинству в Церкви, по воззрению самого Климента. «Подъятые, по слову Апостола, на облаках – пишет он далее в этой же главе – прежде всего будут диаконствовать (διακονήσειν), потом будут избраны в пресвитеры (τῷ πρεσβυτερίῳ) по степени славы… до тех пор, пока возрастут в мужа совершенна (εις τέλειον ἄνδρα)»[856]. Последнее состояние и находить, по контексту речи, свое выражение на земле в степени епископа.

Оригеннеоднократно упоминает о трех степенях церковной иерархии и при этом ясно различает их по сравнительному значению в Церкви. Так, например, в одном месте[857]он обличает тех, которые разными способами стремятся сначала сделаться диаконами (primum quidem ut diaconos piant), затем хотят предвосхитить кафедры тех, «которые называются пресвитерами» (qui dicuntur presiyteri), a затем и этим не довольствуются, желая получить от людей наименование епископов, то есть «равви» (ut episcopi vocentur a hominibus quod est Rabi). В другом месте Ориген не менее определенно говорит о сравнительном достоинстве степеней иерархии в Церкви. «От меня – говорит пресвитер Ориген – более потребуется, чем от диакона; от диакона более, чем от мирянина, но от того, кто содержит в руках своих церковное начальство над всеми нами, потребуется несравненно более»[858].

Что касается четвертого и дальнейших веков, то в писаниях свв. отцов этого периода и в соборных общецерковных определениях мы находим ясное учение о трех именно степенях церковной иерархии, точно формулированное изложение обязанностей и полномочий служения каждой степени и т. д. Было бы излишне излагать учение отцов этого периода подробно в виду того, что в это время вся Церковь в соборных определениях учила ясно и определенно о существовании в Церкви именно трех степеней иерархии. Мы отметим только одно наиболее характерное свидетельство по этому вопросусв.Епифания Кипрского, которое касается самого спорного пункта в учении о степенях иерархии, именно отличия епископского сана от пресвитерского. Место это содер–жится в обличении св. Епифанием ереси Аэрия. Последний, по изображению св. Епифания, желал быть епископом Севастийским, но возведен на эту кафедру был това–рищ Аэрия Евстафий. Считая себя обиженным, Аэрий создал собственную совершенно своеобразную «ересь». «Учение Аэрия – говорит св. Епифаний – было так безумно, что человек представить не может. Он говорит: «что такое епископ. в сравнении с пресвитером» он ни–чем от него не отличается; один чин, одна честь и одно достоинство у того и у другого». Далее св. отец опровергает это лжеучение. «Он (Аэрий) говорит, что епископ и пресвитер – одно и то же. Как же это возможно» Сан епископский рождает отцов для Церкви, а сан пресвитерский, будучи не в состоянии рождать отцов для Церкви, рождает чад для Церкви посредством бани пакибытия, а не отцов или учителей. И как можно поставлять пресвитеру, не имеющему права рукоположения» Или как можно назвать пресвитера равным епископу».. Для оболыцения себя и своих слушателей он представляет то, что Апостол пишет пресвитерам и диаконам, а не пишет епископам. Епископу он говорит: не неради… 1Тим. IV, 14. И еще в другом месте обращается к епископам и диаконам: значить епископ то же, что и пресвитер». Св. Епифаний далее опровергает такое понимание и очень точно рассуждает о степенях иерархии в первенствующей апостольской Церкви. «Прежде всего – говорит он – была нужда в пресвитерах и диаконах… Где же была нужда и были люди, дотойные епископства, там поставлены были епископы… В каждом деле не сначала все есть, но с течением времени все устрояется к удовлетворению потребностей… А что не может быть епископ т» же, что пресвитер, об этом учит Божественное слово святого Апостола, кто именно епископ и кто пресвитер. Он говорит Тимофею, бывшему епископом: «старцу (пресвитеру) не твори пакости, но утешай, якоже отца» (Тим. V, 1). Для чего же внушается епископу не творить пакости пресвитеру, если бы он не имел власти выше пресвитера» И еще говорит: на пресвитера хулы не приемли, разве при двою или триех свидетелех (19 ст.).; не сказал кому–либо из пресвитеров: не приемли хулы на епископа, и не написал, чтобы кто–нибудь из пресвитеров не обвинял епископа»[859]. Мы не без основания привели почти полностию настоящую выдержку из творений св. Епифания: она о многом говорит нам. Прежде всего для нас важно то несомненное свидетельство этого места из творений св. отца, что во времена св. Епифания, даже среди еретиков, только Аэрий учил открыто о равенстве епископа и пресвитера. Затем, так как Аэрий опирался на апостольские писания, то св. отец является выразителем церковного предания о том, что Тимофей был именно епископом, и что право рукоположения во все времена церковной жизни принадлежало одному только епископу. В этом случае свидетельство св. Епифания подтверждает Евсевий[860], св. Иоанн Златоуст[861]и другие отцы[862].Св. Иоанн Златоуств одном, впрочем, несогласен со св. Епифанием, это в объяснении апостольской терминологии, в приложении к степени епископа и пресвитера. Св. Епифаний, как мы видели, держится того убеждения, что эти наименования прилагались исключительно к обозначенным ими во время св. Епифания степеням иерархии. Св. Иоанн полагает иначе. По его мнению, в век апостольский названия иерархических степеней были еще общие «даже епископ назывался диаконом, и пресвитеры назывались епископами и диаконами Христовыми, а епископы – пресвитерами. Посему–то и ныне – заключает св. отец – многие пишут: «сопресвитеру и содиакону»[863]. И св. Златоуст объясняет в своем толковании на послание к Тимофею, почему у св. Апостола Павла встречается такое смешение наименований: «епископ» и «пресвитер». Св. отец говорит[864]по этому поводу, что «невелико расстояние между епископами и пресвитерами. И первые получили тоже дар учительства и тоже суть предстоятели Церкви; поэтому то же самое, что он (Апостол Павел) сказал об епископах, приличествует и пресвитерам. Ибо первые одним только правом рукоположения выше последних, и в этом одном заключается их видимое преимущество пред пресвитерами»[865]. Как общий вывод из сказанного, мы можем высказать то положение, что учители древней Церкви первых веков (и названные нами, и позднейшие) видели в степенях иерархии явление неразрывно связанное с самым ее существом и необходимое для правильного течения церковной жизни. Как неразрывно связанные с самою сущностью иерархии, и степени ее представляются в общецерковном сознании существующими по Божественному праву, то есть независимыми по своему существованию от власти самих членов Церкви. И хотя положительным признаком существования по Божественному праву – Богоучрежденности в прямом смысле слова степеней иерархии в Церкви мы не встречаем в Божием слове, но, как установление апостольское, эти степени всегда принимались в качестве Божественного закона для Церкви. Мы считаем долгом здесь отметить только одно ясно и резко выраженное мнениеблаженного Иеронима,несогласное с общецерковною, указанною нами, верою святых отцов Церкви. По взгляду блаженного Иеронима, степени иерархии не являются чем–то неразрывно связанным с самым существом последней, но возникли в известное время церковной жизни, как наиболее соответственное удовлетворение внутренней потребности порядка церковной жизни, для устранения в ней расколов и вообще нарушения церковного благочиния. Эти интересные места, где высказывает свое мнение по интересующему нас вопросу блаженный Иероним, находятся в его письме к Евангелу и также в толковании на послание Апостола Павла к Титу. Вот в выдержках эти места. «Слышу я – пишет блаженный Евангелу, – что некто дошел до такого сумасбродства, что отдает диаконам преимущество пред пресвитерами, то есть епископами. Если Апостол ясно учит, что пресвитеры суть те же епископы (doceat eosdem esse presiyteros, quos epi scopos), то можно ли сносить равнодушно, когда служитель трапез и вдовиц надмевается над теми, по молитвам коих совершается Тело и кровь Христовы». Далее следует ряд выдержек из апостольских писаний и заключение: «а что впоследствии избран один и поставлен начальником над остальными, – это сделано для устранения раскола… Ибо в Александрии со времени Евангелиста Марка даже до епископов Геракла и Дионисия пресвитеры всегда выбирали одного из среды своей и, возведши его на высочайшую степень, называли епископом, так точно, как войско делает императором… ибо что́ делает епископ, исключая рукоположения (excepta ordinatione), чего не делал бы пресвитер"" Далее блаженный Иероним со всею силою утверждает различие степеней пресвитерской и диаконской[866]. Еще более обстоятельное рассуждение по этому же предмету и в таком же смысле встречаем мы в толковании на послание к Титу. «Павел – пишет здесь между прочим блаженный отец – рассуждая о том, каковы должны быть пресвитеры, говорит:подобаешь епископу без порока бытпи, якоже Божию строителю(Тит. I, 5, 7). Стало быть, пресвитер есть тот же, кто и епископ (idem est ergo presiyter, qui et episcopus). И, действительно, прежде чем произошли в вере, по действию диавола, распри и начали говорить в народе:я Павлов, Я Аполлосов, я Кифин(1Кор. I, 12), церкви управлялись общим советом пресвитеров[867]. Но после… по всей вселенной определено было, чтобы один, избранный из пресвитеров, поставляем был выше прочих (superponetur ceteris)… Подумает кто–либо, что учение о том, что епископ и пресвитер одно и тоже (episcopum et presiyterum unum esse), и что одно из этих наименований есть наименование должности, а другое возраста, – есть учение не Священного Писания а наше собственное” и далее блаженный отец отвечает отрицательно на этот вопрос, указывая в доказательство согласия своего учения о первоначальной тождественности епископов и пресвитеров Фил. 1,1; Деян. XX, 17, 28; Евр. XIII, 17; 1Тим. V, 1–2 и продолжает: «указываем на это для того, чтобы показать, что у древних пресвитерами были те же, которые были епископами;[868]немного же позже… попечение обо всем было возложено на одного. Итак как пресвитеры знают, что они подчинены тому, кто предстоятель (praepositus) их по обыкновению церковному (ex Ecclesiae consuetudine), так и епископом да будет известно, что они выше пресвитеров, более по обыкновению, нежели по распоряжению Господню (magis consuetudine, quam dispositionis Dominicae veritate)»[869].

Приведенный места из творений блаженного Иеронима утверждают со всею силою то положение, что «во всей вселенной» признавалось три степени церковной иерархии и при том издревле, по выражению самого блаженного – «немного позднее» Коринфского раскола возникло выделение епископов из среды пресвитеров, и церковная иерархия приняла свой настоящий и пребывающий неизменным вид. Таким образом, рассуждение блаженного Иеронима представляет собою не иное что, как богословское своеобразное мнение. Он не отрицает существования в Церкви трех степеней иерархии с соответствующим каждой степени достоинством. Но в различии этом, собственно пресвитера и епископа, склонен видеть не Божественный закон церковной жизни, но дело свободы Церкви и в этом последнем случае становится в решительное несогласие с общецерковным учением, утверждая полное тожество по существу епископов и пресвитеров и усвояя последним даже право поставлять себе епископа, чего никогда не запомнит Церковь. В силу этого мы можем решительно признать мнение блаженного Иеронима заблуждением[870]. И при этом, согласно сказанному, заблуждение блаженного Иеронима является заблуждением научным в области исторической, так как в других творениях блаженного мы встречаем многократное подтверждение существования в Церкви трех именно степеней иерархии[871].

Если после краткого обозрения святоотеческого учения по интересующему нас вопросу мы обратимся к соборным постановлениям, являющимся выражением веры все–ленской Церкви, то в них найдем ясно выраженное учение о трех именно степенях иерархии. Правда, соборы не решали теоретически вопроса о том, являются ли степени иерархии делом богоданной свободы самой Церкви, или же существуют по праву Божественному. Но, ведь было бы и удивительно встретить рассуждение подобного рода в соборных правилах, определявших общий строй и порядок церковной жизни. Совершенно однако несомненно, что все соборы согласно учат о различии, – и при том существенном, – между тремя степенями церковной иерархии. Уже почти в каждом «апостольском правиле» упоминаются все три степени церковной иерархии; то же видим мы и впоследствии: наименования всех трех степеней так часто встречаются во всех последующих памятниках церковного законодательства, что указывать на них в частности было бы совершенно излишне. Можно упомянуть только, что в соборных правилах со всею определенностию говорится о сравнительном достоинстве и исключительных обязанностях служения каждой степени. Вот некоторые правила соборов, наиболее определенно говорящие о взаимных отношениях степеней церковной иерархии. Многие апостольские правила говорят о всецелой зависимости пресвитеров и диаконов от епископа. Так,15 апостольское правилозапрещает священнослужение пресвитеру и диакону, оставляющему без воли епископа «свой предел».31 правилоповелевает извергать всякого пресвитера, отделяющегося от епископа без законной причины («не обличив епископа ни в чем противном благочестию и правде») и пытающегося «собрание отдельно творити и алтарь иный водрузити».39 правилоположительно высказывает общую мысль: «пресвитеры и диаконы без воли епископа ничего да не совершают: ибо ему вверены люди Господни и он воздаст ответ о душах их».18 правилопервого вселенского собора подробно останавливается на вопросе об взаимоотношении степеней церковной иерархии. По этому правилу диаконы называются «служителями епископа и низшими пресвитеров», и им запрещается сидеть среди пресвитеров, и самую святую Евхаристию преподает им епископ или пресвитер. 56 и 57 правилаЛаодикийского соборавсецело утверждают зависимость и подчиненность епископу и пресвитеров: «пресвитеры ничего не творят без воли епископа» (57) – это основной закон церковного управления всех времен. И 20 правило этого же собора утверждает подчиненность диаконов пресвитерам. И в постановлениях позднейших соборов мы встречаем определенные правила о подчинении епископу низших клириков, при чем пресвитерам вменяется в обязанность произносить «в священных местах на литургиях» имя своего епископа; последний называется «отцом» пресвитеров и т. д.[872].

И такое различие степеней, утверждаемое соборными определениями, необходимо сопровождается различием полномочий и обязанностей. Излагать последнее не входить в нашу задачу, а частию уже сделано нами раньше в речи об иерархическом достоинстве христианских пастырей. Здесь можно только добавить, что собственно степень диакона выступает во всех соборных определениях со значением чисто служебным[873].

Всимволических книгахправославной Церкви так же со всею определенностию утверждается существенное различие по полномочиям служения степеней церковной иерархии.«Православное исповедание»утверждает, что священство, кроме степеней епископа и священника (пресвитера), заключает в себе все степени: чтеца, певца, священосца, иподиакона и диaкoнa[874]. Но собственно священство усвояется епископам и пресвитерам, так как, по «Православному Исповеданию», только этим лицам усвояется власть священнодействовать[875]. Преимущественный полномочия епископского служения неоднократно указывается «Православным исповеданием». Так, таинство миропомазания, хотя совершается священником, но требуется, чтобы миро было освящено епископом[876]; епископы представляются единственными совершителями рукоположения и т. п.[877].

В«Послании Восточных патриархов», мы читаем в десятом члене: поелику между прочими нечестивыми мнениями еретики утверждали и то, что простой священник и архиерей равны между собою, что можно быть и без архиерея, что несколько священников могут управлять Церковию, что рукополагать во священники может не один архиерей, но и священник, и несколько священников могут хиротонисать и архиерея, и разглашают, что восточная Церковь разделяет с ними сие заблуждение; то мы сообразно с мнением, издревле господствующим в Церкви, подтверждаем, что звание епископа так необходимо в Церкви, что без него ни Церковь Церковию, ни христиане христианами не только быть, но и называться не могут». И далее, после утверждения великого значения в жизни Церкви епископа, находим указание на существенное отличие от епископского сана пресвитерского. Очевидно, что епископский сан отличен от сана простого священника. Ибо священник рукополагается епископом, а епископ по правилу Апостольскому двумя или тремя епископами. Священник власть и благодать священства приемлет только для себя, а епископ передает оную и другим. Первый, приняв от епископа священство, совершает только святое крещение с молитвами, священнодействует беcкровную жертву, раздает народу святое Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа, помазывает крещаемых святым миром, венчает благочестиво и законно вступающих в брак, молится о болящих, о спасении и приведении в познание истины всех людей, а преимущественно о прощении и оставлении грехов православным, живым и умершим; и, наконец, так как он отличается знанием и добродетелию, то по власти, данной ему епископом, учит иных из православных, которые приходят к нему, указывая им путь к получению Царства Небесного. Но архиерей, кроме того, что совершает все сие (ибо он, как сказано, есть источник Божественных таинств и дарований по силе Духа Святого), один исключительно совершает святое миро; ему только одному усвоено посвящение во все степени и должности церковный… Отсюда открывается неоспоримое различие епископа от простого священника, а вместе и то, что, помимо его, все в мире священники не могут пасти Церковь Божию и совершенно управлять ею. Наконец, «пространный катехизис» митрополита Филарета на вопрос: «сколько необходимых степеней священства» отвечает: «три: епископ, пресвитер (священник, иерей), диакон… Диакон служит при таинствах, пресвитер совершает таинства в зависимости от епископа; епископ не только совершает таинства, но имеет власть и другим чрез рукоположение преподавать благодатный дар совершать оные».