На основании ясного учения Церкви, раскрытого нами выше, мы можем утверждать, что Христова Церковь всегда веровала во всеобщность христианского священства, т. е. иначе: всех христиан признавала истинными священниками, лично участвующими в священстве Христовом. Но изложенное нами учение также ясно говорит и о том, что это общехристианское священнослужение не может быть единственным в Церкви Христовой. Те черты, какими характеризуется это духовное священство христиан, свидетельствуют об его отношении исключительно к личности самого христианина – священника. Постепенное освящение своей именно личности есть предмет служения Богу христианина, как священника; личные усилия и труды на пути этого совершенствования – истинные жертвы Богу; самый дух христианина – храм и алтарь, на котором приносятся эти жертвы, благоприятные Богу, Иисус Христом. Не может быть, конечно, дара более высокого, чем это Божественное дарование всем христианам живого и непосредственного причастия вечного священства Христова, в силу которого вся Церковь составляет, повторяя слова св. Иустина, истинный первосвященнический род. Однако в таком исключительном отношении общехристианского священнослужения к личности самого христианина лежит начало ограниченности этого духовного общехристианского священнослужения, не позволяющей признать его единственно достаточным для жизни церкви. Самая жизнь последней и необходимость известной организации говорят неопровержимо о необходимости существования и в самой Церкви Христовой еще особого священного служения, именно служения делу освящения других людей и возрастания самой церкви. Мы легко убедимся в этом, если только остановим внимание на самом понятии о жизни Церкви, условиях этой жизни и ее развития.

Церковь, рассматриваемая со стороны своих членов, не остается чем либо неизменным, раз навсегда данным, но развивается и совершенствуется: тело Церкви, питаясь от Главы своей, при участии всех своих членов, растет и созидается в любви, по слову Апостола (Еф. IV, 15–16). Конечно, это развитие относится к человеческой стороне в жизни Церкви, именно есть развитие общества, составляющего Церковь, что подробнее мы раскроем ниже. Но самый факт развития Церкви в указанном смысле не может подлежать сомнению, равно как несомненно и то, что для правильного течения церковной жизни и ее развития необходимо особое служение в Церкви и особые служители. В самом деле, развитие Церкви, рассматриваемой со стороны ее членов, может быть двоякое: количественное и качественное. В первом случае развитие Церкви состоит, очевидно, в расширении ее пределов: во втором – в возможно совершенном осуществлении целей ее бытия – духовном преобразовании человечества во Христе. И мы, действительно, видим, что Церковь развивается в обоих указанных отношениях. Явившись сначала в мире, как общество немногих Христовых учеников, она была незаметна, подобно малому горчичному зерну. И однако это семя, сохраненное в мире (Ин. XVII, 15), нашло в нем пищу себе, развилось, возросло в большое дерево. Проповедь Евангелия нашла себе родные источники в сердце человека, питаясь которыми, является уже в настоящее время, не как незаметное и незначительное по величине семя, но как ветвистое дерево, дающее в своих ветвях пристанище птицам. И мы веруем, что это дерево – Церковь, как доныне росло, так и будет расти, пока не достигнет возможной полноты своего роста.

Но развиваясь пространственно, Церковь не остается неизменною, и в смысле совершенства ее членов. Вступают в нее младенцы, не умеющие отличать доброе от злого; вступают младенцы верою, напоенные только начатками истинного учения. И в Церкви для них заключен единственный источник не только возрождения в новую жизнь, но и освящения – для пребывания в ней. В этом случае Церковь является для мира тем квасом, который должен преобразовать жизнь всего мира. Проповедь Евангелия Царствия Божия должна не только обнять весь мир, но и изменить этот мир, очистить и облагородить жизнь его, иначе: поднять его на возможную степень высоты духовного совершенства.

Как же может совершиться развитие Церкви в обоих указанных отношениях» Очевидно, что для правильного развития церковной жизни необходимы особые служители, которые содействовали бы созиданию истинного Божия дома – Церкви. Частнее, необходимым условием этого созидания является вера. Но эта вера невозможна без проповеди«Как веровать в Того– спрашивает Апостол Павел –о Ком не слыхали» И как проповедовать, если не будут посланы""[174]. И ясно, что проповедь необходима не только для распространения церкви в пространственном отношении, но и для духовного преуспеяния ее членов, согласно сказанному выше. В последнем случае даже недостаточно одного поучения, но необходимо и непосредственное руководство в духовной жизни, и следовательно должны быть особые духовные руководители – люди опытные в духовной жизни, – пастыри словесного стада Христова. Наконец, в христианской Церкви совершается богослужение, хотя в духе и истине, но необходимо чрез посредство видимых действий; в Церкви же преподаются святые таинства, чрез которые верующие возрождаются и возрастают в истинно христианской жизни. И в этом последнем случае не может не сознаваться необходимость особых лиц, поставленных для совершения церковного богослужения. Святейшее дело общественного служения Богу не может составлять удела всех верующих. Если во всяком благоустроенном обществе все должно совершаться«благообразно и по чину», то тем более приложимо такое требование к жизни Церкви, когда речь идет о высшем в этой жизни – служении делу освящения верующих и созидания их в истинное тело Христово.

Таким образом, Церковь, рассматриваемая со стороны своих членов, живет и развивается, и для развития ее необходимо особое служение соработников Божиих в этом святом, великом деле. В силу этого, мы приходим к убеждению в том, что и в христианской Церкви должно существовать особое святое служение делу освящения других людей. Теперь нам надо только несколько раскрыть ту высказанную нами мысль, что это служение не может быть уделом безразлично всех верующих, но только известных определенных лиц. И раскрыть это положение нам также всего удобнее, исходя из самого понятия о Церкви.

Церковь составляет общество верующих. Хотя понятие общества еще не определяет во всей полноте понятия Церкви, но уже из самого наименования последней – ἐκκλησόα со всею ясностью вытекает, что понятие общества представляется необходимо мыслимым в самом понятии о Церкви. И если мы захотим охарактеризовать в общих чертах всякое благоустроенное общество (какое собственно и выражает слово ἐκκλησόα и каким несомненно должно признать Церковь), то должны будем признать его характеристическим признаком единство при разнообразии членов. Единство это основывается на внутреннем сродстве интересов и целей деятельности членов общества; самая же деятельность или жизнь общества осуществляется не иначе, как при условии разделения труда среди его членов и при существовании вообще в жизни общества внешней организации в виде закона и власти, руководящих его жизнию. Мысль о полном равенстве всех членов общества во всех отношениях, бесспорно, должна быть признана не плодотворной по существу. Цель жизни каждого общества – взаимное содействие его членов в деле осуществления известного идеала жизни. Но уже в силу того, что члены общества непременно суть лица различных способностей и дарований, само собою вытекает, что и служение каждого члена общества в отдельности, чтобы быть возможно плодотворным, должно быть сообразным с его личными дарованиями и, по возможности, склонностями. Это же самое мы должны сказать и относительно Церкви, как общества верующих. Правда, это общество не от мира сего. Отсюда и отношения его членов существенно отличаются от отношений земного порядка."Весте– говорит Господь Апостолам –яко князи язык господствуют ими и велицыи обладают ими: не такоже будет в вас; но иже аще хощет в вас вящщий быти, да будет всем слуга; и иже хотеть в вас быти первый, буди всем раб»[175]. Но при всем этом и Церкви дарована власть[176], и так как Церковь есть общество и, конечно, как такое, видимое и с внешним устройством, то должны быть в ней носители этой власти, предстоятели, хотя властители и не земного порядка. Эту именно мысль утверждаетсв.Климент Римский, когда, исходя из понятия благоустроенного общества, учить о необходимости порядка в Церкви и повиновения одних ее членов другим: «представим себе – говорит св. Климент – воинствующих под начальством вождей наших; как стройно, как усердно, как покорно исполняют они приказания. Не все эпархи, не все тысяченачальники, или стоначальники, или пятидесятиначальники и так далее, но каждый в своем чине исполняет приказания царя и полководцев. Ни великие без малых, ни малые без великих не могут существовать. Все они связаны как бы вместе, и это доставляет пользу. Возьмем тело наше: голова без ног ни–чего не значить; равно и ноги без головы, и малейшие члены в теле нашем нужны и полезны для нашего тела; все они согласны и стройным подчинением служат для здравия целого тела! Так пусть будет здраво и все тело наше во Иисусе Христе и каждый повинуется ближнему своему, сообразно со степенью, на которой он поставлен дарованием Его»[177]. В данном месте св. отец оттеняет необходимость разделения духовных служений в Церкви. Эта же мысль есть основная в учении о. Церкви св. Апостола Павла» Церковь есть общество верующих, состоящее из многих и различных членов, обладающих различными дарованиями Святого Духа[178]. Но все это множество верующих представляется единым, так как все эти дарования суть дары единого Святого Духа, подобно тому как различные члены образуют одно тело[179]. Различия между рабами и свободными, иудеями и еллиннами в Церкви Христовой не существует[180], но Чрез крещение все верующие делаются членами одного тела и напояются одним Духом[181]. Но тело одно, однако состоит не из одного члена, но из многих[182]. Эти члены имеют различное назначение, и каждый из них исполняет его и, благодаря этому, имеет влияние на жизнь всего тела, живет с ним одною жизнью[183]. Каково бы ни было назначение члена, но не во власти последнего отделиться от тела[184]. Отсюда происходить глубочайшее внутреннее единство жизни всего тела; в нем нет разделения, а все члены одинаково заботятся друг о друге[185], и только«при действии в свою меру каждого члена»тело может правильно возрастать[186]. Подобно этому слагается и жизнь Церкви. Она есть тело Христово[187]; Христос ее Глава[188], а верующие члены этого тела[189]. Глава есть источник жизни для всего тела[190], самый же рост последнего совершается при участии всех его членов[191]. Но мы уже видели, что члены тела. живя общею жизнию, должны однако исполнять различное назначение, подобно этому видим, что и в Церкви, где существует различие духовных дарований, должно быть и разделение служений:«имеешь ли пророчество– говорит святой Апостол, –пророчествуй по мере веры; имеешь ли служение, пребывай в служении; учитель ли, в учении; увещатель ли, увещевай; раздаватель ли, раздавай в простоте; начальник ли, начальствуй с усердием»[192]. Итак, по мысли св. Апостола, в Церкви, как и в теле, должно существовать разделение служений, соответствующих различию духовных дарований. И как в теле Бог«расположил члены каждый в составе тела, как Ему угодно»[193], так и в Церкви Он иных поставил«во–первых Апостолами, во–вторых пророками, в–третьих учителями[194]; и как в телене все – глаз и не все – слух[195]так и в Церквине все Апостолы, не все пророки, не все учители»[196]. Эти слова св. Апостола как бы повторяетсв.Григорий Богослов.Он говорит, что «как в теле иное начальствует и как бы председательствует, а иное состоит под начальством и управлением, так и в Церкви (по закону ли справедливости, воздающей по достоинству, или по закону Промысла, все связующего) Бог постановил, чтобы те, для кого сие полезнее, словом и делом направлялись к своему долгу, оставались пасомыми и подначальными; а другие, стоящие выше прочих по добродетели и близости к Богу, были пастырями и учителями к совершению Церкви, и имели к другим такое же отношение, какое душа к телу и ум к душе, дабы то и другое… будучи подобно телесным членам соединено… в один состав, совокуплено и связано союзом Духа, представляло одно тело совершенное и истинно достойное нашей Главы – Самого Христа. Посему не думаю, чтобы безначалие и беспорядок были полезнее порядка и начальства, как для всего прочего, так и для людей; напротив того, всего менее полезны они людям, которым угрожает опасность в важнейшем. А поелику хорошо и справедливо быть начальником и подначальным… то равно худо… всем желать начальства и никому не принимать оного на себя. Когда бы все стали избегать сего начальствования, тогда бы прекрасной полноте Церкви не доставало значительного. Притом, где и кем совершалось бы таинственное и горе возводящее богослужение, если бы не было ни царя, ни князя, ни священства, ни жертвы… с другой стороны…, не странно…, что многие восходят на степень начальника…, равно как… искусному корабельщику дают управлять корабельным носом…, или… мужественный воин делается начальником отряда»[197]. Подобную же мысль высказывает и св. Василий Великий, когда в порядке церковного управления также усматривает аналогию с жизнию тела, которая течет правильно лишь под условием взаимного согласия в действиях всех членов тела[198].

Из сказанного нами о Церкви, как Теле Христовом, видно, что в своей земной части она состоит из многих и различных членов, обладающих известными неодинаковыми дарованиями и в зависимости от этого исполняющих свое особое назначение в деле содействия правильному возрастанию всего тела – Церкви. Таким образом, то священнослужение, которое необходимо для жизни Церкви, должно явиться, не как общее достояние безразлично всех членов Церкви, но должно составлять удел лишь некоторых, преимуществующих духовно пред другими, или, выражаясь еще точнее, исполняющих свойственное только им одним назначение.

Мы приходим в силу этого к тому выводу, что существование особых священнослужителей в церкви находить свою естественную основу в самых потребностях жизни церкви, как общества. История же христианской церкви со всею определенностью свидетельствует, что этой внутренней необходимости вполне отвечает факт действительного существования особых священнослужителей в различных христианских обществах. Теперь для нас представляет существенную важность вопрос о том, как осуществляется в жизни церкви эта ее потребность иметь особых священнослужителей. Здесь возможно два ответа, различно объясняющих факт действительного существования в церкви Христовой особых священнослужителей. Возможно именно полагать, что священнослужители церкви суть лица, уполномоченные самим обществом для исполнения известных обязанностей священнослужения: проповеди, пастырского руководства жизнию верующих и совершения в церкви общественного богослужения. Но возможен и другой ответ на вопрос о том, по какому праву существует в церкви особый класс священнослужителей. Возможно именно полагать основу существования особых священнослужителей церкви в воле Самого Бога о своей Церкви и в этом случае признать священнослужение в церкви существующим по праву Божественному.