От автора
Это эссе родилось из нескольких статей, интервью и публичных выступлений в 2010–2012 годах. Реакция самой разной аудитории — духовенства, дипломатов, социологов, историков, студентов церковных и светских вузов, интеллигенции и даже чиновников — каждый раз была весьма энергичной, заинтересованной, а порой и критической. Некоторые мои тезисы активно обсуждались в СМИ, наиболее характерные отзывы я привожу в этой работе.
Можно ли говорить о том, что в 2012 году впервые в истории постсоветской России возникли сомнения в особом статусе Русской Православной Церкви как крупнейшего общественного института? Общество задает Церкви вопросы и ждет на них ответов, формируя новый запрос на общее видение будущего. Что с нами происходит? Почему обществу по–прежнему трудно вести диалог с Церковью, а многие представители Церкви испытывают неимоверные трудности, когда вступают в диалог с обществом?
Мне представляется, что ответить на эти вопросы возможно лишь в том случае, если возникнет общий для всех нас образ происходящего. В этом эссе я делаю попытку сделать шаг к решению этой задачи и построить модель происходящего, опираясь на размышления о «качестве» веры, об отношении к советскому и постсоветскому в современной светской и церковной культуре и на анализ тех разногласий (хочется верить исключительно идеологических), которые всё более заметны внутри Русской Православной Церкви.
Безусловно, на этом пути я не первый. В середине 2012 году уже получила широкое распространение одна из возможных моделей описания происходящего. Но я никак не могу признать ее удачной — ключевыми в ней оказались такие понятия как «враги Православия», «информационная война против Церкви» и т. п. Безусловно, у этой модели есть огромный потенциал мобилизации. Трудно не откликнуться на призыв сплотиться перед внешним врагом и защитить святыни… Однако прежде я бы все–таки попросил уточнить; точно ли этот враг существует и выглядит так, как нам его описали? Или это безответственная и опасная игра, в которой у православных только одна роль — сидеть в осажденной крепости и не высовываться?
В моей модели я сознательно не использую «язык вражды». Он представляется мне глубоко чуждым христианскому осмыслению личной и общественной жизни.
Конечно, модель — это еще не образ. Модель — это всегда упрощение, игнорирующее порой весьма важные вопросы. Я не ставлю своей целью обобщить или уточнить позицию Русской Православной Церкви. Это скорее размышления о церковном контексте духовных, социальных и культурных проблем современной России. И в то же время это попытка выразить свою тревогу и надежду, связанные с будущим Православной Церкви в России.
Я благодарен Алексею Беглову, Анне Брискиной, Надежде Киценко, Денису Маханько, Дмитрию Сладкову, Максиму Трудолюбову, Константину Эггерту и Ирине Языковой за поддержку, конструктивную критику и ценные замечания.
Особая благодарность замечательному редактору Наталье Фроловой за помощь в работе над текстом.
