***
Предлагаемый перевод трактата Плотина «О числах» («Эн–неады» VI 6) появляется на русском языке впервые. Кто занимался Плотином, тот знает, чего стоит перевести из Плотина тот или иной его трактат. Если Платон труден помимо своей терминологии разговорным и отчасти болтливым языком, Аристотель — лаконичностью и фрагментарностью языка, доходящих до загадок вместо ясных фраз, то Плотин труден и в смысле терминологии, и в смысле широкого и многостороннего потока философской прозы, и в смысле краткости и отрывочности выражения. Если прибавить к этому весьма отвлеченный и трудный характер самого предмета, излагаемого в VI 6, то станет понятным, почему большинство переводчиков обходило этот трактат мимо и даже и не пыталось раскрыть все его изумительное по глубине и тонкости содержание. Все это должно быть принято во внимание при оценке моих переводческих достижений. Скажу далее два слова о существе моего перевода. Я значительно упростил бы свою задачу, если бы дал стереотипный корректный перевод, с использованием обычного словарно–грамматического опыта, который есть у каждого, кто знаком с греческим языком и умеет читать на нем философскую или хотя бы историческую прозу. Но дело–то в том и заключается, что в отношении к Плотину в особенности верно то правило, что переводить можно только то, что понимаешь. Переводить Плотина значит владеть всей философией Плотина, значит уметь расчленить, и философски расчленить, любой отрывок из его обширного текста. Поэтому я даю то, что я назвал бы интерпретирующим переводом. Наполовину или даже больше того — это обыкновеннейший перевод, стремящийся в полноте передать мысли автора. Но отличием его от обычной манеры переводить являются два пункта. Во–первых, текст передается в расчлененном виде — так, что новая мысль начинается и с новой строки, и подчиненные мысли отмечаются как таковые особыми обозначениями. Просидевши много лет за греческой философской прозой, я теперь прекрасно понимаю, что значит срезюмировать или сформулировать какую–нибудь главу из Аристотеля, Плотина или Прокла, и знаю, что без этого детального расчленения мыслей и, стало быть, фраз не может быть ровно никакого понимания текстов. Разумеется, чтобы произвести эти деления, надо известным образом понимать и интерпретировать Плотина, я бы даже сказал, толковать. И я это ставил принципом своего перевода. Пользуясь моим переводом, каждый может сформулировать мысли любой главы с любой степенью детализации содержания. Во–вторых, я ставил своим принципом сделать текст Плотина во что бы то ни стало ясным, даже ценою привнесения в текст моих собственных дополнений, пояснений, толкований и резюме. Тексту Плотина это нисколько не вредит, потому что все принадлежащее в тексте лично мне я заключаю в квадратные скобки, так что, кому не угоден я в качестве комментатора и интерпретатора, тот может остаться только с одним Плотином, не читая того, что я заключил в квадратные скобки. Пусть издатели и переводчики Плотина хвалятся тем, что они дают сплошной текст, не прибегая ни к красной строке, ни к курсиву, ни к своим текстуальным добавлениям. Я же три четверти своего труда положил на эти вот квадратные скобки, в которых иногда только одно добавленное слово способно запутаннейший текст сделать ясным. Отсюда единственная моя претензия сводится к тому, что мой перевод кажется мне философски точным, т. е. он адекватно передает мысли философа и их логическую связь. А есть ли тут филологическая точность, это должно иметь второстепенное значение, хотя я не пренебрегал и ею. Должен, впрочем, заметить, что перевод VI 6 (наряду с II 5 и 6, переведенными мною в «Античн. косм.», 233— 248) был сделан мною уже очень давно и является вообще первым моим переводом из Плотина. Поэтому остальные мои переводы из Плотина (в большом количестве данные в «Античн. косм.») представляются мне в настоящее время более совершенными. Но и здесь отступлений от текста почти нет, если не считать таких, напр., незначительных фактов, как замена длинного ряда условных периодов более разнообразными конструкциями ради ясности и более гладкой речи.
Тексты и переводы, которыми я пользовался, следующие:
1. Plotini Enneades cum Marsilii Ficini interpretatione castigata iterum ediderunt F. Creuzer et G. H. Mozer. Parisiis, 1896 (в ссылках у меня — «Фичино»).
2. Plotini opera, recogn. A. Kirchhoff. Vol. I—II. Lipsiae, 1856.
3. Plotini Enneades, ed. R. Volkmann. Lipsiae, 1883—1884.
4. Les Enneades de Plotin, trad, par N. Bouillet. Т. III. Paris, 1861 (в ссылках у меня — «Буйе»).
5. Die Enneaden des Plotin, iibers. v. Herm. Eriedr. Muller. II Bd. Berlin, 1880 (в ссылках — «Мюллер»).
Нумерация и основной текст — по изданию Фолькмана, с привлечением и двух других указанных изданий.
