СЕМЬ МИРОВЫХ ЗАГАДОК

Пер. с немецкого под ред. С. И. Ершова. Изд. 2-е Н. В. Синюшина. Москва. 1901.64 стр. 35 коп.

Доклад Дюбуа-Реймона «О границах познания природы», прочитанный еще в 1872 году на съезде немецких естествоиспытателей и врачей, отмечает поворотный пункт в научном развитии. В нем впервые один из самых видных представителей естествознания, основываясь исключительно на аргументах, предоставляемых его наукой и не руководясь никакими посторонними мотивами, указал на то, что естественно-научное познание природы имеет свои границы, которых оно никогда не сможет переступить. Это указание имело тем большее значение, что ему непосредственно предшествовало двадцатилетие, полное самой глубокой веры во всемогущество естествознания и самых смелых надежд на решительные завоевания его в ближайшем будущем. Взгляды Дюбуа-Реймона лучше всего выражены в двух положениях его доклада. «Как в понимании силы и материи, — говорит он, — точно так же и в понимании духовной действительности из материальных условий человечество, несмотря на все открытия естествознания, не сделало за два тысячелетия никакого существенного приобретения, да и никогда не сделает» (с. 25). «Наше познание природы заключено, следовательно, между двумя границами, навеки положенными ему, с одной стороны, нашей неспособностью постичь материю и силу, а с другой — невозможностью объяснить духовные процессы из их материальных условий» (с. 26). В заключение знаменитый физиолог формулирует свои выводы в одном слове, сделавшемся классическим изречением, «ignorabimus» — мы не будем знать.

Знакомясь с воззрениями Дюбуа-Реймона, читатель не должен забывать, что автор решает вопрос, относящийся к познанию вообще, только как естествоиспытатель, т. е. исключительно с точки зрения его группы наук. Для своего времени такая ограниченность точки зрения Дюбуа-Реймона, несомненно, была преимуществом, так как иначе его не захотели бы слушать. Но именно она обусловила теоретическую слабость доклада Дюбуа-Реймона. Приходится вполне согласиться с Ф. А. Ланге, который в своей «Истории материализма» говорит, что Дюбуа-Реймон, «взяв обломок из критики всего нашего познания, бросает его в публику без достаточных указаний на его связь с дальнейшими вопросами» (пер. под ред. Вл. Соловьева, т. II, с. 94). Затем Ланге отмечает как основную ошибку Дюбуа-Реймона то, что он представляет себе границу познания как «неизменную преграду», которая резко противопоставляется вполне свободному движению и неограниченному господству его в известных пределах. В самое недавнее время Риккерт в своем исследовании «Границы естественнонаучного образования понятий» доказал, что границы нашего познания заключаются не только в конечных проблемах сущности материй, силы и духа, но и в каждом единичном явлении, так как наше познание не может обнять всех индивидуальных частностей и специальностей, и даже наоборот оно по своей природе принуждено идти в противоположном направлении. Для большей вразумительности своих выводов Риккерт установил наряду с понятием «экстенсивной бесконечности» для проблем мирового целого понятие «интенсивной бесконечности» для проблемы индивидуальности.

Второй доклад Дюбуа-Реймона — «Семь мировых загадок», который автор написал спустя восемь лет после первого для разъяснения взглядов, высказанных раньше, и опровержения своих критиков и не прибавил ничего нового к воззрениям, изложенным в первом. В теоретическом отношении он даже слабее первого, так как автор считает для себя возможным настолько точно установить в нем границы нашего познания, что определяет их в виде каббалистического числа «семи» мировых загадок. Вообще, каждый желающий познакомиться ближе с трудным, но основным вопросом, поставленным Дюбуа- Реймоном, должен не ограничиваться его брошюрой, а обратиться хотя бы к тем страницам «Истории материализма» Ланге (т. II, с. 87- 99), которые автор посвящает анализу взглядов Дюбуа-Реймона и сопоставлению их с мнениями его противников; наиболее же полное и соответствующее современному состоянию науки рассмотрение этого вопроса читатель найдет в упомянутом выше сочинении Риккерта «Die Grenzen der naturwissenschaftlichen Begriffsbildung», которого, к сожалению, еще нет в русском переводе.

(1901, № 4, апрель, с. 102–104; подпись:Б. К-ский)