а) Необходимость спасительных страданий Богочеловека.

Все чувства и все состояния Богочеловека Христа божественно бесконечны, хотя и по–человечески реальны. И бесконечность у них богочеловеческая, и реальность у них богочеловеческая, поэтому они безмерно превосходят всё человеческое. Но богочеловеческие страдания знаменуют собой для человеческого ума исключительно загадочную и потрясающую тайну, ибо в них присутствуют все богочеловеческие бесконечности, печально осязаемые и трогательно спасительные для всей твари. Всё богочеловеческое чудодейственно и спасительно, ибо Он — Спаситель = Иисус — весь присутствует в каждом Своем чувстве, в каждом Своем состоянии, в каждом Своем деле, в каждом Своем слове. Это особенно относится к Его страданиям, ибо в них сопряжены самые сложные и самые глубокие богочеловеческие чувствования, в которых Спаситель присутствует всецелой полнотой Своей богочеловеческой Личности. Но, хотя они и по–человечески реальны, богочеловеческие страдания Божественно непостижимы для человеческой мысли. Аналитический, человеческий разум не в состоянии до конца проникнуть во внутреннее устройство (архитектонику) страданий Богочеловека и полностью постичь их аксиологичность, ведь своей таинственной сущностью они удаляются в такие богочеловеческие бесконечности, в которые человеческий ум не способен даже заглянуть.

Страдания Спасителя, реальные простой, но неопровержимой евангельской наглядностью, суть тем самым богочеловеческая потребность и богочеловеческая необходимость в домостроительстве спасения мирa. Человеческая логика может против этого протестовать, но богочеловеческая логика Спасителя — вся в этом. Господь Иисус Христос ничто так решительно не отстаивает и не подчеркивает, как потребность и необходимость Своих страданий. Лишь тогда, когда Его божественные ученики, по Божию откровению, узрели в Нем Сына Божия, Он вводит их в великую тайну предстоящих Ему страданий.С того времени, —повествует святой евангелист, —Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть(Мф. 16, 21; ср.: Мк. 8, 31; Лк. 9, 22; 17, 25; 13, 33; 24, 7; Мк. 9, 12).

С какой решительностью Спаситель говорил о потребности и необходимости Своих страданий за спасение мирa, особо видно из слов, которыми евангелист Марк сопровождает это утверждение Спасителя:И говорил о сем открыто(церковнослав. не обинуяся. — Примеч. пер.) (Мк. 8, 32). Но как бы решительно и ясно ни говорил Спаситель о необходимости Своих страданий, человеческий рассудок не может этого ни понять, ни смириться со страданиями всеправедного, всеблагого и безгрешного Сына Божия. И вот этой превеликой тайной соблазнился первоверховный Апостол. Евангелист пишет:И, отозвав Его, Петр начал прекословить Ему: будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою(Мф. 16, 22; ср.: Мк. 8, 32). И тогда произошло нечто, что наиболее явно показало всю неспособность людской логики в ее человеческой ограниченности уразуметь потребность и необходимость Богочеловеческих страданий в деле спасения мирa. Евангелист продолжает: Иисус же,обратившись, сказал Петру: отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое(Мф. 16, 23; ср.: Мк. 8, 33).

Такой ответ Спасителя содержит в себе самую красноречивую апологию необходимости Богочеловеческих страданий ради спасения человеческого рода. Это особенно наглядно проявляется в том, что Благий Господь называет сатаною ученика, которого незадолго до того нарек блаженным как удостоившегося откровения тайны Личности Богочеловека от Небесного Отца (см.: Мф. 16, 16–17). Мысль сатанинская — это желать и хотеть, чтобы Богочеловек спас мир без страданий. Нет более пагубного соблазна для человеческого ума, чем мысль: безгрешному Господу Иисусу Христу не нужно и бессмысленно страдать. Дело сатаны — отговаривать Богочеловека от страданий, ибо этим он отвращает Его от креста и Воскресения, а в них заключена сущность спасения. Если бы Спаситель не пострадал и не умер, то самая мучительная проблема человеческой жизни — страдание и смерть — осталась бы неразрешенной, а тем самым и самое ужасное мучение — необлегченным и самое большое зло — неистребленным. Людской рассудок не в состоянии до конца оправдать наличие страданий и смерти в этом мирe. Нас окружает скорбная и страшная действительность, полного смысла которой человеческая мысль отыскать не может. Смысл страданий и смерти раскрывается лишь тогда, когда они станут Божиими, когда через них пройдет Богочеловек.

Спасение мирa от греха, зла и смерти — это столь сложный и величественнный подвиг, что только Бог может знать, из чего этот подвиг должен состоять. То, что страдания и смерть Богочеловека суть необходимая составная часть Его подвига спасения мирa и что это так по неисследимым причинам Божия человеколюбивого Промышления о мирe, показывают решительные слова Спасителя апостолу Петру:думаешь не о том, что Божие но что человеческое(Мф. 16, 23). Божие — то, что принадлежит Божию Промыслу, а именно: то, что за спасение мирa Богочеловек страдает и умирает; человеческое, диавольское — это исключить страдания и смерть из Богочеловеческого подвига спасения мирa, рассматривая их как нечто такое, чего Спасителю надобно избежать. «Если верховный Апостол, — говорит святой Златоуст, — и причем до того, как всё ясно уразумевал, наименован сатаной за то, что постыдился креста, [то] какое извинение найдут те, кто после такой очевидности отвергает сие домостроительство спасения? Ведь если такой упрек получает нареченный блаженным и исповедавший Христово Божество, то подумай, чему подвергнутся те, кто и теперь отвергает тайну креста Господь Иисус Христос не сказал: сатана говорит твоими устами, но:отойди от Меня, сатана!Ибо враг как раз того и желал, чтобы Христос не пострадал. Посему Он так резко обличил Петра, ибо знал, что Петр и прочие больше всего боялись именно этого и не могли об этом спокойно слушать. По сей причине Господь обнаруживает и тайные его помыслы, говоря:думаешь не о том, что Божие, но что человеческое(Мф. 16, 23). Петр, заключая об этом деле по людскому и земному рассуждению помышляет, что страдание для Христа постыдно и неприлично. Христос же, проникая в его мысли, говорит: для Меня страдание не неприлично но ты так рассуждаешь по чувственному разуму; а если бы ты, освободившись от чувственного разума, выслушал Мои слова по Богу, то понял бы, что сие Мне весьма подобает. Ты считаешь, что Мне страдать недостойно; а Я тебе говорю, что мысль о том, чтобы Я не страдал, — от диавола»[413].

По этому поводу блаженный Феофилакт говорит: «После того как ученики исповедали, что Он — истинный Христос, Господь открыл им и тайну креста, но не вполне, ибо они не уразумели Его слов и не поняли, что значит — воскреснуть, а думали, что лучше Ему вовсе не страдать. Оттого–то Петр и начинает противиться, говоря, что напрасно предавать себя на смерть, если можно и не подвергаться страданиям. Но Господь, показывая, что Его страдание будет во спасение и что только сатана не хочет, чтобы Он пострадал и спас людей, называет Петра сатаною за его мудрования, свойственные сатане, — за то, что он не хотел, чтобы Христос пострадал, и прекословил Ему… Петр, по словам Господа, думало том, что человеческоеибо мыслил низкое и плотское, желая, чтобы Господь остался в покое, не предавая Себя на распятие и не подвергаясь напасти за спасение мирa»[414].

«Богочеловек избрал крестную смерть как необходимую и неминуемуювдомостроительстве спасения человеческого рода»[415]. Тайна этого — в неисследимых глубинах вечной Божией Премудрости. Крестное Богочеловеческое страдание сделалось, по человеколюбивому Божию Промыслу, средством, которым Богочеловек дарует людям вечную жизнь. Спаситель выделяет это особо:как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную(Ин. 3, 14–15; ср.: 8, 28; 12, 32–33).

Страдание Богочеловека совершается по неиспытуемой премудрости Божией воли и по спасительному Божию Промыслу (см.: Деян. 2, 23; 4, 26–28; Чис. 21, 8, 9 = Ин. 3, 14; 12, 32–33; 1 Пет. 1, 20; Откр. 13, 8). Это — чаша, которую Небесный Отец дает Своему Божественному Сыну — Богочеловеку Христу:неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец?(Ин. 18, 11). Воплощенный Божий Сын предает Себя на это спасительное страдание добровольно, по собственному произволению. Он Сам полагает Свою душу:Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее(Ин. 10, 18; ср.: Ис. 53, 12; Мф. 20, 28; 26, 53; Гал. 1, 4; 2, 20; Еф. 5, 2; Флп. 2, 8; 1 Тим. 2, 6; Евр. 9, 14). «Христос никогда не пострадал бы без Своей на то воли.Посему, повинуясь смерти только по собственному изволению, Он имеет и большее право: опять принять душу.Сию заповедь —умереть за мир —получил Я от Отца.Я, говорит, не противник Богу, и причем в такой степени, что и самую сию смерть предписал Он Мне как заповедь. После того как Спаситель предварительно изрек о Себе высокое: власть имею принять Свою душу (этим Он показывает Себя Господином смерти и Начальником жизни), Он вновь добавляет и смиренное:Сию заповедь получил Я от Отца Моего[416].Так Он поразительно соединяет одно с другим, чтобы не считали мы Его меньшим Отца, и Отчим рабом, и противником Богу, но — одной с Ним силы и одной воли»[417].

«Говоря, что заповедь умереть за Mtp Онполучил от Отца,Господь Иисус выражает не иное что, как то, что совершаемое Им угодно Отцу, дабы, когда Его убьют, не считали, что умертвили Его потому, что Отец Его оставил»[418]. Эту свою добровольную смерть Спаситель именует заповедью еще и для того, чтобы показать, сколь значима она для спасения мирa. Если в этом и есть какая–то нужда, то это — нужда Божественной любви, символически выражаемой через ветхозаветных пророков и богодухновенных вестников Божией воли. Весь Ветхий Завет предвещает, прообразует и сказует, а Новый Завет провозглашает, открывает и являет, что смерть Мессии нужна и необходима в деле спасения человеческого рода. Настолько нужна и необходима, что Спаситель называет несмысленными Своих учеников, не верующих в это и этого не понимающих: о,несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу?(Лк. 24, 25—26; ср.: 22, 37; Деян. 17, 3; 26, 23).

Даже в момент Своего Преображения на Фаворе, когда Он наиболее очевидно являет Свое Божество и Божественную славу, Господь Иисус Христос говорит с Моисеем и Илией именно о Своем спасительном страдании в Иерусалиме, которое Ему подобало совершить (см.: Лк. 9, 31). Этим Господь неопровержимо свидетельствует, что тайна страдания ради спасения людей неотделима от тайны Его Богочеловеческой Личности. С какой бы стороны мы ни приступили к этой тайне, она всегда окружена неисчерпаемой загадочностью. Богочеловеческоедолжно пострадать Христув своей таинственности столь бесконечно и неисследимо, что никаким человеческим разумом не может быть постигнуто и никаким человеческим мерилом объято. Речь идет о тайне, возвышающейся над всеми вершинами человеческой мысли и утопающей в неизведанных глубинах всемудрого Божия Промысла. Из Евангелия нам известно одно: страдание Богочеловека необходимо для спасения человеческого рода. Это так, потому что Премудрый Творец лучше всех знает, что нужно человеческому роду, заболевшему грехом и смертью, для исцеления и выздоровления. Идя на страдания за спасение мирa, Богочеловек Христос всю Свою земную жизнь сводит к этой цели —Сего ради приидох на час сей(Ин. 12, 27).

Все пути Богочеловеческой жизни Спасителя на земле ведут в Иерусалим на крестные страдания. Многозначительную важность сего Спаситель особенно акцентирует Своим ученикам после Своего Преображения, после того как Он явил им Свою Божественную славу. На этом Он желает сосредоточить всё их внимание (см.: Мф. 17, 22–23), наедине вводя их в сию тайну:вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть; и предадут Его язычникам на поругание и биение и распятие; и в третий день воскреснет(Мф. 20, 18–19; ср.: Мк. 9, 31).

Некий священный трепет охватывает учеников, когда они взирают на кроткого Спасителя, решительно спешащего в Иерусалим: Когда были они на пути, восходя в Иерусалим, Иисус шел впереди их, а они ужасались и, следуя за Ним, были в страхе. Подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, что будет с Ним: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет (Мк. 10, 32–34; ср.: Лк. 18, 31–33). — Впрочем, всё это в логической оценке человека не возрожденного выглядит неразумным, неприемлемым и ненужным. Посему святой евангелист и замечает об учениках Спасителя: Но они ничего из этого не поняли (ούδεν τούτον σννηκαν); слова сии были для них сокровенны (κεκρυμμένον), и они не разумели сказанного (και ουκ εγίνωσκον τα, λεγάμενα) (Лк. 18, 34).

Более того, тайна Богочеловеческих страданий кроется в Божиих замыслах, существовавших прежде сотворения космоса. Начинается она прежде бытия мирa, таясь в безднах Божией премудрости и любви — в глубинах, недоступных для человеческой мысли. По несказанным определениям Троичного Божества, спасение мирa должно было совершиться страданиями и смертью Богочеловека Христа; посему о Нем и говорится как о невинном и пречистом Агнце,предназначенном еще прежде создания мирa(ср.: 1 Пет. 1, 20) и дажезакланном от создания мирa(ср.: Откр. 13, 8).

Спасительные страдания Господа Иисуса Христа начинаются с Его рождения в мир сей и простираются до Его смерти на кресте посреди разбойников. Всемогущий и безгрешный Богочеловек родился в вертепе (см.: Лк. 2, 7) — разве это не страдание? Жизнь Богомладенца Иисуса с самых пелен находится в опасности от свирепого Ирода, хотевшего Его погубить (см.: Мф. 2, 13–14). Воплощенный Бог трудится и утомляется, как обычный ремесленник–древодел (см.: Мк. 6, 3); разве в этом нет страдания? Он, досточудный Господь небес и небес над небесами, живет на земле, как настоящий бедняк (см.: Лк. 8, 2–3), и скитается по мирy, как бездомный, не имеющий где приклонить голову (см.: Мф. 8, 20; Лк. 9, 58; 21, 37). Он терпит голод и бывает искушаем (см.: Мф. 4, 1–11; Мк. 1,13; Лк. 4, 2–13; Евр. 2, 18; 4, 15). Он страждет от голода (см.: Мф. 21, 18; Мк. 11, 12), от жажды (см.: Ин. 4, 7; 19, 28), от усталости (см.: Ин. 4, б). Его, Бога во плоти, безмерно оскорбляют, говоря, что Он силою бесовского князя изгоняет демонов (см.: Мф. 9, 34; 12, 24; Мк. 3, 22; Лк. 11, 15); Его называютвеельзевулом(Мф. 10, 25),ядцей и винопийцей(ср.: Мф. 11, 19; Лк. 7, 34); заявляя, что в Нем бес (см.: Ин. 8, 48; 7, 20; 10, 20), что Он безумствует (см.: Ин. 10, 20). Он, единый Безгрешный, претерпел страшные поношения и поругания от грешников (см.: Евр. 12, 3; Лк. 23, 11). Его жизнь постоянно в опасности от иудеев (см.: Лк. 4, 28–30; 13, 31; 20, 19–20; Ин. 7, 1.19; 10, 31–33, 39; 11, 53—54); Его, воплощенное Человеколюбие, мир ненавидит и гонит (см.: Ин. 15, 18–20). Он страдает из–за неверия евреев и их духовного ослепления (см.: Мф. 23, 37) и плачет из–за этого (см.: Лк. 19, 41–44). Он оплакивает смерть Лазаря (см.: Ин. 11, 33, 35). Его предсмертные страдания трогательны и потрясающи (см.: Мф. 26, 37–45; Мк. 14, 32–41; Лк. 23, 39–46; Евр. 5, 7). Как кроткий и непорочный Агнец, Он носит на Себе грехи мирa и мучится (см.: 1 Пет. 2, 21–24; Евр. 5, 7; Ис. 53, 6, 8). В Своих страданиях Он с горечью чувствует Свою богооставленность (см.: Мф. 27, 46; Мк. 15, 34; Пс. 21, 2). Он сильно скорбит от того, что ученик предает и продает Его (см.: Мф. 26, 21, 46–50; Мк. 14, 18–21, 42–45; Лк. 22, 21–22, 47–48; Ин. 13, 21; 18, 1–5).

Разве мало страданий [было] Богочеловеку, если люди, ослепленные богоненавистничеством, выходят на Него, как на разбойника, вооруженные мечами и кольями (см.: Мф. 26, 47. 55; Мк. 14, 43–49; Лк. 22, 47–54), и связывают Его (см.: Ин. 18, 3–12)? Сколько мук перенесло любящее сердце милостивого Господа, когда от Него троекратно и решительно отрекся верховный Апостол, упорно и настойчиво перед Ним клявшийся, что никогда от Него не отречется (см.: Мф. 26, 69–75, 33–35; Мк. 14, 29–31, 66–72; Лк. 22, 34, 55–62; Ин. 13, 37; 18, 25–27)? Разве Божественное сердце Господа Иисуса не надрывалось от боли, когда ученики оставили Его, разбежавшись кто куда (см.: Мф. 26, 56; Мк. 14, 50; Ин. 16, 32)? Неимоверные страдания истощали душу Спасителя, когда первосвященники и старейшины попирали и расточали всю свою совесть, чтобы найти лжесвидетелей, которые бы Нго оклеветали (см.: Мф. 26 , 59–62; Мк. 14, 55–60; Лк. 23, 10).

Разве мало страданий ощущал кроткий и незлобивый Богочеловек, когда Его бичевали и заушали (см.: Мф. 27, 26; Мк. 15, 15; Лк. 23, 22), когда на Его главу возложили терновый венец (см.: Мф. 27, 29; Мк. 15, 17; Ин. 19, 2), когда над Ним издевались и насмехались (см.: Мф. 27, 29; Мк. 15, 18; Лк. 22, 63–65), когда на Него плевали и били Его по голове (см.: Мф. 27, 30; Мк. 15, 19; Лк. 22, 64; Ин. 19, 3; 18, 22), когда Его, изнемогшего, принуждали нести тяжелый крест (см.: Мф. 27, 32; Мк. 15, 21; Лк. 23, 26), когда пригвождали Его ко кресту (см.: Мф. 27, 35; Мк. 15, 24; Лк. 23, 33; Ин. 19, 18), когда Его распяли посреди двух разбойников (см.: Мф. 27, 38; Мк. 15, 27–28; Лк. 23, 33; Ин. 19, 18), когда Ему, жаждущему, подносили уксус, смешанный с желчью (см.: Мф. 27. 34. 48; Мк. 15, 23.36; Лк. 23, 36; Ин. 19, 28–30), когда Его, распятого, поносили и хулили архиереи, книжники, старейшины народа и воины (см.: Мф. 27, 39–43; Мк. 15, 29–32; Лк. 23, 35–39), когда в предсмертном крике испустил Он дух (см.: Мф. 27, 50; Мк. 15, 37; Лк. 23, 46; Ин. 19, 30)?

Вся жизнь Спасителя на земле представляет собой единый непрерывный подвиг страданий за спасение мирa. Не мог непрестанно не страдать и не скорбеть Богочеловек, в каждую минуту имевший перед Своими всевидящими очами все грехи, все пороки, все преступления всех Своих современников, а также всех людей во все времена. Без сомнения, истинно печальное предание о том, что Господь Иисус Христос никогда не смеялся, но Его часто видели плачущим. «Нередко случалось, — говорит святой Златоуст о Спасителе, — что Его видели плачущим, но никто никогда не видел Его смеющимся или хотя бы усмехающимся.Поэтому ни один из евангелистов об этом не упоминает»[419].

Все страдания незлобивого Господа Иисуса достигают своей страшной, но и спасительной, вершины в Его крестной смерти. В этом причина того, что Он всем существом порывается к этому как к свершению спасения мирa:Сего ради приидох на час сей(Ин. 12, 27) — пришел на страдания в мир сей ради спасения мирa — «Я пришел на час сей, чтобы принять смерть за всех»[420].

Всё составляющее Богочеловеческую жизнь Господа Иисуса Христа на земле одновременно входит и в Его домостроительство спасения мирa. Но в крестной смерти Спасителя Его безмерная любовь к человеку и Его страдания за человека достигают вершины; посему Крест выделяется как пик Богочеловеческого подвига спасения мирa. Крестная смерть Богочеловека есть в то же время и искупление мирa, и спасение мирa, и победа над грехом, смертью и диаволом. Крест — синтез всего этого: и искупления, и спасения, и победы. Это лишь три стороны одного и того же подвига, Богочеловечески целостного и нераздельного. Ведь невозможно дробить на части единое и неделимое дело спасения, совершенное единым и неделимым Спасителем. В этом деле всё бесконечно важно, но апогей всего — крестная смерть Спасителя. Это подчеркивает и Сам Господь, возвещая:Сего ради приидох на час сей(Ин. 12, 27).

«Если кто–либо спросит меня, — восклицает богомудрый Златоуст, — что дивного совершил Христос, то я опущу небо, землю, море, воскресение многих мертвецов и прочие сотворенные Им чудеса… и укажу только на крест, который — славнее прочего»[421]. «Каждое Христово дело и чудо весьма велико, и Божественно, и дивно, но Его честной крест удивительнее всего»[422].

Всё входящее в подвиг спасения и искупления человеческого рода Господь Иисус Христос совершил как единый и неделимый Богочеловек, Спаситель и Искупитель. Это относится и к Его крестной смерти. Оттого и имеет она столь бесконечное сотериологическое значение. Об этом значении говорит Сам Господь Иисус Христос, а после Него и вкупе с Ним — Его святые Апостолы, святые отцы и всецелое соборное чувство и соборная мысль единой Святой, Вселенской и Апостольской Православной Церкви. Крестная смерть Богочеловека Христа знаменует собой самую изумительную и грандиозную тайну неба и земли, насколько вообще тайны неба и земли доступны человеческому чувству и мысли. Укореняясь своей незримой сущностью в неизведанных, предвечных и предвременных глубинах Божия Промысла, тайна крестной смерти Спасителя снисходит в наш трехмерный, временно–пространственный мир, наполняя его своей трепетной Божественной загадочностью. Человеческое чувство может вместить лишь крупицу этой тайны, да и человеческая мысль постичь из нее крайне мало, а прочее утопает и исчезает в безмерных глубинах Божия всеведения и Божия красноречивого молчания.

Через все Свои богочеловеческие страдания Господь Иисус Христос ведет человеческое естество к спасению от греха, зла и смерти. Как представитель всего человечества, как истинный Бог и [истинный] человек — как истинный Богочеловек Он во всех Своих борениях и муках подвизался и страдал за спасение всецелого человеческого рода. Он, собственно, в корне выстрадал все человеческие страдания и перенес все человеческие муки. Этот [абсолютный] максимум страданий Он сильнее всего испытал в Гефсимании и на Голгофе. Впрочем, и до Гефсимании, но особенно в Гефсимании, человеколюбивый Господь пережил все ужасные терзания человеческого естества, захлестнувшие его [человеческое естество] по причине греха; выстрадал все скорби, которым подверглось оно от Адама и вплоть до последнего его потомка; лично подъял все человеческие боли, вынес (букв.: «выскорбел». — Примеч. пер.) как Свои собственные все человеческие печали и в Себе Самом претерпел все людские бедствия; и в то же время Своими всевидящими очами Он видел все миллиарды человеческих существ, изнемогающих от мук в судорогах смерти, болезней и пороков — по причине греха. Оттого–то вопиял Он и горько сетовал:душа Моя скорбит смертельно(Мф. 26, 38).

В Своем бесконечном человеколюбии Всемилостивый Господь пережил за нас и вместо нас все мучения и горести, опустошавшие человеческое естество вследствие его падения в грех и смерть. Претерпевая это за всех людей и вместо всех людей, Он плакал и скорбел о грехах всего мирa, молясь до кровавого пота (см.: Лк. 22, 44). Всё это делал Он не ради Себя (Лк. 23, 27—38), а ради человеческого рода, грехи, страдания и смерть которого Он добровольно на Себя подъял. Все страдания, всякую смерть и наказание, навлеченные грехом на человеческий род, со всеми их ужасными последствиями, неудержимо поразившими человеческое естество в виде бесчисленных мук, болезней и скорбей, милостивый Богочеловек взял на Себя. Безмерная людская греховность и все ее жуткие спутники: недуги, бедствия, печали, многообразные виды смерти, временные и вечные муки, — надрывали милостивое сердце Иисуса и, как горькая чаша, представали Его глазам, указывая на страшную ответственность человеческого рода перед Богом. В Нем, истинном Богочеловеке, плакало и рыдало человеческое естество, взирая на всё то, что' сделало оно своим низвержением в грех и смерть. Вместо всех нас и за всех нас ужасалось оно всеми своими грехами и падениями. И всё это слилось как бы в единую чашу горечи:Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия(Мф. 26, 39).

Значит, лишь в Господе Иисусе Христе человеческое естество пришло к полному осознанию ужаса и адского свойства греха и смерти. Ведь до того оно пребывало в своеобразном греховном восторге, в каком–то бреду, в полусне, в опьянении злом и страстями. Дабы пробудить его, отрезвить и избавить от греха и смерти, человеколюбивый Господь как истинный человек, как обладатель истинного человеческого естества добровольно прошел через все страдания и смерть, очищая и освящая человеческое естество от греха и смерти. При этом действовал Он как истинный Бог: накануне крестной смерти не изнемог и не устрашился, но, переживая всю трагичность человеческого рода, добровольно всё претерпевал и шел на смерть, чтобы Своими Богочеловеческими страданиями и смертью его спасти. Отсюда —Впрочем, не как Я хочу, но как Ты(Мф. 26, 39).

Ощущая все муки человеческой жизни, зараженной грехом и смертью, Господь Иисус единственный из всего человеческого рода вполне осознавал наше безмерное падение и безысходное отчаяние, отчего за всех нас и вместо всех нас со слезами и великим воплем молился Он Небесному Отцу и Своим благоговением вымолил у Него спасение людям от греха и смерти. Это Апостол выражает в словах:Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти;и услышан был за Свое благоговение(Евр. 5, 7). Господь Иисус был услышан, ибо Ему как истинному Богочеловеку, как истинному представителю всецелого человеческого рода было дано Своим Богочеловеческим страданием и смертью за людей и вместо людей спасти человеческий род от греха и вечной смерти. По толкованию святого Златоуста, Апостол говорит:услышан был за благоговение[423],дабы показать, «что это было скорее дело Христовой заслуги, нежели Божией благодати»[424].

Перенести человеческое естество из вечной смерти в вечную жизнь мог только Бог, а сделать вечную жизнь свойством этого естества мог только человек — поэтому только Богочеловек может быть и есть наш Спаситель. Своим Богочеловеческим страданием Господь освятил человеческие страдания, усладил их и наполнил умилением — так что для христоносцев стали они радостью (см.: Деян. 5, 40–41; 1 Кор. 4, 12; Евр. 12, 5–13). Поэтому о Господе Иисусе говорится, что Он пострадал не только ради нас, но и вместо нас. Его страдание имеет спасительное и животворящее значение для всего человечества, потому что оно — Богочеловеческое и Он через него переводит человеческое естество из рабства в свободу, из смерти в жизнь. «Из раба стать свободным, — говорит святой Василий Великий, — наименоваться сыном Божиим и из смерти перейти в жизнь не чрез иного кого можно (παρ’ούδενός ετέρου δύναται), aтолько чрез Того, Кто по естеству Свой Богу и свободен от рабского состояния. Ибо как сделает своим Богу тот, кто чужд Ему?Как освободит тот, кто сам под игом рабства?»[425].

Как Богочеловек Спаситель в полноте выстрадал все мучения человеческого духа, грехами и страстями удалившегося от Бога, оставившего Бога и тем самым — оставленного Богом. Глубину этой человеческой богооставленности Спаситель ощутил как человек и исцелил как Богочеловек Своим предсмертным криком:Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?(Мк. 15, 34; ср.: Мф. 27, 46). «Страдать, плакать, вопиять — свойственно человеческому естеству, а не Божественному, — говорит святой Афанасий Великий. — В бесплотном Слове не было бы свойственного телу, если бы Оно не восприняло на Себя тленного и смертного тела; ибо смертной была Святая Мария, от Которой было тело. А потому как был Он в страждущем, и плачущем, и подверженном страданиям теле, стало необходимым усваивать Ему вместе с телом и свойственное плоти Так, значит, когда плакал Он и возмущался, плакало и возмущалось не Слово как Слово, но это было присуще плоти; и когда молился,да минуетЕгочаша,то не Божество страшилось, но и эта немощь была свойственна человечеству. И словадля чего Ты Меня оставилевангелисты приписывают Ему, хотя как Слово Он нисколько не страдал, ибо Слово не подвержено страданию. Но так как Господь стал человеком, то всё это происходит с Ним и всё это говорит Он как человек, дабы, облегчив сии страдания плоти, освободить от них плоть Но при размышлении над словами Спасителя:если возможно, да минует Меня чаша сия(Мф. 26, 39), — нужно обратить внимание на то, что Говорящий это упрекнул Петра за то же самое, сказав:думаешь не о том, что Божие, но что человеческое(Мф. 16, 23). Он молился, чтобы миновало Его то, чего Он Сам желал и ради чего пришел. Но как Ему было свойственно хотеть сего, ибо на сие Он и пришел, так и плоти было присуще устрашаться; посему как человек Он и произнес эти слова. И опять–таки то и другое было сказано Им, чтобы удостоверить, что Он, Бог, Сам хотел сего, но, став человеком, имел боязливую плоть, по причине которой волю Свою смешал (срастворил) с человеческой немощью дабы, истребив и эту слабость, снова соделать человека бесстрашным перед смертью… И блаженные Апостолы после Него, благодаря этим словам, настолько презирают смерть, что не обращают внимания на судей, но восклицают:Должно повиноваться больше Богу, нежели человекам(Деян. 5, 29). И другие святые мученики были столь безбоязненными, что их скорее нужно почитать переходящими в жизнь, чем претерпевающими смерть… Это доказывает, что не Божество устрашалось, но что Спаситель уничтожил наш страх. Ибо как смертью попрал Он смерть, так и мнимым страхом истребил нашу робость сделав то, что люди уже не боятся смерти»[426].

«Слова:Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?[427]—Спаситель произносит от лица человечества и, дабы положить конец проклятию и обратить к нам Отчее лицо, Он молит Отца взглянуть (призреть) на нас, так как наше взял Он на Себя ибо за преступление Адама мы были отвержены и оставлены, а теперь приняты и спасены… Лицо человечества во Христе молится об освобождении от своих падений и согрешений»[428].

«Так как Спаситель взял на Себя наши грехи ио нас болезнует(Ис. 53, 4), то вполне естественно и молится об избавлении от искушений, но делает это от лица человеческого естества[429].

Воплощенный Бог Слово «претерпел всё не ради Себя, а ради нас, чтобы мы, облекшись Его страданиями в бесстрастие и нетление пребывали в вечной жизни»[430].

Страдальческие слова Спасителя:Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? —по истолкованию святого Григория Богослова означают не то, что «Он был оставлен или Отцом, или собственным Божеством… но что в Лице Своем представляет нас.Ибо ранее мы были оставлены и презренны, а теперь восприняты и спасены страданиями Нестрадального Тот же смысл имеют и словастраданиями навык послушанию(Евр. 5, 8), а также и те, которые говорят о слезах, вопле, молитве, благоговении Спасителя (см.: Евр. 5, 7). Ибо Сам Он как Слово не был ни послушным, ни непослушным, но какобраз раба(Флп. 2, 7) Он снисходит к сослужителям и рабам, воспринимает на Себя чужое подобие, нося в Себе всего человека и всё человеческое, чтобы в Себе истощить то, что в человеке худо, как огонь истребляет воск или солнце — земной пар, и чтобы человек — через соединение с Ним — приобщился Ему свойственного. Посему собственным Своим примером возвышает Он цену послушания, испытывая его в страданиях: ведь не было достаточным одного хотения, как не довлеет его и нам, если мы не сопровождаем его делами, ибо дело — вот доказательство хотения»[431].

«Чего хочет Господь, говоря:Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? —спрашивает святой Кирилл Александрийский; и отвечает: — Когда праотец Адам попрал данную ему заповедь, презрев Божественный закон, тогда человеческое естество было как–то покинуто Богом и по сей причине стало проклятым и подвластным смерти. А так как Божие Единородное Слово пришло воссоздать падшее в нетлении, и воспринять семя Авраамово, иво всем уподобиться братиям(Евр. 2, 16, 17), то нужно было вкупе с тем древним проклятием и навлеченным тлением прекратить богооставленность, в которой издавна пребывало человеческое естество. Итак, будучи одним из покинутых, ибо и Сам, подобно нам, стал причастным плоти и крови (см.: Евр. 2, 14), Он и произнес:Для чего Ты Меня оставил? —чем явно упразднил постигшую нас оставленность и сим умилостивил Отца по отношению к Себе, призывая на Себя потребную нам милость. Ведь Христос стал для нас Источником и Подателем всякого блага. Поэтому, хотя и говорится о Нем, что как человек Он принимал нечто от Отца, но делал Он это ради нашего естества ибо Сам как Бог совершенен и ни в чем не оскудевает»[432].

Страдая как человек, Богочеловек в принципе — в силу нераздельного ипостасного единства двух естеств — воссоздал всё человеческое естество. «Через Христовы страдания мы воссозданы, — говорит святой Григорий Богослов. — Не говорю: один воссоздан, а другой нет, но все мы воссозданы все мы, участвовавшие в том же Адаме, и змием обольщены, и грехом умерщвлены, и небесным Адамом спасены, и древом бесчестья (то есть крестом) возвращены к древу жизни, от которого прежде отпали»[433]. Одним словом, Христос спасает Своими страданиями[434], ибо «страданиями Своими Он обожил человека, сочетав человеческий образ с небесным μορφήν»[435].Посему Новый Завет, новозаветный закон святой Григорий называет «тайной страдания»[436].

Некая чудодейственная спасительная сила изливается на весь человеческий род в страданиях безгрешного Богочеловека. Здесь совершается невыразимое таинство спасения человека, погибшего и изнемогшего во грехах. «Слово Божие, — говорит святой Ипполит, — будучи бесплотным, восприняло на Себя святую плоть от Святой Девы, как жених одежду, исткав ее Себе для времени крестных страданий, чтобы, сочетав нашу смертную плоть со Своею силою и смешав тленное с нетленным, немощное с сильным, могло спасти погибшего человека»[437]. «Мы не могли, — восклицает Тертуллиан, — иначе победить смерть, как только Христовым страданием, и иначе восстановить в себе жизнь, как только Христовым Воскресением»[438]. Сильно ощущая всеспасительность Богочеловеческих страданий Спасителя, святой Златоуст благовествует: «Христос страданиями победил смерть»[439].

Своей Богочеловеческой Личностью Господь Иисус Христос объемлет всё человеческое, кроме греха. Поэтому и страдания Его имеют всечеловеческое значение и силу. Всё с Ним происходящее отражается на всем человеческом естестве вообще. «Став человеком чрез восприятие образа раба, — говорит святой Григорий Нисский, — Всевышнее Слово делает Своими собственными страдания раба И подобно тому как это бывает в нас, благодаря связи, существующей между частями тела, что если нечто случится с концом ногтя, то всё тело чувствует боль вместе со страждущей частью, поскольку все тело пронизано со–чувствием (со–ощущением), так и Господь, сочетавшись с нашим естеством, усвояет наши страдания по словам пророка Исаии:Он взял на Себя наши немощи и понес болезни(Мф. 8, 17),и изъязвлен был за грехи наши… ранами Его мы исцелились(Ис. 53, 4. 5). Раны понесло не Его Божество, а человек, который чрез соединение сочетался с Божеством, ибо человеческое естество может быть доступно ранам. А происходит сие, чтобы зло было истреблено так же, как оно и пришло. Поскольку смерть вошла в мир чрез непослушание первого человека, то и изгоняется она послушанием второго Человека. Для этого Господь бывает послушным даже до смерти (см.: Флп. 2, 8), чтобы послушанием исцелить грех непослушания и воскресением из мертвых низложить смерть, которая вошла в мир через непослушание, ибо воскресение человека из смерти—это уничтожение смерти»[440].

«Бог сотворил насв неистлениено, когда мы преступили Его спасительную заповедь, Он осудил нас на тление смерти чтобы зло не было бессмертным; но как многомилостивый, снизойдя к Своим рабам и соделавшись подобным нам, Он Своим страданием избавил нас от тления из святого и непорочного Своего ребра извел Он нам источник прощения: воду для нашего возрождения и омытия от греха и тления, а Кровь как питие, подающее вечную жизнь»[441].

Каждое страдание Спасителя — это неиссякаемый источник Богочеловеческой, спасающей силы. И подобно тому как за каждым человеческим страданием стоит грех, так за каждым Богочеловеческим страданием стоит уврачевание. «Адам был осужден за грех, — говорит святой Кирилл Иерусалимский, — и Бог изрек осуждение:Проклята земля за тебя… терния и волчцы произрастит она тебе(Быт. 3, 17. 18). Владыка Христос для того принимает терны, чтобы освободить от сего осуждения и в землю погребен Он для того, чтобы проклятая земля вместо проклятия получила благословение»[442]. «Люди через грех претворили свое естество в терние, — говорит святой Григорий Нисский. — Владыка Христос домостроительством Своей спасительной смерти соделал Себе венец, Своим страданием обратив терны в честь и славу[443].«Без сомнения, — восклицает святой Кирилл Александрийский, — весь мир спасен ибо за него умер Еммануил»[444], «ведь Его смерть освящает всё и вся»[445].

Истина о всеспасительности Христовых страданий составляет главное содержание молитвенного чувства и благодатной мысли Вселенской Церкви. Господь пришел в мир пострадать за грехи наши, чтобы освободить нас от рабства врагу рода человеческого — диаволу[446].Господь Иисус Христос добровольно родился во плоти и претерпел в ней все страдания, дабы спасти мир[447]. Перенесением страданий Господь таинственно изливает во всех людей силу бесстрастия[448]. Человеколюбивый Господь, как Агнец, идет на заклание и приемлет язвы, и бичевания, и заплевания, и осуждается на позорную смерть; и всё это Он, Безгрешный, добровольно подъемлет, чтобы всем даровать воскресение из мертвых[449]. Иудеи осудили на смерть Господа — Жизнь всяческих; пригвоздили Его ко кресту перешедшие Его силою Чермное море; желчь предлагали Ему евшие из камня мед; но Христос Бог всё добровольно выстрадал, чтобы освободить нас от рабства диаволу[450]. Претерпев всё, безгрешный Господь спас всех[451]. Своими Богочеловеческими страданиями Спаситель освобождает нас от страданий, от горечи, от бессмысленности страданий и возносит на Свои Божественные высоты[452].

Человеческое естество Господа Иисуса Христа, навсегда ипостасно соединенное с Его Божеством, спасло нас от тления Своим страданием и погребением[453]. Спаситель Своими Божественными страданиями избавил человека от тлетворных страстей[454]. Своими страданиями Спаситель даровал нам бесстрастие, освободив нас от горечи и тлетворности страданий, вовлекающих в вечную смерть[455].

В страдании Богочеловека открывается удивительная картина: Царь вечности Своим страданием совершает домостроительство спасения[456]. Своим страданием Господь Иисус Христос освобождает всех людей от страданий и тления[457]. Из Христовых страданий источается животворящая сила, бессмертной жизнью оживотворяющая людей, зараженных (букв, «о–смерченных». — Примеч. пер.) грехами[458]. Бог Слово, став человеком, страждет, как смертный, и Своим страданием облекает смертные существа в красоту нетления[459].

Страданием Своей плоти Господь Иисус Христос соделался силой для немощных, воскресением для падших и нетлением для умерших[460]. Своим страданием Господь совершил спасение вселенной[461]. Пригвожденный ко кресту Господь пригвоздил прародительский грех, претерпевая удары — даровал свободу всем людям; Его страданием мы избавились от тьмы страстей[462]. Пострадав Своей плотию, безгрешный Господь таинственным образом, Божественно оживил смертных людей, оживотворив их бессмертной жизнью[463].

Людей, уязвленных грехом, отравленных смертью и задушенных ужасными скорбями, Господь спас страданиями честной Своей плоти[464]. Человеколюбивый Господь Своими Божественными страданиями остановил наши болезни и привел нас к жизни, в которой болезнь есть не бессмысленный кошмар и не бесцельное мучение, а спасительное лекарство[465]. Воплотившись во всецелого человека, Господь Своим крестным страданием даровал всецелому человеку спасение[466].

Господь Иисус Христос Своими пречистыми страданиями избавил от истления всего падшего человека, которого воспринял на Себя, сочетавшись с ним всецело во утробе Святой Девы, однако же не причастившись его греха[467]. Господь как Врач недугующих и зараженных смертью Своим крестным страданием исцелил человеческое естество, заболевшее грехом и пораженное смертью[468]. Оттого–то Церковь радостно Ему восклицает: «Страстию Твоею, Христе, от страстей свободихомся»[469]. Аотпуст в Великий Пяток, в котором богодухновенно заключены все бесчисленные чувства Церкви о спасительности Христовых страданий, ясно подчеркивает, что всё это Господь претерпел «нас ради, человек, и нашего ради спасения».

б) Искупление Богочеловеком.

Новый Завет — весь в священной и неизреченной тайне Христова креста. Все новозаветные истины и все новозаветные блага коренятся в тайне Богочеловеческого креста, почерпая из нее свою спасительную и животворящую силу, а также свою Божественную таинственность. Очевидно одно: спасительная сила Христова креста простирается за человеком во всех его безднах, страстях, пороках и грехах — объемля его всецелого, спасая, искупая, очищая, освящая.

Досточудный Спаситель на Тайной вечери наиболее полно открыл тайну Своей крестной смерти и фактически свел к ней Свой Новый Завет. Ибо Новый Завет — в Крови Богочеловека Христа, проливаемой во оставление грехов, а это значит — для спасения от смерти, зла и диавола. Таинственно–спасительный смысл и животворящую силу Своей смерти человеколюбивый Спаситель раскрывает в словах:сие есть Тело Мое, еже за вы даемоисия бо есть Кровь Моя, Новаго Завета, яже за многия изливаема во оставление грехов(Лк. 22, 20; Мф. 26, 28; ср.: Мк. 14, 22–23; 1 Кор. И, 25; Евр. 9, 22). Тайну креста Господь навсегда соединил со Святым Таинством Причащения. «Сие Таинство есть основание всех благ, — говорит святой Златоуст, — ибо Господь и спасает им, и научает»[470]. На Тайной вечери Господь совершил спасительные таинства[471], относящиеся ко всему человеческому роду. По блаженному Феофилакту, слова Спасителяза вы даемо, за вы изливаемаозначают, что Его Тело дается и Кровь проливается не только за Апостолов, но и «за весь человеческий родза всё вообще человеческое естество»[472].

Свою жертву за человеческий род Сам Спаситель называет искуплением, выкупомСын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих(Μφ. 20, 28; Μκ. 10, 45). По толкованию святого Златоуста, эти слова Спасителя означают, что Господь не остановился лишь на служении другим, но и душу Свою отдал для искупления, и причем за врагов, попустив быть распятым на кресте[473]. А по изъяснению блаженного Феофилакта, «словаза многияозначают “за всех”, ибо многие суть все»[474].

Всей Своей Богочеловеческой жизнью на земле, а особенно Своей добровольной крестной смертью, Господь Иисус Христос показал, что Он воистину — безгрешныйАгнец Божий, Который берет на Себя грех мира(Ин. 1, 29), и причем весь грех во всей его физической и метафизической реальности и полноте[475].

Как безгрешный Богочеловек Господь Иисус Христос взял на Себя весь грех мирa и не подвергся ему, потому что ни в Его Божестве нет места греху, ни в Его человеческом естестве, ипостасно соединенном с естеством Божественным. «Ясно, — говорит блаженный Феофилакт, — что Тот, Кто настолько чист, что берет на Себя грех мирa и истребляет грех, не мог иметь греха»[476]. «Христос нарицается Агнцем Божиим либо потому, что Бог отдал Его на смерть за нас либо потому, что Бог принял Его смерть за наше спасение. Как мы обыкновенно говорим: это — жертва такого–то, вместо того чтобы сказать: эту жертву принес такой–то; так и Господь называется Агнцем Божиим, потому что Бог и Отец по любви к нам отдал Его на заклание за нас»[477]. «Агнцы, за· калаемые в Ветхом Завете, не уничтожали полностью греха, но сей Агнец берет на Себя грех всего мира то есть истребляет, изглаживает»[478].

Взяв на Себя весь грех мирa во всей его безмерной пагубности и ужасе[479]и принеся Себя как незлобивого и непорочного Агнца в жертву за людей, Господь Иисус Христос исполнил всю Божию правду, справедливо и вполне естественно осудившую согрешившего человека на смерть. По своей природе Божия правда не терпит греха, включающего в себя смерть; от богообразного человеческого естества она требует жизни святой, безгрешной. Своим Богочеловеческим домостроительством спасения Спаситель всецело удовлетворил Божией правде и как новый Адам, как представитель нового человечества стяжал право, которое как Бог всегда имел, — отпускать людям грехи, освящать их Своею Кровию и вводить в вечную жизнь.

Безгрешный во всей данности Своей Богочеловеческой Личности Господь Иисус Христос, по непреложным Божественным законам, не мог умереть, ибо смерть — это последствие греха, расплата за грех (см.: Рим. б, 23). Он, новый ради нас Адам и Бог, стал, по словам святого Григория Богослова, «страждущим в борьбе со грехом»[480]. Хотя по природе Своей Божественной безгрешности Он бессмертен и превосходит смерть, человеколюбивый Господь добровольно принял смерть за людей, которых за грех и всеобщую порочность опустошала смерть, и Своей искупительной Жертвой Он сделался Искупителем и Спасителем человеческого рода от греха и смерти.

Положив как добрый Пастырь Свою душу за овец, Господь Иисус Христос искупает и спасает людей от греха и смерти, уготовляя им вечную жизнь с избытком (см.: Ин. 10, 11, 10, 15; 3, 14–15). Искупительный характер Своей добровольной смерти Спаситель особо выделяет, изъясняя смысл Святой Евхаристии:Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира(Ин. 6, 51). А на Тайной вечери, как бы подтверждая эти Свои слова, Господь говорит о святом хлебе Евхаристии:Сие есть Тело Мое, которое за вас предается(Лк. 22, 19).

«Один Господь Иисус, — говорит святой Афанасий Великий, — и умер, за людские беззакония ведомый на смерть (см.: Ис. 53, 8), и, когда Он был мертв, пребывал свободным, ибо не имел греха, который сделал бы Его повинным смерти; посему и сказал:Имею власть положитьдушу Моюи власть имею опять принять ее(ср.: Ин. 10, 18)»[481]. «Жизнь не может умереть, но, более того, она сама оживляет мертвых. Следовательно, по Божеству от Отца Господь — Источник жизни, а умер и воскрешен из мертвых Человек, сущий от Девы Марии, Который и ходатайствует о нас и ради Которого восприняло нас на Себя Божество Слова… Господень же Человек умер не против Своей воли и не от болезни но по Своей воле исшел на домостроительство смерти [, которой совершил спасение], укрепляемый Богом Словом, вселившимся в Него и рекшим:Никтоже возмет душу Мою от Мене, но Аз полагаю ю о Себе. Область имам положити ю, и область имам паки прияти ю[482](Ин. 10, 18). Следовательно, Божество Сына и полагает, и приемлет душу человека, которого Сын понес на Себе, ибо Он воспринял всего человека, чтобы и оживотворить всего человека, а с ним и мертвых. Сын как Всемогущий и Создатель всего (Зиждитель всяческих) приуготовляет Себе в Деве храм — тело, делает его Своим как орудие вселяясь в нем и через него подавая о Себе познание. Для того и принимает Он на Себя тело, способное умереть, чтобы оно, став телом Бога Слова, вместо всех было достаточным [для] смерти и — благодаря обитающему в нем Слову — пребыло нетленным»[483].

Смерть Господа Иисуса Христа «была не по подобию нашей природы, так как Его тело не было подвержено греховному закону, чтобы понести смертное наказание ради греха, но Он был мучен ради грехов других… Он умер не за Свои грехи, но за грехи других, — смертною природою, но не живою»[484].

«Адам согрешил и — умер; Христос не согрешил и — тоже умер. Это необычно и дивно: Адам согрешил и умер, а Христос не согрешил и тоже умер. Почему это и для чего? — Для того, чтобы согрешивший и умерший мог с помощью Несогрешившего и Умершего освободиться от уз смерти.Так часто бывает и с денежными должниками: если кто–либо должен кому–то ту или иную сумму и не может ее вернуть, то за это остается в руках поручителя; а кто–то другой, хотя он и не должник, но, имея возможность заплатить, платит и освобождает виновного. Так случилось и с Адамом и Христом. Адам стал должником, повинным смерти, и был в руках диавола; Христос не был должником и не был во власти диавола, но пришел и заплатил смертью за того, кто был в диавольских руках, чтобы освободить человека от уз смерти»[485].

«Христосумре единою(Рим. 6, 10); из этого не следует делать вывод, что Он смертен. Напротив, как раз по сей причине и пребывает Он бессмертным, ибо Его смерть стала смертью смерти и так как Он умер, то и не умирает. Это и означают слова Спасителя: смертиюгреху умре(Рим. 6, 10). Что значитгреху.Значит, что Сам по Себе Он не был повинен смерти, но умер за наш грех Для того Он и умер, чтобы истребить грех, перерезать ему жилы и отнять у него всю силу»[486].

Одно и То же неделимое Лицо есть и Спаситель, и Искупитель, поэтому единый Господь Иисус Христос и спасает, и искупает (выкупает). «Какая разница между спасением и избавлением? — спрашивает святой Василий Великий. И отвечает: — Та, что собственно спасение нужно немощным а избавление — содержимым в плену (в рабстве) Посему кто имеет в себе немощь, но находит в себе и веру, тот собственной верой направляется ко спасению, ибо сказано:Вера твоя спасе тя(Лк. 7, 50); и еще:Я коже веровал ecu, буди тебе(Мф. 8, 13). А кто имеет нужду в избавлении, тот ожидает, чтобы другой внес за него должное возмещение Поэтому тот, кому угрожает смерть, зная, что один Спаситель и один Искупитель говорит:на Тя уповах, спаси мяот немощии избави мя[487]от рабства»[488].

Тайна искупления человеческого рода отовсюду окружена бесконечностями Божественной любви: безгрешный Богочеловек, будучи по естеству бессмертным, добровольно умирает, чтобы Своей Богочеловеческой смертью искупить людей от смерти. Разумеется, речь здесь идет о страшной антиномии веры, но именно в ней заключена бесконечная тайна, к спасительной реальности которой приступают в изумлении веры: «О чудесе! Како смерти вкуси всех Жизнь?»[489]

Божественная истина об искупительном значении и силе смерти Спасителя является составной частью ветхозаветного и новозаветного Откровения. По–евангельски ясно благовествует об этом богодухновенный пророк Исаия. Согласно его пророчеству, Мессия — безгрешный Страдалец — Своим невинным страданием и добровольной смертью за нас является искупительной жертвой, которой мы исцеляемся от греха и смерти:Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни(в сербск. тексте «взял на Себя наши грехи». — Примеч. пер.)[490];Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мирaнашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились[491]; Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу; и Господь возложил на Него грехи всех нас(в сербск. тексте «Господь предал Его за грехи наши». — Примеч. пер.)[492].Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание[493]; Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем(в сербск. тексте «и за беззакония человеческие был предан на смерть». — Примеч. пер.)[494].

Искупительная смерть Спасителя не только предвещена, но и прообразована в Ветхом Завете, потому что ее прототипами являются ветхозаветные жертвы. Конечной целью всех ветхозаветных жертв было очищение людей от греха, примирение с Богом. На жертвенных животных переносились грехи, а тем самым — человеческая вина и ответственность (см.: Лев. 4, 1–35; 7, 1–38; 16, 1–34; Иез. 45, 23). Но ветхозаветные жертвы и их действия были лишь древними символами, тенью Христовой жертвы, которой Он раз и навсегда искупил людей от греха и смерти (см.: Евр. 10, 1–14).

Исполненные Духом Святым и наставляемые Им через все тайны Откровения, святые Апостолы единодушно чувствуют, знают и исповедуют, что Господь Иисус Христос Своей крестной смертью совершил искупление и спасение человеческого рода.

Верховный Апостол имеет космическое видение о безмерной значимости Богочеловеческой Христовой Крови, которой Господь искупил нас от суетной и грехолюбивой жизни и исполнил бесконечными Божественными ценностями, которые мы должны тщательно и мудро хранить. Посему он и заповедует:Со страхом проводйте время странствования вашего, зная, что не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца,предназначенного еще прежде создания мирa, но явившегося в последние времена для вас(1 Пет. 1, 17–20; ср.: 2 Пет. 2, 1).

Ясна мысль, или, лучше сказать, богомысль, Апостола: человеческая жизнь без Богочеловека Христа и Его вечных, Божественных ценностей, пребывая под властью греха, полна ничтожной суеты и отчаянной погибели, к тому же и скоротечна, как жизнь мотылька. Такова жизнь всех людей, всех отцов и праотцов, начиная с Адама и Евы. Пустота и тление суть неизбежное наследие, неминуемо переходящее от предков к потомкам. Но из этой горькой, греховной пустоты и отчаянного, смертоносного тления безгрешный Господь искупил человеческий род Своей крестной смертью как Божественным богатством и воцарил в этом мирe вечную жизнь. Христова Кровь, добровольно пролитая за людей, имеет перед Богом бесконечную значимость, потому что это Кровь Богочеловека. И только как таковая она искупает человеческий род от греха и смерти, переводя его в бессмертие и вечную жизнь.

Истолковывая эти слова Апостола, святой Кирилл Александрийский говорит: «Мы искуплены тем, что Христос предал за нас Свою собственную плоть. Но если Он — лишь обычный человек, как тогда Его Кровь столь же ценна, что и жизнь всех людей? Если же Он был Богом во плоти, значущим больше, чем все [люди] то вполне естественно, что искупление всего мирa Его Кровию будет подлинным»[495].

То, что Трисолнечный Господь в Своем премудром промышлении о падшем человеческом роде избрал в качестве средства искупления крестную смерть Своего Божественного Сына, знаменует собой великую тайну, тайну всецело Божию, покрытую Божественным молчанием в предвечных судьбах мирa. Крестная смерть Богочеловека, со всей ее бесконечной искупительной силой и Божественной всеценностью, окружена вечными и бесконечными тайнами Триединого Божества, в которые не может до конца проникнуть никакое сотворенное существо, будь то насекомое, человек или Херувим.

Пламенный Апостол весь горит этим чувством и сознанием: Господь ИисусХристос пострадал за нас(1 Пет. 2, 21; ср.: 4, 1), принеся вместо нас и за нас вседрагоценную жертву Богу, и тем самым примирил человека с Богом и спас его от власти греха и смерти. Он мог это сделать, потому что Он безгрешен (см.: 1 Пет. 2, 22–24). Не будучи подверженным греху и смерти по Своей Божественной природе, Господь Иисус Христос по безмерному человеколюбию уничижил Себя до крестной смерти (см.: Флп. 2, 7, 8) и, добровольно приняв за нас и вместо нас смерть, попрал нашу смерть и наш грех и ввел нас в вечную жизнь.

Богочеловек как абсолютно святой и абсолютно безгрешный был свободен и от наказания за грех. Но так как в воплощении человеческое естество неразлучно и на всю вечность было принято в Ипостась Бога Слова и так как Божество не покидало человеческого естества в Господе Иисусе Христе и во время Его страданий и смерти, то за людей страдал не только человек, но вочеловечившийся Сын Божий, Богочеловек Иисус Христос, новый Адам, Родоначальник нового человечества. Это и сделало смерть Господа Иисуса Христа вседрагоценной, всеспасительной, всеискупительной, так что она смогла заместить и действительно заместила смерть всех людей, и спасла их, и искупила от вечной смерти в царстве зла.

Первоверховный Апостол благовествует: безгрешный Господь Иисус Христосгрехи наши Сам вознес телом Своим на древо(то есть на крест),дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды: ранами Его вы исцелились(1 Пет. 2, 24 — церковнослав.да от грех избывше…,в сербск.умерши для грехов…— Примеч. пер.). По ветхозаветному учению, нести свои грехи значило подвергаться за них и наказанию (см.: Лев. 20, 19, 17; 24, 15; Иез. 23, 35). Равно как и нести грехи другого означает — брать на себя наказание за грехи другого (см.: Лев. 19, 17; Чис. 14, 33; Иез. 18, 19; Плач. Иер. 5, 7). Следовательно, слова апостола Петра о Господе Иисусе Христе означают: Христос взял на Себя наказание за наши грехи[496]. Наказанием человека и человечества за грех явились проклятие и смерть; Христос взял на Себя это проклятие (см.: Гал. 3, 13) и умер за всех. Таинственным действием Богочеловеческой Христовой силы совершено, таким образом, искупление человеческого рода. Вознеся на Своем теле наши грехи на крест, Господь Иисус Христос принес тем самым жертву за грехи всего мирa. Своей Богочеловеческой жертвой Господь освободил от ответственности и от наказания за грех всех верующих в Его искупительную жертву. Подъяв «на теле Своем», то есть в Своем человеческом естестве, наказание за людские согрешения, Господь открыл всему человеческому естеству путь через Божественную правду в вечную жизнь.

Ранами Его вы исцелилисьзначит: смертью Его вы исцелились от греха и смерти, ибо Его смерть как искупление и исцеление имеет всечеловеческое значение и силу. Это святой Апостол весьма сильно выделяет, говоря:Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных(1 Пет. 3,18). Истолковывая эти слова Апостола, святой Кирилл Александрийский замечает: «Многие из святых пророков были убиты, но ни об одном из них не говорится ни что он умер за грешников, ни что своей смертью привел нас к Богу, ни что проповедал духам в темнице. А Христос всё это совершил; и мы Им и в Нем искуплены и Его страдание принесло спасение мирy. Он, следовательно, умер не как человек, подобный нам, а как Бог во плоти, давший Свое тело в искупление за жизнь всех»[497].

Один , безгрешный Праведник пострадал на неправедных и вместо неправедных и тем самым – понес наказание, тяготевшее за грех над всем человеческим родом, по праведному суду Божию. Смертью безгрешного Праведника, которую Он добровольно претерпел вместо неправедных, человеческий род освобожден от ответственности за грех, разрешен и от самого греха — этого единственного препятствия между ним и Богом, этой его единственной вражды к Богу — и приведен к Богу.

Возлюбленный Христом ученик, ощущавший удивительную тайну Личности Богочеловека тоньше и проникновеннее, чем кто–либо из людей, и своей облагодатствованной душой проникавший в самые сокровенные тайники Богочеловеческого домостроительства спасения, возвещает как Воанергес[498]ясно и сильно, что смысл и цель жизни и смерти Спасителя на земле заключается в том, чтобы Он, единый Безгрешный, взял на Себя наши грехи.Знаете, —пишет он христианам, —что Он явился для того, чтобы взять грехи наши и что в Нем нет греха(1 Ин. 3, 5). А взять наши грехи — это значит: освободить нас от грехов, приняв на Себя ответственность и наказание за них. Это мог сделать и сделал единый Безгрешный (см.: Ин. 8, 32–36), так как в Нем нет греха. Сделал же Он это, положив Свою душу за нас и вместо нас:Он положил за нас душу Свою(1 Ин. 3, 16). И Его безмерно драгоценная душа, со всеми присущими ей бесконечными Божественными истинами, а также зиждительными и искупительными силами, очищает нас и спасает от всякого без исключения греха (см.: 1 Ин. 1, 7) и искупает от смерти. Пресвятая Кровь Богочеловека Христа имеет таинственную искупительную силу, посему в Апокалипсисе двадцать четыре старца обращаются ко Господу Иисусу, стоящему посреди престолов как закланному Агнцу, со словами:Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу(Οткр. 5, 6. 9).

Если досточудный Спаситель и сподобил какое–либо человеческое существо [такой милости], чтобы до конечных возможностей открыть ему искупительное значение Своей крестной смерти, то это существо — апостол Павел. Все тайны Евангелия, включая и тайну смерти Спасителя, апостол Павел узнал непосредственно от вознесшегося Господа Иисуса. И причем — в многочисленных откровениях. Поэтому он решительно утверждает:Мне через откровение возвещена тайна(Еф. 3, 3), всецелая тайна Богочеловека Христа и Его искупительного подвига. Поэтому Евангелие, которое он проповедует,не есть человеческое(в сербск. тексте букв, «не по человеку», — Примеч. пер.), ибо онпринял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа(Гал. 1, 11. 12). Поэтому всё, что он делает, что говорит и о чем пишет, — всё это он совершает по откровению Господа Иисуса. И всё Евангелие Господа Иисуса Христа сводит ко кресту Христову, к распятому Христу (см.: 1 Кор. 1, 23), ничего не зная,кроме Иисуса Христа, и притом распятого(1 Кор. 2, 2). Сводя же Христово Евангелие к Его всеспасительной, искупительной смерти, он говорит:Я… преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши по Писанию(1 Кор. 15, 3). Эту истину Апостол принял по откровению от Самого Господа Иисуса; в ней нет ничего человеческого. Тем самым Апостол свидетельствует, что «среди догматов нет ни одного человеческого»[499]. Апостол словно говорит: «Не я выдумал проповедь и не пустился вслед за человеческими рассуждениями но от Господа Иисуса Христа принял учение об этом. Итак, что ты принял? — То, что Христос умер за наши грехи, по Писанию. Это предрекли пророки, и Исаия громко возвещает:Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши(Ис. 53, 5)»[500].

Великий Апостол языков благовествует: Господь Иисус Христосотдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века(Гал. 1, 4). По толкованию святого Златоуста это значит: «Мы, — говорит Апостол, — погрязли в бесчисленных видах зла и заслужили лютейшее наказание. Закон же нас не только не избавил, но еще и осудил нас, сделав нашу греховность весьма очевидной, и был не в состоянии освободить нас и утолить Божий гнев; а Сын Божий сделал это невозможное возможным и грехи наши разрешил, и нас, врагов, сопричислил к друзьям, даровав нам и другие бесчисленные блага»[501].

Предавая Себя за наши грехи, Господь чудотворящей силой Своей любви избавил человеческую волю от худых наклонностей, от лукавых дел, от растления, ибо под злым миром, о котором упоминает Апостол, надобно, по словам святого Златоуста, понимать худые дела, извращенную волю[502].«Господь Иисус Христос освободил нас, когда мы уже подпали под осуждение смерти; освободил нас, когда мы уже пребывали в ожидании исполнения этого приговора и все мы были уже мертвы, если не осязательно, то по [судебному] решению И после того как закон нас уже обвинил и Бог осудил на смерть, пришел Христос и, предав Себя на смерть, всех нас избавил от смерти А если бы этого не произошло, то ничто не могло бы остановить всеобщую погибель, как это было во время потопа. Лишь Христово пришествие, остановив Божий гнев, дало нам возможность жить верою»[503].

«Когда человеческое естество уже обезумело—говорит святой Исидор Пелусиот, — и тирания греха стала несносной, (когда) настало время свершения приговора, по которому человеческий род был осужден на окончательную погибель, ибо все способы врачевания оказались безуспешными и ни закон, ни пророческие слова не смогли устранить всё более распространяющееся поветрие, — тогда Бог дал в искупление Единородного Сына, дабы все прияли силу и благодать… И за всех была принесена Жертва, превосходящая Своим достоинством всех и вся. И тогда укротился гнев, пришло примирение, вражда обратилась в дружбу, вместо осуждающего приговора вручен сверхъестественный дар усыновления, приобретены бесчисленные дарования, украшающие Церковь, дабы вместе открылись и Божия правда, и преизбыток Божией благости»[504].

Господь Иисус Христос предал Себя на смерть за всех людей вкупе и за каждого человека в отдельности (см.: Гал. 2, 20). Вся Богочеловеческая жизнь Спасителя во плоти и Его смерть имеют цельюискупить подзаконных, дабы нам получить усыновление(Гал. 4, 4–5). Об этом святой Златоуст говорит: «Здесь Апостол выделяет две причины и два главных дела воплощения: избавление от зол и дарование благ чего никто другой кроме Господа Иисуса Христа учинить не мог. Какие это были блага? — Освобождение от проклятия Закона и усыновление»[505].

Цель воплощения Бога заключается в спасении человеческого рода от нетления и смерти, воцарившихся через грех в человеческом естестве и ставших для него законом; но особый подвиг в земной жизни воплощенного Бога, которым (по преимуществу. — Примеч. пер.) человеческий род искупается от тления, — это крестная жертва Богочеловека. Слово Божие «приемлет наше тело от Пречистой, Непорочной и Пресвятой Девы, — говорит святой Афанасий Великий, — уготовляет его в Свой храм и усвояет как орудие ( в котором обитает и которым познаётся. И это Свое тело, так как все мы были подвержены тлению смерти, вместо всех людей предав смерти, Он принес Отцу. Совершает же Он это по человеколюбию, чтобы, с одной стороны, поскольку все люди умирали, закону об нетлении людей положить конец тем, что власть его исполнилась на Господнем теле, так что он не имеет больше места в людях; а с другой стороны, чтобы людей, погрязших в тлении, вновь вернуть в нетление и перевести из смерти в жизнь, истребляя в них смерть, как солому огнем, присвоением Себе тела и благодатью Воскресения. Слово знало, что тление в людях не могло быть уничтожено иначе, кроме как только непременной смертью но умереть Слову как бессмертному и Отчему Сыну было невозможно. Посему восприемлет Оно на Себя тело, способное умереть, чтобы как тело Слова оно довлело к смерти за всех людей чтобы по причине обитающего в нем Слова пребыло нетленным и чтобы, наконец, во всех людях прекращено было тление благодатью Воскресения. Поэтому воспринятое Им на Себя тело принося на смерть как жертву, свободную от всякого порока, — этим сходственным приношением Он тотчас истребил смерть во всех людях. Ибо Слово Божие, сущее превыше всех людей, принося Свой храм, Свое телесное орудие как искупительную за всех цену Своей смертью полностью выплатило долг. И, таким образом, нетленный Божий Сын, пребывая с людьми через посредство подобного тела, облек, как и следовало, всех людей в нетление обетованием воскресения. И самое тление в смерти не имеет больше власти над людьми, благодаря Слову, вселившемуся в них посредством единого тела»[506].

«Главной причиной пришествия Спасителя во плоти было выплатить лежащий на всех долг, потому что все должны были умереть. И после того как Спаситель Своими делами удостоверил Свое Божество, то напоследок приносит за всех и жертву за всех, вместо всех (άντι πάντων) предавая на смерть Свое тело, чтобы всех освободить от ответственности за древнее преступление и чтобы, явив в Своем нетленном теле начаток всеобщего воскресения, доказать, что Он выше смерти… Итак, тело, имея общую со всеми телами сущность (ибо было телом человеческим), хотя и весьма необычайным образом образовалось оно из единой Девы, однако же, будучи смертным, подверглось смерти по закону подобных тел; однако, благодаря сошествию на него Слова, оно не подвергается тлению, свойственному телесной природе, но, по причине обитающего в нем Слова Божия, пребыло вне тления. И удивительным образом в одном и том же свершилось и то, и другое: и смерть всех приведена в исполнение в Господнем теле и истреблены были [им] смерть и тление — благодаря обитающему в нем Слову. Смерть была нужна, и надлежало наступить смерти за всех чтобы долг всех был выплачен. Поэтому Слово, поскольку Оно не могло умереть (ибо Оно бессмертно), взяло на Себя тело, могущее умереть, чтобы как Свое собственное принести его вместо всех и чтобы Ему как Пострадавшему за всех в силу Своего обитания в теле,лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола, и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству(Евр. 2, 14. 15)»[507].

«Хотя тело и умерло для искупления всех но не видело тления; и воскресло всецелым, ибо оно было телом не кого–либо иного, а самой Жизни… Нужно иметь в виду, что Спаситель пришел положить конец не Своей смерти, а смерти всех людей; посему не собственною Своею смертью (ибо как Жизнь и не имел Он смерти) сложил Он с Себя тело (то есть не Сам нанес смерть Своему телу), но принял смерть от людей, чтобы и эту самую смерть, коснувшуюся Его тела, полностью истребить»[508].

«Сын Божий пришел в мирне судить мир,но искупить всех и Собоюспасти мир(Ин. 3, 17). Ибо до Него мир как виновный был судим законом; а теперь осуждение приняло на Себя Слово и, пострадав плотию за всех, всем даровало спасение И это имея в виду, Иоанн воскликнул:Закон Моисеом дан бысть: благодать же и истина Иисус Христом бысть(Ин. 1, 17)»[509].

Бессмертный Бог не Себя пришел спасти, а умерщвленных; и не за Себя пострадал, а за нас потому и воспринял Он на Себя наше уничижение и нашу нищету, чтобы даровать нам Свое богатство. Ведь Его страдание есть наше избавление от страдания; смерть Его — наше бессмертие; слезы Его — наша радость; погребение Его — наше воскресение… язвы Его — наше исцеление, иборанами Его мы исцелились(Ис. 53, 5); наказание Его — наш мир, ибонаказание мира нашего было на Нем(Ис. 53, 5), то есть ради нашего мира Он несет наказание… бесславие Его — наша слава, посему ради нас просит Он славы, говоря:Прослави Мя Ты, Отче, у Тебе Самаго славою, юже имех у Тебе прежде мир не бысть(Ин. 17, 5)… И когда говорит Он на кресте:Отче, в руце Твои предаю дух Мой(Лк. 23, 46), — то Собою (в Себе) передает Отцу всех людей, Им оживотворяемых»[510].

«Владыка рабов соделался смертным сыном Своего собственного раба, то есть Адама, чтобы сыны Адамовы, будучи смертными, соделались сынами Божиими… Посему Сын Божий вкушает смерть ради Своего плотского отца, дабы сыны человеческие приобщились Божией жизни благодаря [Богу,] Отцу своему по духу… Он, истинный и по естеству Сын Божий, носит в Себе всех нас чтобы все мы носили в себе единого Бога»[511].

Спасение человеческого рода, совершенное Господом Иисусом Христом, зиждется на невиданных парадоксах. Речь идет о необычайных антиномиях, которые усвоить может только вера и смириться с которыми способна только облагодатствованная логика. Богочеловек «продается за самую низкую цену — за тридцать сребреников, — говорит святой Григорий Богослов, — но искупает мир, и причем высокой ценой — собственною Своею Кровию.Яко овча на заколение ведется(Ис. 53, 7), но Он — Слово, возвещеноегласом вопиющего в пустыни(Ис. 40, 3). Он былмучен и язвен(Ис. 53, 5), ноисцеляет всяк недуг и всяку язю(Мф. 4, 23). Возносится на древо и пригвождается, но Он восстановляет нас древом жизни, спасает распятого с Ним разбойника, но омрачает всю видимую тварь… Предает душу, нообласть имать паки прияти ю(Ин. 10, 18); раздирается завеса, восстают мертвые. Умирает, но животворит и разрушает смертью смерть Погребается, но воскресает»[512].

Чудо спасения, совершенное досточудным Богочеловеком, не является ни первым, ни последним в трагической хронике человеческой жизни. Оно — лишь одно из многих, весьма естественное своей сверхъестественностью в неординарной, но все–таки целесообразной драме людского бытия в этом мирe. Несмотря на все перипетии и ужасы, все–таки чувствуется, что этой Богочеловеческой драмой человеческой жизни от начала до конца управляет таинственный Божий Промысл. «Мы были сотворены, чтобы блаженствовать (благоденствовать), — рассуждает богомудрый Богослов, — и блаженствовали мы, как только получили бытие. Нам был вверен рай, чтобы мы наслаждались; нам была дана заповедь, чтобы, сохранив ее, мы заслужили славу, — дана она была нам не потому, что Бог не знал будущего, а потому что Он установил закон свободы. Мы были обольщены, потому что возбудили зависть; пали мы, потому что преступили закон; постились, потому что не сохранили поста, будучи побеждены древом познания. Древней и современной была нам сия заповедь, служившая для нашей души неким воспитателем и обузданием в наслаждении; мы ей справедливо подчинены, чтобы, соблюдая ее, возвратить нам то, что потеряли несоблюдением. Мы возымели нужду в Боге воплотившемся И умерщвленном, дабы нам ожить С Ним мы умерли, чтобы очиститься; с Ним воскресли, потому что с Ним умерли; с Ним прославились, потому что с Ним воскресли. Много было в то время чудес: Бог распят, солнце помрачается и вновь возгорается, завеса раздирается, Кровь и вода истекают из ребра, земля трясется, камни распадаются по причине Камня, мертвые восстают… Но ни одно из этих чудес не может сравниться с чудом человеческого спасения; немногие капли Крови воссозидают целый мир»[513].

Господь пришел в мир сей, чтобы излечить человеческое естество от страшной болезни греха и смерти, ибо не только грех — болезнь, но и смерть. Поэтому Он и действовал в мирe как Спаситель и Искупитель; и Его Богочеловеческое домостроительство спасения представляет собой единственное Божественное уврачевание в этом мирe, исцеляющее от всякого греха и от всякой смерти на сем острове смерти. «Воплощенный Бог в мирe сем, — по мысли святого Богослова, — имеет целью окрылить душу, отторгнуть мир от зла и вручить его Богу, сохранить образ Божий в человеке, если он цел; укрепить его, если он в опасности; воссоздать его, если он поврежден; Духом вселить Христа в людские сердца; короче говоря — сделать человека Богом и общником вышнего блаженства, ибо человек принадлежит вышним чинам… Ради этого Бог через душу сочетался с телом, и всё сопряглось воедино за всех и за одного праотца: душа за душу, ослушавшуюся Божией заповеди, тело за тело, покорившееся душе и вкупе с ней осужденное; Христос, сущий над грехом и превыше греха, — за Адама, бывшего под грехом. Посему ветхое заменено новым: страданием был отозван страдалец и за каждый наш долг было отдельно возвращено Тем, Кто выше нас; и свершилась новая тайна — Божие человеколюбивое домостроительство спасения о падшем через непослушание человеке. Для этого рождение и Дева, для этого ясли и Вифлеем… Для этого Иисус принимает крещение; для этого постится, бывает искушаем и побеждает победителя. Для этого изгоняются бесы, исцеляются болезни… Для этого бывает древо за древо и руки за руку; руки, мужественно распростертые, — за руку, простертую невоздержно; руки, прибитые гвоздями, — за руку своевольную; руки, собирающие воедино все концы мирa, — за руку, изгнавшую Адама. Оттого–то и вознесение на крест — в противовес падению, желчь — в противовес вкушению запретного плода, терновый венец — в противовес владычеству диавола, смерть — вопреки смерти, тьма — для света, погребение — в противовес возвращению в землю, Воскресение — для воскресения. Всё это было особым Божиим тщанием о нас и врачеванием нашей немощи, возвращавшим ветхого Адама туда, откуда он ниспал, и приводящим к древу жизни, от которого удалил нас плод с древа познания, вкушенный безвременно и неразумно»[514].

Через непослушание человеческое естество впервые познало зло и поползнулось во все бесчисленные грехи; через послушание Богу оно возвращается ко всем вечным Божественным истинам и бессмертным благам. Господь воплотился, чтобы Своей Богочеловеческой жизнью и страданием вернуть человека к Богу, восстановить в нем Божий образ в первозданной полноте, наставить его на путь послушания Богу, то есть на путь жизни по Богу и в Боге, — и тем самым исцелить его от непокорства Богу как главной причины и источника всех грехов, страданий и смерти. «Когда Бог Слово стал плотию, — говорит святой Ириней, — то истинно явил Свой образ Сам соделавшись тем, что было Его образом, (то есть человеком, сотворенным по Его образу), и прочно восстановил подобие (делая человека со–подобным невидимому Отцу через посредство видимого Слова (per visible Verbum). Впрочем, Господь открыл Отца и Себя Самого не только этим, но и через самое Свое страдание. Ибо Он, разрушая непослушание человека, бывшее в начале при древе, сталпослушным даже до смерти, и смерти крестной(Флп. 2, 8); и, таким образом, непослушание, имевшее место подле древа, Он исправляет послушанием на древе креста… Ведь не другому кому мы были должниками, как только Тому, Чью заповедь преступили в начале»[515].

«Своим воплощением Господь возвратил нас в дружбу (in amicitiam), сделавшись Посредником между Богом и людьми, умилостивляя за нас Отца (propitians quidem pro nobis Patrem), против Которого мы прежде согрешили, и Своим послушанием покрывая наше непослушание и даруя нам общение с нашим Творцом и покорность. Потому научил Он нас и в молитве говорить:И остави нам долги наша(Мф. 6, 12), ибо Он — Отец наш, должниками Которого мы стали, преступив Его заповедь»[516]. «Вкусив от запрещенного плода, наши прародители одновременно с этим приняли в себя смерть, потому что вкусили в непослушании, а непослушание Богу приносит смерть. Посему с того момента они были преданы смерти, сделавшись ее должниками (debitores mortis effecti)… Восстанавливая в Себе всего человека, Владыка Христос повторил и его смерть… Своим страданием Господь даровал ему воссозидание, то есть освобождение от смерти»[517].

Крестная смерть Господа Иисуса Христа, подъятая по человеколюбию и по воле Трисолнечного Божества (см.: Ин. 3, 16), имеет всечеловеческое значение, распростирая свое искупительное действие на всех людей, потому что это — смерть Богочеловека, совершенного Бога и совершенного Человека, пребывающего Своим человеческим естеством в онтологическом родстве со всеми людьми. Поэтому богодухновенный Апостол благовествует:Един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех(1 Тим. 2, 5. 6). По безмерной любви к человеческому роду, Господь Иисус Христос сделал человеческий грех Своим собственным, понес его в Своей безгрешной Богочеловеческой Личности и как вечный Бог и безгрешный человек полностью одолел его за всех людей и вместо всех людей. Как Богочеловек Он, по словам святого Киприана, «и грехи наши носил, и всех нас носил (nos omnes portabat)»[518].

Искупительный подвиг Богочеловека по природе своей Богочеловечности имеет всечеловеческое значение: простирает свою силу на всецелое человеческое естество, дифференцированное в несметное число человеческих личностей. Человек — это психофизическое существо; как совершенный человек таким существом был и Христос Богочеловек. Своим Богочеловеческим искупительным подвигом Богочеловек охватил и душевную, и физическую сторону человеческого существа, ибо Его спасительные страдания одинаково и нераздельно проницали и Его душу, и Его тело. Его гефсиманское смертное мучение под человеческим грехом и из–за человеческого греха, который Он на Себя взял, естественно проявилось как телесная смерть на Голгофе. Страдание, причиняемое человеческим грехом душе Богочеловека, завершилось своим естественным следствием — телесной смертью на Кресте, ибо Он как совершенный человек есть существо психофизическое. Своей Богочеловеческой смертью Господь Иисус Христос вкусил смерть всех смертей, которыми умирают люди, и как истинный, Богочеловеческий, представитель человеческого рода Своей смертью низложил и попрал всю смерть.

Истолковывая слова Апостола:Христос, предавший Себя для искупления всех(1 Тим. 2, 5. 6), — святой Кирилл Александрийский говорит: «Без сомнения, Христова смерть спасительна для всего мирa Если Христос — не Бог, то как Он один довлел для искупления всех? Впрочем, как раз Он один и довлел, вкусив смерть за всех, ибо Он и превыше всех Следовательно, Тот, Кто смертью Своего тела удалил смерть от мирa, есть Бог»[519]. «Лишь в силу того, что Христос — Бог Слово, Его Кровь очищает нас от всякого греха. Лишь по причине того, что Он — не под мучительством греха, Он мог осудить грех и спасти человеческий род от греховной тирании»[520].

По поводу тех же слов Апостола святой Златоуст говорит: «Каким образом Христос предал Себя для искупления всех, если Он был отдан Отцом? Что значит “искупление”? Нужно было их наказать, а Он этого не сделал; надлежало им быть истребленными, а Он предал за них Своего Сына. Этого довольно, чтобы привлечь всех и показать Христову любовь. Поистине величественны и неизреченны добродетели, явленные нам Богом. Он принес Себя в жертву за Своих врагов за ненавидящих Его и за отвращающихся от Него. То, чего другой не сделал бы ни для своих друзей, ни для своих детей, ни для братьев, Господь сделал для рабов, и [причем] это — Господь, Который по естеству не был таким, каковы рабы, но был Богом; сделал же Он это для людей, и притом для людей ничтожных. Ведь если бы они заслуживали какого–то внимания как Ему угодные, то не было бы сие столь удивительным. Однако то и поражает всякий разум, что умер Он за создания столь неблагодарные и неразумные. То, чего люди не делают и для своих сородичей. Бог совершил для нас»[521].

«Когда все находились под властью смерти, — пишет блаженный Феодорит, — Христос не был в ее власти и как Бог, ибо имел бессмертное естество, и как человек, ибо не сотворил греха, производящего смерть. Но Он Сам предал Себя на смерть как некую искупительную цену и всех освободил от рабства смерти»[522].

«Господь Иисус Христос сошел, чтобы быть рожденным в мирe сем и распятым, не потому что это было Ему нужно, но совершил Он сие за человеческий род, который от Адама подвергся смерти и прелести змия»[523]. «Нас, погрязших в самых черных грехах, которые мы сотворили, Христос искупил Своим распятием на древе»[524].

Смерть Господа Иисуса Христа имеет космическое значение, так как Он — и Искупитель, и Творец; посему как Творец Он знает тайну Своих созданий, их нужды и потребности и может преисполнять их Своими животворящими силами. И никто другой, кроме Творца, не мог быть Искупителем падшей твари, по слову Апостола:В Нем мы имеем искупление Кровию Его и прощение грехов… Ибо Им создано всё, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли,—все Им и для Него создано. И Он есть прежде всего, и все Им стоит(Кол. 1, 14, 16–17). Только Творец как Искупитель обладал силой взять на Себя грехи всего мирa и очистить весь мир от греха и смерти. Поэтому Его Жертва поистине вселенская, поистине всечеловеческая. «Жертва была принесена за всё естество — говорит святой Златоуст, — и довлела для спасения всех но Ее благотворностью воспользовались лишь уверовавшие»[525]. Как единый Искупитель Преблагий Господь дал в искупление Свою спасительную Кровь, выкупил нас, порабощенных, убил крестом тирана и привел нас к Небесному Отцу[526]. Господь как человеколюбивый Жизнодавец искупил Своим крестом вселенную[527].

Дабы искупить людей, Спаситель — по словам святого отца Православия — должен был иметь совершенное человеческое естество, то есть и душу, и тело. «В качестве искупительной цены Он дал тело за тело и душу за душу и совершенное бытие за всего человека… Это отражается и в домостроительстве креста. Пролитием Своей Крови Господь явил подлинность Своей плоти; а тем, что возгласил и, преклонив главу, предал дух, обнаружил, что в Его теле была душа, о которой Он и сказал:полагаюееза овец(Ин. 10, 15)… Кроме того, если бы Христос не имел души и тела, то как наступила бы смерть? Как дал бы Христос искупительную цену за всего человека? Или как была бы полностью разрушена держава смерти, если бы душу, произвольно согрешившую, Христос не сделал в Себе безгрешной? Смерть царствовала над душой, сознательно согрешившей. Сказано так:Душа согрешающая, она умрет(Иез. 18, 20); за нее Христос положил Свою собственную душу, отдав ее в искупление»[528]

«Каждое Христово действие составляет славу Вселенской Церкви, но крест — это похвала всех похвал Крест освободил всех, порабощенных грехом, и искупил весь человеческий род Не следует дивиться тому, что весь мир искуплен, ибо Умерший за него был не простым человеком, а Единородным Сыном Божиим. Грех одного человека, Адама, был в состоянии нанести мирy смерть. Если жеединаго прегрешением(Рим. 5, 17) в мирe воцарилась смерть, как тем пачеправдою Единагоне воцарится жизнь? И если тогда за вкушение от древа изгнаны из рая, то не удобнее ли ныне посредством древа Иисусова (то есть креста) войдут верующие в рай? Если первозданный от земли причинил вселенскую смерть то Создавший его из земли не может ли принести вечную жизнь, Сам будучи Жизнью?.. Посему не стыдиться следует креста Спасителева, но паче хвалиться оным. Ибослово о крестедля иудеевсоблазн,для язычниковбезумие, а для нас — спасение (см.: 1 Кор. 1, 18, 23). Ведь Умерший за нас был не простым человеком, а Сыном Божиим, Богом вочеловечившимся»[529]. «Значит, Иисус истинно пострадал за всех людей, ибо и крест — не мечта, и искупление — не иллюзия»[530].«Владыка Христос по Своей воле пошел на страдание, радуясь подвигу, веселясь человеческому спасению. Не стыдился Он креста, ибо спасал [им] вселенную. Ведь Страждущий был не немощным человеком, а вочеловечившимся Богом»[531].

«Исповедуем, — восклицает святой ревнитель Божественных истин, — что всецелое Слово соединилось со всецелым человеком. И через этих двух (то есть Бога и человека — и соответственно Богочеловека) была предивно совершена тайна домостроительства спасения Своей плотию Он пользовался как орудием для телесных действий и для естественных немощей а равно и для всего, что не подлежит укоризне; душу же Свою употреблял как орудие для человеческих и невинных душевных состояний.Ведь о Нем говорится, что Он бывал голоден, утомлялся от длительного путешествия, чувствовал тревогу и страх, скорбь и мучение и что претерпел крестную смерть. Ибо никто не принуждал Его полагать Свою душу за нас, дабы приобрести власть и над мертвыми, и над живыми. Свою плоть Он подъял за плоть всех — дар, поистине равноценный всем людям а душу Свою предал во искупление за души всех хотя и вновь ожил, будучи как Бог Жизнью по естеству»[532].

«Умереть за всех надлежало Тому, Кто равноценен жизни всех людей дабы овладеть Ему и мертвыми, и живыми… Итак, воплощенному Слову подобало предать смерти собственную Свою плоть во искупление за жизнь всех дабы и человеческое естество могло последовать жизни Слова»[533]. «Господь Иисус Христос искупил нас Своею Кровию и собственную жизнь сделал искуплением за жизнь всех»[534].

«За всех умер Господь Иисус Христос, равноценный всем и вся Свою собственную душу сделав нашим искуплением»[535], «Более того, Богочеловек, приняв за нас смерть, дал Себя в искупление за жизнь всех»[536].

«Господь соделался Богочеловеком для спасения человеческого рода, — говорит святой Григорий Палама. — Ибо если бы не стал Он человеком, то не мог бы пострадать Тот, Кто нисколько не был должен смерти, подъял смерть, дабы нас, должников смерти, искупить от рабства диаволу и смерти, смерти как духовной, так и телесной, то есть смерти временной и вечной. За нас, виновных по причине греха, Он, Безгрешный, дал Свою невинную Кровь, освободил нас от вины простив нам грехи, и, разорвав на кресте рукописание, избавил нас от мучительства диавола»[537].

Добровольно предав Себя на смерть за человеческий род, Господь Иисус Христос безмерным, Божественным достоинством Своей Богочеловеческой Личности сделал Свою смерть нашим искуплением от всеобщей смерти. Во всем мирe и в сфере человеческой жизни нет ничего драгоценнее досточудной Личности Богочеловека Христа. Это — Достояние всех достояний; и каждая истинная ценность в человеческой жизни получает свою значимость от Нее, только от Нее. Поэтому богомудрый Апостол справедливо пишет христианам:Вы куплены дорогою ценою(1 Кор. 6, 20; 7, 23).

О всеценности Личности Богочеловека богодухновенно рассуждает святой Василий Великий, истолковывая седьмой и восьмой стихи 48–го псалма;Надеющиеся на силу свою множестве богатства своего хвалящиеся, брат не избавит, избавит ли человек? Не даст Богу измены за ся(Пс. 48, 7–8). — «Пророк обращается к земнородным и богатым. К одним обращается, низлагая их мнение о своей силе, а к другим — сокрушая их гордость, питаемую преизбытком их имения. Земнородные надеются на свою силу, на телесную крепость и думают, что человеческая природа имеет достаточно сил для совершения желаемого; а уповающим на ненадежное богатство необходима искупительная цена дабы они были выведены на свободу, которую утратили, будучи побеждены насилием диавола; ибо диавол, взяв их в рабство, не освободит их от своего мучительства, пока не возжелает обменять их на какой–то драгоценный выкуп Поэтому предлагаемое в качестве выкупа должно быть не однородно с порабощенными, но в значительной мере превосходить их цену, чтобы диавол добровольно освободил пленников от рабства. Поэтому брат не может их искупить. Ибо никакой человек не в состоянии убедить диавола выпустить из своей власти того, кто однажды попал в его руки. Человек и за собственные грехи свои не может дать Богу жертву умилостивления. Как тогда будет он в состоянии сделать сие за другого? Да и что в мирe сем мог он приобрести столь драгоценное, чтобы послужило оно достаточным выкупом за драгоценную по природе душу ибо она создана по образу Творца своего? И какой труд в мирe сем может доставить душе человеческой достаточный запас для перехода в мир оный? Посему эти псаломские слова надобно разуметь так: хотя бы кто и считал себя весьма могущественным в жизни сей и имел огромные имения, псалом советует отвергнуть гордое о себе мнение,смириться под крепкую руку Божию(ср.: 1 Пет. 5, 6), не надеяться на свою силу и не хвалиться многим богатством.

Но можно несколько и возвыситься мыслью, разумея под надеющимися на свою силу и хвалящимися великим богатством душевные силы, ибо и сама душа не имеет довольно сил для своего спасения Хотя бы и был кто совершенным в человеческих силах, но, не имея в себе Божией мудрости, ничего не стоит. Хотя бы и набрал кто множество теорий из мирской мудрости и приобрел известное богатство знания, но пусть он услышит совершенную истину: каждая человеческая душа впряглась в тяжкое ярмо рабства всеобщему врагу и, потеряв свободу, данную ей Творцом, отведена грехом в плен. Но всякому пленнику необходим выкуп для освобождения. Однако ни брат не может выкупить своего брата, ни каждый сам себя, потому что выкупающий собой другого должен стоить намного больше, нежели тот, который пленен и уже рабствует. Но человек вообще не имеет такой силы пред Богом, чтобы мог умилостивить Его за грешника, ибо и сам он повинен грехупотому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе(Рим. 3, 23–24).

Посемуне даст Богу измены за ся(ст. 8)и цену избавления души свое я(ст. 9). Значит, не брата ищи для своего искупления, а Того, Кто превосходит тебя естеством; не простого человека, а Богочеловека Иисуса Христа, Который един может дать Богу искупление за всех насЕгоже предположи Бог очищение верою в Крови Его(Рим. 3, 25). Моисей был братом израильтян и посему не мог их искупить. Как же тогда искупит обычный человек? Пророк прежде всего говорит утвердительно:Брат не избавит·,затем с ударением добавляет вопросительно:Избавит ли человек?Моисей не освободил народ от греха, а лишь умолил Бога не карать за грех. Он даже за себя не мог дать умилостивления когда впал в грех и после столь многих и великих чудес и знамений, которые видел, произнес слова сомнения:Послушайте, непокорные, разве нам из этой скалы извести для вас воду?Посему и Господь за это словосказал Моисею и Аарону: за то, что вы не поверили Мне, чтобы явить святость Мою пред очами сынов Израилевых, не введете вы народа сего в землю, которую Я даю ему(Чис. 20, 10. 12). Поэтомуне даст Богу измены за ся(ст. 8). Ибо что может человек найти столь драгоценное, чтобы дать в искупление за свою душу? Но нашлось нечто равноценное всем вкупе людям что и дано в цену искупления за нашу душу это святая и многоценная Кровь Господа нашего Иисуса Христа, которую Он пролил за всех нас, поэтому мы икуплены дорогою ценою(1 Кор. 6, 20).

Итак,брат не избавит, избавит ли человек?Если человек не может нас искупить, то Искупивший нас не есть человек Посему если Господь наш пожил с нами в подобии плоти греховной, то не смей Его за это считать простым человеком, не признавая в Нем силу Божества. Он не имел нужды ни давать Богу искупление за Себя(измены за Ся),ни искупать Свою душу, ибоОн не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его(1 Пет. 2, 22). Так, следовательно, никто не может искупить себя, пока не придет Возвращающийпленение людей(Пс. 13, 8) — несребром,не дарами, как написано у Исаии (52, 3), но Своею Кровию. Он нас, хотя мы Ему и не братья, но стали Ему врагами за наши грехи, Он — не простой человек, но Бог — по даровании нам свободы нарицает братьями Своими (см.: Евр. 2, 12). Посему Искупивший нас, если обратим нашу мысль на Его естество, не брат нам и не человек. Если же примем во внимание Его благодатное к нам сошествие, то и братьями нас называет, и нисходит к человечеству Тот, Ктоне даст Богу измены за С я,но даст искупление (измену) за весь мир, ибо не нужно Ему очищение, но Сам Он — очищение»[538].

Грех и всё исходящее от него и приводящее к нему составляет беззаконие, потому что всё это выступает и ратует против святости Божией истины как закона Божией жизни; а безгрешный Господьдал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония(Тит. 2, 14), то есть от всякого греха, потому чтогрех есть беззаконие(1 Ин. 3, 4). Умирая за нас, Господь Иисус Христос во всецелое человеческое естество вложил закваску новой жизни, жизни по Богу и в Боге. Для спасения человеческого рода были необходимы и Богочеловеческая жизнь Господа Иисуса, и Его Богочеловеческая смерть, дабы Собою объял Он всю человеческую жизнь до смерти и после смерти и, таким образом, воцарился и над живыми, и над мертвыми (см.: 1 Фес. 5, 9–10; Рим. 14, 8–9). «Христос умер, — говорит святой Кирилл Александрийский, — чтобы владычествовать и над мертвыми, и над живыми и чтобы мы жили Богу Живому и Истинному. Но, дабы умереть, Слову подобало сначала сочетаться с плотию, то есть воплотиться. И умерши во плоти, Он начал владычествовать и над живыми, и над мертвыми»[539].

Одно естество, одно Божество, одну волю и одно человеколюбие имеют Отец и Сын. Сын предает Себя на смерть за людей и по Своей воле, и по воле Своего Небесного Отца (см.: Ин. 10, 18; 3, 16)[540]. В этом бесконечном человеколюбии Трисолнечный Господь дарует человеческому роду все небесные блага, все Божественные истины, все Божественные ценности; ведь ничего не опустил Он из того, что нужно было преподать нам через Богочеловеческую жизнь и Богочеловеческую смерть Христа Спасителя. Посему Апостол справедливо спрашивает:Бог… Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?(Рим. 8, 31, 32). Своей Богочеловеческой жизнью, а особенно Своей Богочеловеческой смертью, Господь Иисус Христос стал для человеческого родаискуплением(1 Кор. 1, 30), то есть «избавлением от всех зол»[541]. Господь Иисус Христос, по словам святого Златоуста, «заплатил гораздо больше, чем мы были должны, и причем настолько больше, насколько море бесконечно в сравнении с малой каплей. Посему, взирая на такое богатство благ, не надо сомневаться и спрашивать, как это та искра смерти И греха погашена коль скоро излилось на нее толикое море благодатных даров»[542].

Во Христе Иисусемы имеем искупление Кровию Его прощение грехов, по богатству благодати Его(Еф. 1, 7; ср.: Кол. 1, 14). «Смерть Господа Иисуса Христа, — говорит блаженный Феодорит, — сделала нас достойными Божией любви. Ибо смертью Его, совлекши с себя греховные скверны и освободившись от рабства диаволу, мы вернули черты своего божественного образа»[543]. Господь Иисус Христос искупил порабощенный грехолюбивым тираном человеческий род Своей Божественной Кровию и, обожив, обновил[544].

Божественная Кровь Господа Иисуса очистила человеческое естество от греховной нечистоты, смыла с него скверну порока, и оно засияло в своей первоначальной богосветлой красоте. «Здесь не то только дивно, — говорит святой Златоуст, — что Бог Отец отдал Своего Сына, но и то, что возлюбленный Сын был заклан. Превеликое богатство любви: Возлюбленного предал за ненавистных. Посмотри, сколько Он нас ценит! Ведь если отдал Он Возлюбленного еще тогда, когда мы Его ненавидели и были Его врагами, чего тогда не сделает Он для нас, если примиримся мы с Ним благодатью?,.. И в самом деле ничто так не велико, как пролитие за нас Божией Крови; ибо важнее и усыновления, и прочих Божиих даров — то, что Бог не пощадил Своего Сына. Без сомнения, отпущение грехов есть великое дело, но оно становится еще величайшим, если совершается Кровию Господней А то, что это намного превосходит всё прочее, Апостол особенно выделяет, говоря;по богатству благодати Его(Еф. 1, 7)… Невозможно словом описать всего того, что для нас сделано. Нам даровано богатство: богатство преизобильное, богатство не человеческое, а Божественное; оттого–то совершенно невозможно его высказать»[545].

«Пришел Сам Сын и крестною смертию совершил наше искупление. Движимый Своею волею, а не необходимостью, Он исполнил таинство святейшего креста, который Он водрузил посреди вселенной, молниевидное и божественное знамение битвы, данное верующим как орудие победы против врага»[546].

«Бог даровал мирy свободу Кровию нашего Искупителя, — говорит святой Афанасий Великий. — И ад предал Он поражению — также посредством смерти нашего Искупителя. Он отверз небесные врата, указуя беспрепятственный путь восходящим туда через нашего Искупителя»[547]. «Смерть Искупителя нашего явилась днем спасения (dies salutis apparuit)»[548]. «Радость искупления непрестанно изливается из креста Христова»[549], ибо «спасение рода человеческого совершено Кровию Владыки Христа»[550].

В бесконечной тайне Божественно человеколюбивого отношения Спасителя к людскому роду Сладчайший Господь Иисус является за нас благоуханной жертвой Богу. В дивном царстве Божиих тайн эта жертва кроткого Иисуса знаменует собой искупление человеческого рода от греха, зла и смерти. Апостол благовествует христианам:Живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное(Εφ. 5, 2). «Сын Божий стал ради нас человеком, — говорит святой Афанасий Великий, — чтобы предать Себя за нас в жертву Отцу и искупить нас Своею жертвою и приношением (см.: Еф. 5, 2). Весь человеческий род освободил Он от смерти и вывел из ада (atque ex inferis eripuit)»[551].

Добровольная жертва Спасителя благоуханна Богу, приятна Богу, ибо «единый Человеколюбец», принося Себя, безгрешного Богочеловека, в жертву за людей и вместо людей, чудотворной силой Своей жертвы таинственно спасает человеческий род от греха, смерти и диавола. Смрад людских грехов, гнездившийся во всем человеческом и распространявшийся из всего человеческого, вытеснен благовонной жертвой безгрешного Господа, Который Своей совершенной, Божественной святостью и праведностью являет Собой единственный «цвет благовония»[552]в смердящей яме человеческой земной жизни. «Благоуханнее всякого мира, — по слову святого поэта, — Христос, ради нас уничиживший Себя, дабы истребить смрад, наполнивший человека от мертвости греха»[553].

Благодаря спасительному и искупительному значению и силе Христовой жертвы великий Апостол называет Господа Иисуса Христа Пасхой:Пасха наша, Христос, заклан за насХристос) (1 Кор. 5, 7)[554]. Подобно тому как ветхозаветная пасхальная жертва, пасхальный агнец, спасла первенцев от смерти, так и Господь Иисус Христос, Агнец Божий, — это Пасха, спасающая людей от вечной смерти и рабства диаволу. Поясняя эти слова Апостола, святой Златоуст говорит: «На кресте принесена жертва, а где жертва — тут и отпущение грехов тут и праздник, и радость. Пасха наша заклана за нас, Христос. Где? На высоком кресте. Новый и дивный жертвенник, ибо и Жертва дивна и необычна. Сам Он — и жертва, и священник; жертва по плоти, а священник по духу; Он Сам и принес, и был принесен»[555]. Он — Тот, Кто от века приносим был в жертву, как агнец, и в агнце был прообразован, и, наконец, принес Себя в жертву за нас,ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас(1 Кор. 5, 7)[556].

Налицо Божественно необычайная тайна: безгрешный Богочеловек Христос — это и Жертва, и Первосвященник: и «приносяй, и приносимый, и приемляй, и раздаваемый»[557], — поэтому она имеет бесконечную значимость, искупая тем самым человеческий род от греха, зла и смерти. В Богочеловеческом домостроительстве спасения Господь Иисус Христос — и Жертва, и Первосвященник, ибо, будучи человеком, Он стал и Первосвященником. Это Его первосвященство (см.: Евр. 9, 11), по словам святого Григория Богослова, «относится к Его человеческому естеству, подверженному страданиям, а не к естеству Божественному, Которое неизменно и выше страданий Сие относится к человеческому естеству Господа Христа, равно как и все те места в Священном Писании, в которых Сыну Божию приписывается совершение (см.: Евр. 5, 9), вознесение (см.: Деян. 2, 33),послушание(ср.: Евр. 5, 8),приношение(ср.: Еф. 5, 2),моление к Могущему спасти Его от смерти(ср.: Евр. 5, 7), борение, кровавый пот (см.: Лк. 22, 44), молитва и другое тому подобное»[558].

В чуде Своей Богочеловеческой Личности Спаситель носил все чудеса неба и земли. В Нем всё человеческое пришло к своей досточудной и чудотворящей полноте и познало, что в Божественном естестве и в ипостасном с Ним общении состоит смысл всего человеческого. Чудо спасения заключено в этой ипостасной тайне Богочеловека Христа. В этом и чудо Спасителя как Жертвы и как Первосвященника. «Христос был смертным, но Богом благовествует богоносный Богослов, — родом Давидовым, но Творцом Адама; плотоносцем, но и бестелесным; по Матери Деве описуемым, но неизмеримым.Ясли вместили Его, но звезда вела к Нему волхвов, и принесшие дары пришли и преклонили перед Ним колени. Как человек — Он был в борении, но как Непобедимый — в троекратном искушении победил искусителя. Он вкушал пищу, но насыщал тысячи и воду претворил в вино. Крестился, но очистил грехи; и Дух громогласно провозгласил Его Сыном Безначального. Как смертный Он погружался в сон и как Бог — укрощал море. Утомлялся Он в пути, но изнемогшим подавал силы. Молился; но Кто внял усердным мольбам погибающих? Был Жертвою, но и Архиереем; Жрецом, но и Богом; принес в дар Богу Кровь, но очистил весь мир вознесен на крест, но ко кресту пригвоздил грех. Был низведен в среду мертвецов (приложился к мертвецам), но пробужден из мертвых, а прежде Сам воскрешал мертвецов. Если одно показывало нищету смертного, то другое являло богатство Бесплотного. Во всяком случае, усматривая в Нем свойственное смертным, нельзя бесчестить Божества. Оно сделало славным и перстный образ, который по любви к человеку образовал нетленный Сын»[559].

«Сам по Себе Христос — Пастырь, — говорит святой Златоуст, — а ради человека Он стал Агнцем. Исаия пишет:Я ко овча на заколение ведеся(Ис. 53, 7; Деян. 8, 32); а Спаситель говорит:Аз есмь Пастырь добрый(Ин. 10, 11). Какова разница между Агнцем и Пастырем; в каком смысле Он — Агнец, а в каком — Пастырь? Ясно, конечно, что Агнец Он по причине страдания в подвиге домостроительства спасения а Пастырь — по преизбытку человеколюбия. Как Бог Он не стыдится именовать Себя Пастырем. Ведь надлежало нам ведать Самого Бога и Царя. Но так как мы, одаренные разумом люди, не познали Бога, Он хочет, чтобы мы, хотя бы как неразумные овцы, познали своего Пастыря. Если бы Спаситель, придя в мир, застал человека разумным, то, конечно, явился бы ему как Бог Но поскольку Он нашел его не человеком, а как бы заблудшей овцой… то [поэтому] и скрывает Свое царское достоинство, предлагая пастырское попечение… Итак, Агнцем является Господь по домостроительству спасения а Богом — ради Своей славы. Он полагает душу Свою за овец (см.: Ин. 10, 11), не необходимости подчиняясь, но Сам принимая на Себя это дело. Всё происходившее во время ветхозаветного богопочитания в конце концов возводится к Спасителю, будет ли то пророчество, или священство, или царское достоинство, или храм, или жертвенник, или завеса, или ковчег, или очистилище, или манна, или жезл, — или что иное — всё это имеет отношение к Нему.

Бог издревле позволил сынам иудейским служить Ему жертвами не потому, что Он удовлетворялся жертвами, а потому, что желал отвратить иудеев от языческого суеверия. Так как ум иудеев был еще не в состоянии заниматься духовной деятельностью, но был порабощен языческими привычками и тяготел к жертвенникам и жертвам, то Бог, взяв идольские празднества, изменяет их сообразно с духом благочестия и, таким образом, терпит то, чего не желает И как добрый отец, увидев сына, занимающегося шалостями, уводит его с площади домой, а дома разрешает ему поступать по своей воле и таким образом удерживает его в границах приличия, отнимая у его забав бесстыдство, — точно так же и Бог, желая при посредстве таких праздничных собраний исправить иудеев, дозволил им приносить жертвы, дает им и жертвенный алтарь, повелевает приносить в жертву и овец, и козлов, и волов и делать всё, что доставляло им радость. Но Бога это не услаждало.

А что случилось это в целях домостроительства спасения, видно из того, что Бог, попустивший через Моисея совершение жертвоприношений и повелевший быть различным видам жертв, устами пророков лишает всякого значения то, что происходило лишь по [Его] снисхождению показывая, что, как детям, Он позволил им это в качестве “молока”, но не дал им в виде “твердой пищи”[560]. Он говорит устами Давида:Услышите, людие Мои, и возглаголю вам, Израилю, и засвидетельствую тебе: Бог, Бог твой есмь Аз. Не о жертвах твоих обличу тя, всесожжения же твоя предо Мною суть выну. Не прииму от дому твоего тельцов, ниже от стад твоих козлов(Пс. 49, 7–9). А чтобы кто–нибудь не подумал, что Бог не принимает потому, что гнушается этими жертвами, Господь поясняет существо дела: оно — в том, что Бог не имеет нужды в таких жертвоприношениях, а не в том, что они вообще совершаются, и добавляет:Еда ям мяса юнча или кровь козлов пию? Пожри Богови жертву хвалы и и воздаждь Вышнему молитвы твоя(в сербск. текстеи исполняй Вышнему обеты твоя.— Примеч. пер.) (Пс. 49, 13–14). Этим Бог показывает, что отвергает жертвы не из–за гнушения ими, но ввиду того, что призывает иудеев к жертве лучшей и духовной. Следовательно, Бог с самого начала разрешил совершение жертвоприношений не потому, что они Ему нравились, а с той целью, чтобы начавших так обратить в сторону благочестия. Делая уступку произволению иудеев, Он как мудрый и великий самым допущением жертвоприношений предуготовлял образ будущих вещей, чтобы жертва, сама по себе бесполезная, оказалась полезной как такой образ.

Жертвы не были угодными Богу, ибо приносились не по Его воле, а по Его снисхождению. Совершаемым жертвоприношениям Он придавал значение образа грядущего Христова домостроительства [спасения] чтобы эти жертвоприношения, хотя сами по себе они и не были достойны принятия, стали благоприятными в силу прообраза, который они собой выражали. Всеми жертвоприношениями Он являет образ Христов начертывая будущие события.

Приносится ли в жертву овца, она — образ Спасителя; приносится ли вол, он — образ Господа; приносится ли телец, или телица, или иное что, как–то: голубь, горлица, — все это имело отношение к Спасителю. Посему существовал и храм, чтобы быть [ему] образом храма Господня. Посему — и овца, и священник, и завеса. Апостол Павел не позволяет, чтобы нечто мыслилось вне связи со Христом, но всё возводит ко Христу Ибо он — желая объяснить евреям разницу между тайнами: что означала трапеза, что жертвенный алтарь, что завеса, что храм, что священник, — относит всё вообще ко Христу и показывает, что скиния — вся эта жизнь. Нопервая скиния —это образ Ветхого Завета, асвятое святых —образ Нового Завета (Евр. гл. 8 и 9). Храм вообще был один, но разделялся на части — насвятоеисвятое святых.Храм был прообразом Господня тела; посему и говорит Господь:Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его(Ин. 2, 19). Как, собственно, в ветхозаветном храме одно было видимым для всех, а другое — только для первосвященника, точно так же и в совершаемом Спасителем домостроительстве спасения Божество и сила Божества, хотя и сокровенные, действовали явно.

Храм посередине имел завесу, отделяющуюсвятоеотсвятого святых.Она была образом тела [Господня]. Как завеса отделяла доступное внешнему наблюдению от внутренних таинств, так и тело Господне было завесой Божества, не допускающей смертным очам непосредственно взирать на образ Бессмертного. Вот что говорит Павел:Итак, братия, имея дерзновение входить во святилище посредством Крови Иисуса Христа, путем новым и живым, который Он вновь открыл нам через завесу, то есть плоть Свою… да приступаем(Евр. 10, 19, 20, 22). Нужно обратить внимание: Господь и плоть Свою нарек храмом, и завесу — прототипом плоти. Далее, за завесу входил первосвященник только однажды в год. Павел и на это указывает как на прообраз Спасителя:Христос вошел не в рукотворенное святилище, по образу истинного устроенное, но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие(Евр. 9, 24).

Приносилась в жертву овца, и она была образом Спасителя: Яко овча на заколение ведеся(Ис. 53, 7). Приносились в жертву телец, вол и всё остальное, причем первосвященник брал перстом немного крови приносимых в жертву животных, входил восвятое святыхи семь раз кропилк очистилищу(Лев. 16, 15). И самое очистилище было образом Спасителя, равно как и кровь, которой первосвященник кропил… Кровь кропилась, очистилище ее принимало, и происходило очищение. Что такое очистилище? Вот что об этом говорит Павел:Потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, Которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его(Рим. 3, 23–25). И кровь — Его, и очистилище — Его. Всё это сказано потому, что Спаситель, Бог, Единородный Сын Божий, стал всем ради нас, а не ради Себя. Во всем этом надобно видеть домостроительство спасения(την οικονομίαν),совершенное для человеческого рода»[561].

Свое первосвященническое служение Единородный Сын Божий мог совершить лишь как человек, поэтому Он должен был воплотиться. Апостол говорит:Посему Он должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвященником пред Богом, для умилостивления за грехи народа(в сербск. тексте:для очищения грехов народа.— Примеч. пер.) (Евр. 2, 17). «Он родился, — говорит святой Златоуст, — воспитывался, возрастал, претерпел всё, что было нужно и, наконец, умер, — вот что означают слова Апостоладолжен был во всем уподобиться братиям. —Он воплотился, ибо возжелал быть нашим первосвященником пред Отцом. Он принял нашу плоть по одному только человеколюбию, чтобы нас помиловать. Это — единственная причина такого Его домостроительства спасения. Видел Он нас поверженными на землю, гибнущими и страждущими под насилием смерти и умилостивился. Апостол говорит:чтобы быть милостивым и верным первосвященником… чтобы очистить грехи людские(Евр. 2, 17). Что значитверным? — Истинным, сильным, ибо только Сын — верный Первосвященник, могущий избавить от грехов тех, чей Он Первосвященник. Для того и стал Он человеком, чтобы принести жертву, способную нас очистить»[562].

«В Послании к Евреям, — свидетельствует святой Григорий Нисский, — апостол Павел говорит, что Бог поставил Иисуса Посланником и Первосвященником, верным Поставившему Его (в церковнослав.верна суща Сотворшему Его.— Примеч. пер.) (Евр. 3, 1, 2). Наименовав здесь Первосвященником Того, Кто Своей Кровию священнически принес умилостивление за грехи наши, словомпоставил(сотворил) Апостол обозначает не первое бытие Единородного (то есть не Его существование до воплощения), но, желая указать на благодать, которая обычно воспоминается при поставлении священников, говоритпоставил (сотворил).Ибо Иисус, по слову Захарии, есть великий Первосвященник (см.: Зах. 3, 1) — принеся в жертву за грех всего мирa Своего агнца, то есть собственное тело Который ради детей, имеющих плоть и кровь, и Сам воспринял оные (см.: Евр. 2, 14) (не поскольку имел бытие в начале как Слово и Бог, и сущий в образе Божием, и равный Богу, а поскольку уничижил Себя, приняв образ раба, и совершил приношение и жертву за нас), — сей Иисус сделался Священником по чину Мелхиседекову для многих грядущих поколений»[563].

«Божественная тайна: Вождь нашего спасения ищет заблудшую овцу (см.: Лк. 15, 4). А заблудшая овца — это мы, люди, грехом удалившиеся от разумной сотни овец. И берет Он на рамена Свои всю овцу, ибо не одна только часть овцы впала в прельщение, но вся овца, посему всю Он и возвращает. Не носит Он лишь шкуру, а то, что под шкурой, оставляет — как того хочет Аполлинарий. Эту овцу, пребывающую на раменах Пастыря, то есть в Божестве Господа, Он делает с Собой едино, воспринимая ее на Себя и желая через это взыскать и спасти погибшее. А когда Он обрящет искомое, то берет на Себя найденное, ибо овца двигалась не своими, уже однажды заблудившими, ногами, но ее носило Божество. Поэтому видимое в Нем — овца, то есть человек. А следы Его, как написано,не познались(Пс. 76, 20). Ибо Носящий на Себе овцу не явил в Своей человеческой жизни никакого следа греха или заблуждения, но именно такие следы, какие Богу было достойно оставить в течение жизни, Он и оставил, как–то: учения, исцеления, воскресения мертвых и прочие чудеса. Взяв тем самым на Себя сию овцу. Пастырь стал с нею одно посему и со стадами говорит Он голосом овцы. Ибо каким образом человеческая немощь могла бы вместить выражение Божия гласа? Но Он по–человечески и, если можно было бы так сказать, по–овечьи беседует с нами:Овцы Мои слушаются голоса Моего(Ин. 10, 27). Итак, Пастырь, взявший на Себя овцу и говорящий нам через нее, есть и овца, и Пастырь: овца — тем, что воспринято, а Пастырь — Тем, Кто воспринял.

Так как доброму Пастырю подобало положить Свою душу за овец, дабы Своей смертью разрушить смерть, то Начальник нашего спасения делается и тем, и другим: и священником, и агнцем в том, что способно быть причастным страданию, подъяв смерть (букв, в сербск. тексте “исполнив смерть” — Примеч. пер.). Ибо поскольку смерть есть не что иное, как расставание души и тела, то Сочетавший с Собой и то, и другое, то есть и душу, и тело, не отделяется ни от того, ни от другого, но, предоставив Себя и телу, и душе, душой отверзает разбойнику рай, а телом прекращает действие тления в том и состоит разрушение смерти, что тление сделалось недейственным с истреблением его в животворящем Теле. Ведь совершающееся в душе и теле становится благотворением и даром нашему естеству вообще»[564].

«Неизреченным образом священнодействия и не виданным людьми Господь Иисус Христос приносит Себя Самого в приношение и жертву за нас, будучи в то же время и Священником, и Божиим Агнцем, вземлющим грех мирa. Богу, следовательно, принес жертву великий Первосвященник, несказанным и невиданным образом священнодействовавший Себя Самого как Агнца за всеобщий грех»[565].

«Господь наш — не человек, а Бог, Святое Божие Слово, Сын Божий, рожденный безначально и вне времени, сущий вечно с Отцом и ради нас сделавшийся человеком от Марии, а не от семени мужеского, — священнодействует пред Отцом приняв человеческий состав, дабы стать для нас Священником по чину Мелхиседекову, то есть по такому чину, который не имеет преемства. Ибо Он непрестанно приносит за нас дары, а прежде принес Себя на кресте, чтобы упразднить всякую жертву Ветхого Завета, и в то же время Он священнодействует всесовершенную живую Жертву за всецелый мир Сам — Жертва, Сам — жертвование, Сам — Священник, Сам — жертвенник, Сам — Бог, Сам — человек, Сам — Царь, Сам — Первосвященник, Сам — овца, Сам — Агнец, — для всех сделался всем ради нас, чтобы во всём стать для нас жизнью, и крепость Своего священства непоколебимо утвердил навсегда, не раздавая священство по телесному происхождению и преемству, но вручая так, чтобы оно сохранилось в Святом Духе по оправданию»[566].

«Слово Божие воплотилось, — говорит святой Кирилл Александрийский, — чтобы статьмилостивым и верным Первосвященником пред Богом(Евр. 2, 17). И Христос стал милостивым Первосвященником по отношению к нам, ибо нас, немощных, разрешил Он от древних преступлений и дал оправдание верою, тогда как слово закона осуждало грешников, налагая тяжкие прещения на нарушителей Божией заповеди: кто преступит закон Моисеев, без милости да умрет пред двумя или тремя свидетелями (см.: Втор. 19, 15; 17, 6; Евр. 10, 28). Итак, Христос стал милостивым Первосвященником, ибо сделал, чтобы впредь не действовала строгость закона. Следует особо выделить, что Первосвященником стал Он не для того, чтобы осудить грешников, а чтобы искупить их грехи Он, Сын Божий, принес Богу и Отцу Себя как непорочную Жертву, чтобы Своим телом мог оказывать помощь злостраждущим и искушаемым.Ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых(Евр. 10, 14). Итак, Первосвященником он стал по человеческому естеству хотя как Бог приемлет от всех жертвы. Он Сам силою Своего Божества прощает грехи»[567]. «Владыка Христос называется еще и верным Первосвященником (см.: Евр. 2, 17), ибо может всегда спасать приходящих через Него к Богу»[568].

«Первосвященником должно считать не сущность Божества, но таковым именуется Единородный Сын Божий, сущий по естеству Бог и сделавшийся человеком. По домостроительству спасения Он, в силу Своего человечества, нарицается Первосвященником, ибо верою приносит нас в жертву благовонную, а Себя ради нас принес Отцу как Жертву благоуханнейшую»[569].

«Имеется основательная причина тому, что о Слове, сущем от Бога Отца, говорится, что Оно принесло Себя в жертву Отцу, ибо совершило Оно это не как Священник без тела, но в силу того, что стало человеком»[570]. «Воплотившись, Господь Иисус Христос стал для людей милостивым Первосвященником пред Богом, ибо в чем Он пострадал,быв искушен… может и искушаемым помочь(Евр. 2, 18). Итак, пострадавший Первосвященник милостив; пострадавшее же — плоть, а не Бог, оживотворявший пострадавшую плоть»[571]. «Хотя Отчее Слово сделалось ради нас Первосвященником, Оно, тем не менее, пребыло Богом; и Себя как человека принесло в жертву»[572].

«После того как стало человеком, Божие Слово наречено Первосвященником; и принесло Оно жертву Богу не как большему, но устанавливая и Себе, и Отцу исповедание нашей веры. Если бы Слово было без плоти, то было бы справедливо, если бы кто сказал, что недостойно Бога приносить жертву, но так как Оно стало человеком, то и приносит жертву за человечество, хотя как Бог восседает вкупе с Богом Отцом превыше всех тварей. Апостол Павел потому и говорит:Мы имеем такого Первосвященника, Который воссел одесную престола величия на небесах(Евр. 8, 1). Итак, зная, что Он, Бог, сделался человеком и что Он — один и Тот же Сын, мы и приписываем Ему всё как единому»[573].

Своею безгрешностью новозаветный Первосвященник в корне отличается от первосвященника ветхозаветного. Ветхозаветный первосвященник, поставляемый из людей, должен был приносить дары и жертвы не только за грехи народа, но и за свои собственные, ибо и сам был под грехом (см.: Евр. 5, 1–3). Новозаветный же Первосвященник как безгрешный принес Себя в жертву за грехи людские, но не за Свои, ибо их не имел. Не человеками, а Богом Господь Иисус Христос был наречен Первосвященником по чину Мелхиседекову (см.: Евр. 5, 10. 5. 6; 7, 17). «Почему сказанопо чину Мелхиседекову, —спрашивает святой Златоуст, — и отвечает: по причине таинства, которое прообразовал Мелхиседек, когда предложил Аврааму хлеб и вино, и потому, что это священство не зависит от закона, а также и потому, что оно не имеет ни начала, ни конца. То, что Мелхиседек имел, как тень, в Иисусе стало истиной. И как именаИисусиХристоссуществовали и ранее, так и это. Мелхиседек описывается как не имеющий ни начала дней своих, ни конца жизни, — не потому, что он будто бы их действительно не имел, а потому, что неизвестно его происхождение (родословие). А Иисус Христос не имеет ни начала дней, ни конца жизни не в том смысле, в каком Мелхиседек, а в том, что Он вообще не имеет ни начала во времени, ни конца. Там тень, а здесь истина. Как, слыша в Ветхом Завете имяИисус,человек подразумевает не настоящего Иисуса, но считает это имя лишь прообразом и более сего ничего не исследует, так и, слыша о Мелхиседеке безначальном и бесконечном, не ищи в нем истины, но довольствуйся одним названием, а истине научайся во Христе»[574].

Господь Иисус Христос стал Первосвященником по силе вечной жизни и как вечный Сын Божий,как пребывающий вечно, имеет и священство непреходящее(Евр. 7, 16, 24). Христос, по словам святого Кирилла Иерусалимского, — «Первосвященник,имеющий священство непреходящее(ср.: Евр. 7, 24), Который не во времени начал Свое священство и не имеет иного преемника в Своем первосвященстве Не по плотскому преемству получил Он первосвященство и не елеем, приготовленным людьми, был помазан, но предвечно помазан Отцом»[575].

«Христос не благодаря преуспеянию среди людей вступил в священство, но вечно имеет достоинство священства от Отца»[576]. «Он имеет два наименования — Иисус и Христос: Иисус, ибо спасает, Христос, ибо священнодействует»[577]. «Называется Он Христом не потому, что [будто бы] помазан руками человеческими, а потому, что предвечно помазан Отцом на первосвященство ради людей»[578].

По Своей Богочеловеческой Личности Христос — безгрешныйПервосвященник: святой, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников и превознесенный выше небес, Который не имеет нужды, как те первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грехи, потом за грехи народа, ибо Он совершил это однажды, принеся в жертву Себя Самого(Евр. 7, 26–27); этим Он сталвиновником спасения вечного посему и может всегда спасать(Евр. 5, 9; 7, 25). — Истолковывая эти слова Апостола, святой Златоуст говорит: «Апостол свидетельствует здесь о превосходстве духовной жертвы, Жертвы Христовой. Когда Апостол утверждает, что Христос — Священник, не следует из этого заключать, что Он священнодействует постоянно; Он однажды совершил священнодействие, а затем воссел одесную Отца. Дабы не помыслил кто, что Господь Иисус Христос стоит горе' и священнодействует, Апостол показывает, что это было делом домостроительства спасения. Как был Он рабом, точно так же был и священником, и священнослужителем, потому что священнослужителю свойственно стоять, а не сидеть. Здесь Апостол выражает величие Жертвы, Которая Сама, будучи принесена однажды, имела столько силы, сколько не имели все прочие жертвы вкупе»[579].

«Слово Божие, Сын Божий тогда стал иметь братий, — богословсг твует святой Афанасий Великий, — когда облекся в подобную нашей плоть, которую принося Сам в лице Своем, был наименован Первосвященником и соделался милостивым и верным (см.; Евр. 2, 17) — милостивым, потому что, принесши Себя за нас, помиловал нас; верным же не потому что, как мы, стал общником веры и уверовал в кого–либо, а потому что мы обязаны веровать всему, что Он говорит и делает, и потому что Он приносит жертву верную, всегда пребывающую и непрестающую. Ибо жертвы, приносимые по закону, не имели в себе чего либо верного, а были преходящими и требовали повторного очищения, но Жертва, однажды принесенная Спасителем, всё совершила и пребыла верной навсегда. Аарон имел преемников, и вообще ветхозаветное священство переменяло прежних священников по времени и смерти; Господь же, имеянепреходящее(Евр. 7, 24) и непреемственное первосвященство, сталверным Первосвященником,присно пребывая и соделавшись верным по обетованию, потому что внемлет приходящим к Нему и не вводит их в обман»[580].

Все ветхозаветные жертвы, непрестанно приносимые за грехи, но бывшие не в состоянии ни устранить, ни истребить грехов, Владыка Христос упраздняет и заменяет Своей добровольной Богочеловеческой жертвой; и,едину о гресех принес жертву всегда седит одесную Бога(Евр. 10, И, 10, 12). «Христос был и Свя щенником, и Царем, — говорит святой Афанасий Великий, — Священни ком, ибо Себя принес в жертву за нас, а Царем, ибо царствует над грехом и смертью»[581].

Ветхозаветных приношений и жертв за грехи Бог не хотел, ибо они не могли истребить грехов; это могло совершить и совершило Христово исполнение воли Божией, ибо вся воля Божия осуществлена всецело и совершенно в абсолютно святой и безгрешной жизни Господа Иисуса, Который по естеству — одной воли с Богом Отцом (см.: Евр. 10, 7–10). «Волей же Отчей, — говорит святой Кирилл Александрийский, — в отношении рода человеческого было то, чтобы Христос Честным Крестом совершил искупление и восстановление всех и всего»[582].

В этом одном бесконечно человеколюбивом Богочеловеческом Приношении, Которое, творя волю Божию, уничтожает грех, пребывает вся чудотворная сила спасения, всегда изливающаяся наосвящаемыхи освящением спасающихся (Евр. 10, 14). «Господь не нарушал, а исполнял закон, — говорит святой Ириней, — умилостивляя Бога за людей (propitians pro hominibus Deus) и очищая прокаженных, исцеляя больных и Сам приняв смерть, чтобы человек, который был изгнан, разрешился от осуждения и возвратился в свое наследие»[583].

На всемилостивой жертве Богочеловека утверждается Новый Завет; а где прощение грехов, там не нужно приношение за них(Евр. 10, 16, 17, 18). По поводу этих слов Апостола святой Златоуст говорит: «Бог отпустил грехи, когда дал Новый Завет; Завет же сей даровал Он ради жертвы Христовой. Если же Он отпустил грехи ради одной этой жертвы, то другая жертва не нужна»[584].

Само воплощение Бога Слова есть [само по себе] жертва, достигающая своей полноты в Богочеловеческой смерти. Цель Боговоплощения — это истребление греха: Господь однажды, к концу веков, явился с плотию, чтобы Своей жертвой уничтожить грех, и единожды принес Себя,чтобы подъять грехи многих(Евр. 9, 26, 28; 10, 5). — Истолковывая эти слова Апостола, святой Златоуст говорит: «Господь Иисус Христос однажды умер за всех людей. Что, разве мы больше не умираем прежней смертью? Умираем, но не пребываем в ней а это не значит умирать. Гнет смерти и истинная смерть — это когда умерший уже не имеет возможности вернуться к жизни; если же по смерти он оживет, и причем лучшей жизнью, то это не смерть, а сон Смерть могла удержать в своей власти всех; Христос для того и умер, чтобы нас освободить. Итак, Христос однажды Себя принес (см.: Евр. 9, 28). Кем Себя принес? Очевидно — Сам Собою. Этим Апостол показывает во Христе не только Священника, но и приношение, и жертву. Затем добавляет и причину, по которой Он Себя принес: Оноднажды Себя принес, чтобы подъять грехи многих(ст. 28). Почему Апостол сказалмногих,а не “всех”? Потому что не все уверовали. Он умер за всех, чтобы всех спасти, насколько это от Него зависит. Его смерть была способна всех спасти от погибели, но Он взял грехи не всех, потому что они сами того не захотели»[585].

«Священное Писание ясно показывает, — замечает святой Афанасий Великий, — почему надлежало Богу вочеловечиться, говоря:Ибо надлежало, чтобы Тот, для Которого все и от Которого все, приводящего многих сынов в славу, Вождя спасения их совершил через страдания(Евр. 2, 10). А эти слова означают, что людей, впавших в тление, в смерть, должен был избавить от тления не кто иной, как Бог Слово, Который сотворил их и в начале. А что Само Слово взяло на Себя тело, чтобы принести его в жертву за подобные тела показывают слова Священного Писания:А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные, дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола, и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству(Евр. 2, 14–15). Ибо Слово принесением в жертву Своего собственного тела положило конец закону, бывшему против нас, и обновило в нас начаток жизни, даровав нам надежду на воскресение. Поскольку через человека смерть возобладала людьми, то воплощением Бога Слова и произведено истребление смерти и воскресение жизни, по слову христоносного Апостола:Ибо как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут(1 Кор. 15, 21–22). Ведь умираем мы сейчас уже не как осужденные, но как имеющие восстать ожидаем всеобщего воскресения всех, которое в свое время совершит Бог»[586].

«Так как Адам, — говорит святой Василий Великий, — по необходимости в нас передаваем от одного к другому путем преемства до конца, то все в Адаме умираем (см.: 1 Кор. 15, 22); и царствовала смерть до исполнения закона и до пришествия Христова… Мы, оживотворенные во Христе, уже не умираем в Адаме»[587]. «Как в Адаме смерть стала сильной, так она обессилела в смерти Христовой»[588].

Христос пришел какПервосвященник будущих благ,иСвоею Кровиюраз и навсегдавошел во святилище, и приобрел вечное искупление(Евр. 9, 11, 12). Это Христово дело, по словам святого Златоуста, является «одним из самых изумительных и неожиданных — то, что Он одним вхождением приобрел вечное спасение»[589]. Драгоценная и единственная по значимости Кровь Богочеловека Христа естьКровь завета вечного(Евр. 13, 20), Нового Завета, который духовен, учрежден Богом, в котором Бог отпускает людям грехи и беззакония, наполняя Собою людские сердца и мысли (см.: Евр. 8, 10–13). Посему Кровию Богочеловека Христа, этимпутем новым и живым,[верные] входят восвятилищеспасения и вечной жизни (Евр. 10, 19, 22). Кровию Христовою, по слову святого Златоуста, нам дарован «вход в небо и доступ к духовным тайнам. Апостол называет этот путьновым и живым,выражая тем самым полноту надежды. Новым его называет, стараясь показать, что мы имеем всё высочайшее, так как ныне нам отверсты врата небесные, чего не было даже при Аврааме. Живым же его именует оттого, что первый путь был путем смерти, низводил в ад, а этот всегда жив»[590].

Пролитием Своей безмерно драгоценной, Богочеловеческой Крови за спасение человеческого рода Господь Иисус Христос основал Новый Завет. Ибо, по всемудрому Божию Промыслу,где завет(в синод, тексте:завещание.— Примеч. пер.), там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя(Евр. 9, 16). Своей крестной смертью Богочеловекесть ходатай Нового Завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете призванные к вечному наследию получили обетованное(Евр. 9, 15)[591]. «Что есть посредник (ходатай)? — спрашивает святой Златоуст и отвечает: — Посредник — это не господин того, за что он посредничает, но то на одной стороне, а посредник на другой. Например, при заключении брака бывает посредник, но он не жених, а лишь помогает вступающему в брак. Так и здесь. Сын стал посредником между Отцом и нами. Отец не хотел оставить нам это наследство; Он гневался на нас и был недоволен нами как отступниками от Него; Сын же стал посредником между нами и Им и умолил Его. И вот как стал Он посредником: принял на Себя вину и оправдание, сообщил нам Отчую волю и при этом подвергся смерти. Оскорбили Бога мы, и мы должны были умереть, но умер за нас Он и сделал нас достойными завета Так завет стал прочным, ибо заключен он не с недостойными. В начале Бог заключил с нами завет, как отец с детьми; но когда мы стали недостойными, тогда надобно было, чтобы был не завет, а наказание. К чему тогда ты, — спрашивает Апостол, — хвалишься законом? Он довел нас до такого греховного состояния, что мы никогда бы не спаслись. Если бы Господь наш за нас не умер, то закон нисколько бы нам не помог, ибо он был немощен»[592].

«Как вечный Первосвященник Господь Иисус Христосвсегда жив сый во еже ходатайствовати о нас(Евр. 7, 25). Это и весьма таинственно, и весьма человеколюбиво, — говорит святой Григорий Богослов. — Ибоходатайствоватиозначает здесь молиться за нас в качестве посредника, как и о Духе говорится, что Онходатайствует о нас(Рим. 8, 26).Един бо есть Бог, и един Ходатай Бога и человеков, человек Иисус Христос(1 Тим. 2, 5). Ведь и ныне как человек (ибо Он — с телом, которое воспринял на Себя) молится Он о моем спасении, пока силою Своего вочеловечения не соделает меня богом Так иходатая имамы Иисуса(1 Ин. 2, 1) — не в том смысле, что Он унижается за нас пред Отцем и рабски Ему припадает (да будет чужд нам такой поистине рабский и недостойный Духа помысел! ведь ни Отцу не свойственно этого требовать, ни Сыну претерпевать; да и несправедливо думать так о Боге), а в том, что нас Он, пострадав за нас как человек, наставляет сим к терпению как Слово и Советник»[593].

Господь Иисус, дабы освятить Своей Кровию людей,пострадал вне града(в церковнослав. и синод, тексте:вне врат.— Примеч. пер.) (Евр. 13, 12). «Почему, — спрашивает святой Златоуст, — Господь Иисус Христос был принесен в жертву не в храме, но вне града и городских стен? — Для того чтобы исполнилось пророчество о том, что Он будетпричтен к злодеям(Ис. 53, 12)… Не в храме еще потому, чтобы иудеи не утаили Жертву и люди не помыслили, что Она приносится только за еврейский народ. Для того вне града и стен, чтобы мы знали, что Жертва — всеобщая что приношение за всю землю и чтобы известно было нам, что и очищение всеобщее, а не частное, как у иудеев»[594].

Драгоценная Кровь Богочеловека Христа — это Кровь Завета, которым совершается освящение и спасение человеческого рода, поэтому кто не почитает ее за святыню, тот повинен самым страшным мукам (см.: Евр. 10, 29). Ради спасения всех Господь Иисус вкусил за всех смерть, подъял за всех страдания и, таким образом, соделалсяВождем спасения(Евр. 2, 9. 10). Через ипостасное соединение человеческого и Божественного естеств в Господе Иисусе Христе кровь Его человеческого естества сделалась и именуется Кровию Бога, Богочеловека. Поэтому Он этой Пресвятой и Пречистой Кровию приобретает Церковь, которая есть дом спасения, устроительница (букв, «мастерская». — Примеч. пер.) спасения: Господь Бог приобретает ЦерковьКровию Своею(Деян. 20, 28).

Основной и вечной евангельской ценностью, стоящей больше всего видимого мирa, является богоподобная душа человека. В сокровищнице космических ценностей нет ни одной такой, которая могла бы сравниться с бесконечным, божественным достоинством человеческой души. Если человек грехами и страстями погубит свою душу, то в мирe временно–пространственных ценностей не сможет найти ни одной столь значимой, чтобы выкупить (ею] свою душу. Об этом Божественный Спаситель говорит выразительно и ясно:Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?(Μф. 16, 26).

Грехами человек много повредил своей богоподобной душе и частично ее погубил и потерял. Никто и ничто из сотворенных существ и вещей не может ее искупить и спасти — никто и ничто во всех созданных мирax. Единственная сила, а тем самым и единственная ценность, которой может быть искуплена зараженная грехом, утраченная душа, — это безгрешная душа Богочеловека Христа. Она стоит больше, бесконечно больше, чем все вкупе сотворенные существа. В ее безгрешной всечистоте и Божественной всеценности, с одной стороны, и в ее естественном, генетическом сродстве с человеческой душой, с другой стороны, содержится ее всесильная искупительная и спасительная сила и могущество. Поэтому безгрешный Господь и возвестил, что Он пришелотдать душу Свою для искупления многих(Μκ. 10, 45).

Человеколюбивый Спаситель совершил это Богочеловеческим подвигом Своей земной жизни, а особенно Своей крестной смертью и Воскресением. Добровольно отдавая Свою душу для спасения людей, Господь ее Богочеловеческой безгрешностью и всезначимостью, а тем самым и ее бесконечной, всепобеждающей силой, искупил человеческую душу, проданную греху и смерти (см.: Рим. 7, 14; 6, 17. 20; 5, 12), избавил из плена человеческий род, порабощенный грехом, смертью и диаволом. Это не значит, что Всеправедный Господь учинил над диаволом насилие. Напротив, в этом подъятом Спасителем подвиге столько всеправедной, всемудрой, вселюбящей Богочеловеческой логики, что она очевидна для всех существ во всех мирах, включая и самого злоумного диавола.

Будучи безгрешной и при этом всецело человеческой по естеству душа Богочеловека — самый законный и самый истинный представитель человеческого рода, а своей добровольной и бесконечно человеколюбивой жертвенностью она всеправедно и всемудро искупила человеческий род от рабства греху и смерти. И перед всеправедным Богом Христова жертва достаточна для искупления человеческого рода; но и пред неправедным диаволом она имеет то же самое значение. Хотел он того или нет, диавол чувствует и осознаёт всю оправданность и неодолимость человеколюбивой жертвы искупления, принесенной Спасителем. И его логика, сколь бы и как испорченной и извращенной злом она ни была, должна видеть и признать в жертве Спасителя всепобеждающую искупительную силу. И когда некоторые святые отцы представляют искупление человеческого рода как выкуп у диавола, то делают это не потому, что будто бы учат, что Господь Иисус Христос принес Свою душу в жертву диаволу, дабы выкупить человеческий род, но показывают всю логическую неодолимость и Богочеловеческую оправданность и всемогущество искупительного Христова подвига даже для самого диавола. Выражают же это с привношением антропоморфизма, дабы необозримую тайну искупления сделать отчасти доступной для человеческого понимания. Более того, некоторые из них (например, преподобный Макарий Великий) в этом антропоморфном реализме идут столь далеко, что драматически представляют совершенный Спасителем подвиг искупления в форме диалога. Разумеется, речь идет о бесконечной, непостижимой тайне, что ощущается и у отцов, выражающих искупительный подвиг Спасителя в антропоморфном смысле. Их обращенная к Богу мысль, исследуя эту пресвятую тайну, трепетно и благочестиво вверяет себя непостижимой Божественной провиденциальности (промыслительности), столь обильно присутствующей в Богочеловеческом подвиге искупления.

Так, святой Ириней пишет: «Господь наш Иисус Христос сражался и победил, ибо Он был человеком, подвизавшимся за отцов и послушанием прекратившим непослушание; ибо Он связал крепкого (fortem, то есть диавола), и разрешил (развязал) слабых, и даровал Своему созданию спасение, разрушая грех. Ибо Он — всесвятой и милосердный Господь, любящий человеческий род. Итак, Он соединил человека с Богом. Ведь если бы не человек победил человеческого врага, то враг не был бы побежден справедливо И опять, если бы не Бог даровал спасение, оно не было бы прочным… Ибо Тому, Кто предпринял убить грех и искупить человека, повинного смерти (occidere peccatum et mortis reum redimere hominem), надлежало Самому стать тем, чем был человек, который грехом был уведен в рабство и над которым царствовала смерть, — чтобы грех был низложен человеком и человек ушел от смерти»[595].

«Враг рода человеческого, диавол, не был бы побежден справедливо (juste), если бы Победивший его не был человеком от жены. Ведь в начале через жену овладел он человеком и поставил себя врагом человеку. Посему и Господь исповедует Себя Сыном Человеческим, восстанавливая в Себе того первозданного человека, от которого создана была жена, чтобы как через человека побежденного наш род нисшел в смерть, так опять через человека–победителя мы взошли в жизнь, и как через человека смерть одержала победу над нами, так опять–таки через человека мы одержали победу над смертью»[596].

Во время искушения в пустыне, как пишет святой Ириней, Господь Иисус Христос «окончательно прогнал от Себя сатану как законно побежденного (quasi legitime victum); и бывшее прежде Адамово преступление заповеди Божией уничтожено посредством заповеди закона, которую соблюл Сын Человеческий, не преступив Божией заповеди… Так падший ангел побежден Сыном Человеческим, сохранившим заповедь Божию. Ибо как в начале склонил он человека нарушить заповедь Творца, почему и имел его в своей власти, а власть его состоит в преступлении и отступничестве (potestas autem ejus est transgressio et apostasia), которыми он и связал человека, — так, с другой стороны, сатане надлежало быть побежденным человеком и связанным теми же самыми узами, которыми он ранее связал человека, дабы человек, освободившись, возвратился к своему Господу, оставляя связывавшие его узы, то есть преступление (transgressionem). Ведь связание сатаны явилось освобождением человека, ибокак может кто войти в дом сильного и расхитить вещи его, если прежде не свяжет сильного?(Мф. 12, 29). Поэтому Господь изобличает сатану в противлении Богу, сотворившему всё, и побеждает его заповедью, а заповедь Божия есть закон. Как человек Господь Иисус Христос показал, что сатана — это беглец, и преступник закона, и отступник от Бога, а затем как Слово Он его крепко связал как Своего беглого раба и расхитил его сосуды, то есть людей, которыми тот владел и неправедно (injuste) пользовался. И справедливо (juste) пленен тот, кто не по праву пленил человека; а прежде плененный человек исторгнут из власти обладателя по милосердию Бога Отца, Который сжалился над Своим созданием и даровал ему спасение, восстановив (redintegrans) его через Слово, то есть через Христа, дабы человек на опыте (experimento) познал, что он не сам по себе (не от себя самого), а по дару Божию получил нетление»[597].

В подвиге искупления и спасения человеческого рода Господом Иисусом Христом содержится столько всесовершенной Божией премудрости, правды и милости, что этот подвиг неопровержимо убедителен, естественен и логичен не только для Ангелов и людей, но и для бесов. В этом Своем подвиге Господь Иисус Христос не считается с диаволом, не уговаривает и не упрашивает его, но Своей всеправедной и всемудрой Богочеловеческой жертвой показывает ему, что человек воистину искуплен от греха и смерти, воистину спасен вечным спасением. Такой смысл имеют следующие слова святого Иринея: «Господь Иисус Христос, всемогущее Слово и истинный человек, искупая нас мудро (rationaliter) Своею Кровию, отдал Себя Самого в выкуп за уведенных в плен. И поскольку отступничество (apostasia = диавол) несправедливо (injuste) возобладало над нами и нас, по природе составляющих достояние всемогущего Бога, противоестественно отчуждало от Него и сделало своими собственными учениками, то Слово Божие, всемогущее во всем и не оскудевающее в Своем правосудии, праведно (juste) восстало против самого отступничества и искупило от него свое достояние — не силою, как то (отступничество) нами овладело, ненасытно отнимая чужое, а убеждением (sed secundum suadelam), как подобает Богу, Который убеждая, приводя доводы, а не причиняя насилия приобретает желаемое, — так чтобы ни правда не была попрана, ни древнее Божие создание не погибло. Итак, Господь искупил нас Своею Кровию, и дал Свою душу за души наши и Свою плоть за плоти наши, и излил Духа Отца для соединения и общения Бога с человеком, Бога вручая людям через Духа, а человека привлекая к Богу Своим воплощением и несомненно и истинно Своим пришествием даруя нам нетление через общение с Богом»[598].

Безгрешное тело Господа Иисуса, принесенное в жертву за человеческий род, имеет всепобеждающую искупительную силу. Как истинный человек и, значит, истинный представитель человеческого рода, Господь Своей безгрешной, Богочеловеческой жертвой искупает человека от греха и смерти, так как ни грех, ни смерть не могли Его победить. На это указывает святой Макарий Великий, драматично описывая искупительный подвиг Спасителя. «Господь тело Свое, приятое Им от Девы Марии, — говорит святой Макарий, — вознес на крест и пригвоздил к нему; и мертвое тело победило и убило живого змия. Великое здесь чудо… Новое и безгрешное тело не являлось в мирe до Господня пришествия, ибо, после того как первый Адам преступил заповедь, над всеми его потомками царствовала смерть. Следовательно, мертвое победило живого змия. И сие чудо — дляиудеев соблазн, а для еллинов безумие.Но что говорит Апостол? —Мы проповедуем Иисуса Христа распятого, для иудеев соблазн, а для еллинов безумие,для нас же, спасаемых, —Христа, Божию силу и Божию премудрость(1 Кор. 1, 23. 24). Ибо в мертвом теле — жизнь; здесь — искупление здесь — свет, здесь Господь приходит к смерти, беседует с ней и повелевает ей выпустить души из ада и смерти и вернуть их Ему. И вот смятенная этим смерть уходит к своим служителям, собирает все силы, и князь лукавства приносит рукописания и говорит: “Вот, эти покорились слову моему! Вот как поклонялись нам люди!” Но Бог, праведный Судия, и здесь являет Свою правду и говорит ему: “Покорился тебе Адам, и ты овладел всем его сердцем; повиновалось тебе человечество. Но что делает здесь Мое тело? Оно безгрешно Тело первого Адама стало твоим должником, и ты по праву удерживаешь его рукописание; обо Мне же все свидетельствуют, что Я не согрешил; Я не должен тебе ничего Все свидетельствуют обо Мне, что Я — Сын Божий. Голос, с высоты небес пришедший на землю, удостоверил:Сей есть Сын Мой Возлюбленный… Его послушайте(Мф. 17, 5); Иоанн свидетельствует:Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мирa(Ин. 1, 29). Также и Священное Писание:Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его(1 Пет. 2, 22), и:Идет князь мирa сего, и во Мне не имеет ничего(Ин. 14, 30). И ты, сатана, сам свидетельствуешь обо Мне, говоря:Знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий(Мк. 1, 24; 3, 11); и еще:Что тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас(Мф. 8, 29). Три у Меня свидетеля: один — с небесных высот Посылающий голос, другой — с земли, третий — ты сам. Посему искупаю тело, проданное тебе первым Адамом уничтожаю твои рукописания, ибо Я Сам выплатил долг Адама тем, что был распят и сошел в ад; и повелеваю тебе, ад, тьма и смерть, освободи заключенные души Адама (то есть рода человеческого)". И, таким образом, лукавые силы, вострепетав, отдают заключенного Адама (то есть человеческий род)»[599].

Стараясь как можно более приблизить к человеческому уму великую тайну искупления, святой Григорий Нисский очень часто употребляет антропоморфные выражения. Он изображает человеческий род пленником диавола, а Бога — Освободителем. Сам по Себе и в Своем домостроительстве спасения Бог не только всемогущ, но и праведен, благ и премудр и имеет всё то, что разум считает превосходнейшим. Божие домостроительство спасения человека изобилует всеми всесовершенными Божиими свойствами[600].

«Человек, прельщенный изобретателем порока, добровольно вдал себя растлению, подчинившись врагу жизни. Бог как благий проникается состраданием к падшему человеку, а как премудрый ведает, как вернуть человека; дело же премудрости есть в то же время и дело справедливости. Действуя через Свои Божественные свойства, Бог не причинил никакого насилия диаволу, овладевшему человеческим родом, так что у диавола отнят всякий повод к негодованию или жалобе на гнет со стороны Бога»[601]. «Бог не силой освободил человека, а искупил его. Поскольку мы ранее добровольно продали себя, то наш Избавитель должен был найти справедливый, а не насильственный способ освобождения.А такой способ — это отдать за пленника выкуп, какой желает собственник (обладатель). Страдая властолюбием как главным пороком, злой дух очень внимательно наблюдал за чудесами Владыки Христа и, видя в Нем столь необычайную силу, усмотрел, что это — нечто большее, нежели то, чем он располагает и что удерживает в рабстве. Поэтому он хочет, чтобы Христос был искуплением за содержимых под стражей смерти. Однако ему невозможно было взглянуть на непокровенный Божий образ, если прежде не увидит на нем какую–либо часть той плоти, которую он уже покорил себе грехом. Для того Божество и покрыло Себя плотию, чтобы злой дух, взирая на известное ему и сродное, не устрашился приближения превеликой силы и чтобы, заметив, как сила всё более и более просиявает через чудеса, считал всё это более желаемым, чем страшным. В этом благость сопрягается с правдой, да и премудрость от них не отчуждена. Устроить так, чтобы Божественная сила стала доступной посредством телесного покрывала и чтобы домостроительству нашего спасения не мешал страх от грандиозного явления, — в этом, без сомнения, есть доказательство и благости, и премудрости, и правды. Ведь желать спасти — это свидетельство благости; отдать себя в качестве выкупа за обладаемого другим обнаруживает праведность; а премудрым замыслом сделать для врагов недоступное доступным — в этом доказательство высочайшей мудрости»[602].

«Дабы нечистый дух, требовавший за нас выкупа, получил его, Божество скрылось под завесой нашего естества, и враг, как прожорливая рыба, вкупе с приманкой тела проглотил и крючок удилища Божества и, таким образом, когда жизнь была введена в смерть и во тьме воссиял свет, светом и жизнью было истреблено противное свету и жизни. Ведь невозможно ни тьме пребыть в присутствии света, ни смерти существовать, когда действует жизнь»[603].

Заключая свое мнение об этом, богомудрый отец говорит; «Итак, доказано, что благость, премудрость, праведность, могущество, недоступность тлению, — всё это раскрывается в понятии домостроительства нашего спасения. Благость выражается в желании спасти погибшего. Премудрость и праведность обнаружены в способе нашего спасения А могущество проявляется в том, что Он взял на Себя образ человека, образ нашего уничиженного естества и вселил в смерть надежду, что она сможет возобладать над Ним, как и над прочими людьми. Но, пребывая в ее власти, Он сделал свойственное Ему по Божеству: ведь свойственно свету истребить тьму, а жизни — разрушить смерть»[604].

Как бы дополняя святого Григория Нисского, святой Дамаскин говорит: «Господь наш Иисус Христос, будучи безгрешным,яко беззакония не сотвори Вземляй грехи мирa(1 Пет. 2, 24; Ин. 1, 29),ниже обретеся лесть во устех Его(Ис. 53, 9), не был подчинен смерти, ибо смерть вошла в мир через грех (см.: Рим. 5, 12). Значит, умирает Он, принимая смерть за нас и Себя Самого принося за нас в жертву Отцу. Ведь мы согрешили против Отца, и надлежало, чтобы Он принял выкуп за нас дабы мы тем самым освободились от осуждения. Боже упаси! — не мучителю была принесена Кровь Господа. Итак, смерть приступает и, поглотив тело Господа как приманку, попадается на удилище Божества; и, вкусив безгрешного и животворящего тела, истребила себя и выпустила всех ранее поглощенных. Ибо как с внесением света уничтожается тьма, так и с приражением жизни устраняется тление и для всех наступает жизнь, а для губителя — погибель»[605].

Таинственность крестной смерти Спасителя вовсе не исчерпывается людскими терминами или антропоморфными сравнениями. Ведь даже понятие выкупа носит на себе отпечаток человеческой относительности. В этом случае тоже действует богомудрое слово Апостола:Мы отчасти знаем(1 Кор. 13, 18), а большая часть покрыта неисследимым Божественным молчанием. Крестная смерть Спасителя — это победа над смертью и над отцом смерти, сатаной. Как жертва она, по Богочеловеческому домостроительству спасения, необходима в спасении человеческого естества, в освящении человеческой крови и человеческой жизни. Как выражение безмерного Богочеловеческого человеколюбия она угодна Богу Отцу, но, в строгом смысле слова, она не есть беспощадное Отчее требование к Единородному Сыну. Своей бесконечной драгоценностью, и значимостью, и силой, и человеколюбием, и жертвенностью, и логичностью — крестная смерть Спасителя знаменует собой спасение человеческого рода от греха, смерти и диавола, спасение, очевидное и совершенное и для Бога, и для людей, и для Ангелов, и для диавола. И когда некоторые отцы иносказательно говорят о выкупе, данном Господом Иисусом Христом диаволу, то подразумевается не то, что Он будто бы вместо людей предал диаволу Самого Себя, а то, что и для самого диавола стало ясно и очевидно спасение человеческого рода, совершенное крестной смертью Богочеловека. Об этом богодухновенно говорит святой Богослов: «Кому и для чего пролита за нас Кровь, великая и преславная Кровь Бога, и Архиерея, и Жертвы? Мы были во власти лукавого, проданными греху, сластолюбием заработавшими себе порочность. Если же выкуп дается не иному кому, как удерживающему во власти, то я спрашиваю: кому и по какой причине принесен такой выкуп? Если диаволу, — о, как это оскорбительно Разбойник получает выкуп, получает не только от Бога, но и — Самого Бога; за свою тиранию берет такую безмерную плату… Если же Отцу, то, во–первых, каким образом? Не у Него мы были в плену. А во–вторых, почему Кровь Единородного приятна Отцу, Который не принял и Исаака, приносимого отцом, но заменил жертвоприношение, вместо жертвы разумной (словесной) дав овна? Не очевидно ли из сего, что Отец принимает жертву не потому, что Он будто бы ее требовал или в ней нуждался, а по домостроительству спасения и потому что человеку нужно было освятиться человеческим естеством Бога чтобы Он Сам избавил нас, одолев мучителя силою, и возвел нас к Себе через Сына посредствующего и всё устрояющего в честь Отца, Которому Он во всем покорен. Таковы дела Христовы, а прочее да будет почтено молчанием»[606].

Главное заключается в том, что человеколюбивый Господь Иисус Христос добровольно принес Себя в жертву, потому что зараженному грехом и смертью человеку надлежало освятиться человеческим естеством воплощенного Бога. При этом совершились великие и таинственные события: добровольно пролитая Кровь Богочеловека Христа таинственно–благодатным образом освятила кровь человека и человечества, оскверненную грехом, оживотворила ее новой жизнью и пораженному смертью (букв.: «о–смерченному». — Примеч. пер.) человеческому естеству отверзлапуть новый и живой(Евр. 10, 19–20), приводящий к Богу и вводящий в жизнь бесконечную и вечную. А за этим всем простирается безбрежное и бездонное море Христовых Богочеловеческих тайн, в которые проникает только вера, тогда как ум смиренно и спокойно повторяет вслед за святым Богословом: «А прочее да будет почтено молчанием».

в) Богочеловек снимает проклятие с человеческого рода

В досточудном Господе Иисусе Христе, особенно в Его многозначущей смерти за человеческий род, Бог благословил нас всяким благословением (Еф. 1, 3) и освободил людей от тяготеющего над ними проклятия, по слову Апостола: Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою (ибо написано: проклят всяк, висящий на древе) —Гал. 3, 13).

Какое проклятие было на человеческом роде до воплощения Господа Иисуса Христа, свергнувшего его изобилием Божественных благословений Своего Богочеловеческого подвига, объясняет святой Златоуст: «Адам подвергся великому проклятию, а Господь Иисус Христос получил великое благословение. Адаму было сказано:Проклят ты в делех твоих(Быт. 3, 17; 4, 11); также и жившим после него:Проклят творяй дело Господне с небрежением(Иер. 48, 10), и еще:Проклят (всякий человек), кто не исполнит (всех) слов закона сего(Втор. 27, 26), и еще:Проклят (всякий) повешенный на древе(Втор. 21, 23). — Вот сколько проклятий. От них освободил нас Христос, сделавшись Сам клятвою (см.: Гал. 3, 13). Как уничижил Он Себя, чтобы нас возвысить, и умер, чтобы сделать нас бессмертными, так и сделался клятвою, дабы исполнить нас благословением. Что может сравниться с этим благословением, если благословение подается посредством клятвы? Сам Он не имел нужды в благословении, но подает его человеку. Как тогда, когда я говорю, что Он уничижил Себя, разумею не какую–то в Нем перемену» а Его снисхождение по домостроительству спасения так и говоря, что Он получил благословение, разумею не то, что будто бы Он имел потребность в благословении, но вновь выражаю Его снисхождение по домостроительству спасения Следовательно, благословение относится к Его человеческому естеству.Воскреснув из мертвых, Христос уже не умирает(Рим. 6, 9) и не подлежит клятве; или, лучше сказать, Он и до того не подлежал клятве, но принял ее на Себя, чтобы избавить от нее человека»[607].

Почему, по закону Моисея, проклят пред Богом всякий, висящий на древе? Это объясняет Моисей в законе: Кто согрешит так, что заслужит смерть, и будет осужден на смерть, и ты повесишь его на дереве, то тело его не должно ночевать на дереве, но погреби его в тот же день, ибо проклят пред Богом всякий повешенный (Втор. 21, 23)Это значит, что такая смерть была признаком крайней порочности, посему осужденный на такую смерть был проклят пред Богом. «Не всякий висящий на древе, — говорит блаженный Иероним, — проклят пред Богом, а тот, кто сделал грех, достойный смерти, и умерщвлен за это, и повешен на древе. И проклят он не потому, что висит на древе, а потому, что впал в такой грех (in talem reatum), что заслужил быть распятым»[608].

Господь Иисус Христос, приняв крестную смерть, хотя Он и безгрешен, понес на Себе и проклятие этой смерти — и Своей незаслуженной смертью истребил проклятие, лежавшее на роде человеческом. «Так как висящий на древе проклят, — говорит святой Златоуст, — то Имевшему разрешить эту клятву надлежало быть от нее свободным и принять на Себя эту клятву, незаслуженную, вместо той, заслуженной; оттого–то Христос и взял на Себя такую клятву, и ею уничтожил ту, заслуженную. Как невинный человек, решившийся умереть вместо осужденного на смерть, избавляет того от наказания, так сделал и Христос. Так как Христос не подлежал проклятию за преступление закона, то Он и принял на Себя проклятие, которому повинны были мы, а не Он, дабы всех освободить от [проклятия] заслуженного,потому что Он не сделал греха, и не было лжи в устах Его(Ис. 53, 9). Как, следовательно, умерший вместо тех, которые должны были умереть, избавляет сих от смерти, так и Принявший на Себя проклятие — освободил от проклятия»[609].

«Никого не должно смущать то, — пишет блаженный Иероним, — что Христос стал за нас клятвою: ведь Бог, сделавший Его клятвою, сделал Его игрехом за нас(2 Кор. 5, 21), а Спаситель из полноты Божествауничижил Себя Самого, приняв образ раба(Флп. 2, 7). Но уничижение Господа нашего — это наша слава. Он умер для того, чтобы мы жили; сошел в ад, чтобы мы взошли на небо; стал безумием (stultitia), чтобы мы стали мудростью (sapientia). Из полноты Божества Он умалил Себя,приняв образ раба,чтобы в нас обитала полнота Божества и чтобы мы из рабов стали господами. Он распят на древе, дабы Своим распятием на древе истребить грех, сделанный нами на древе познания добра и зла. Клятвою же сделался Он после сего — сделался, а не рожден (factus, non natus) — чтобы благословения, обетованные Аврааму, снизошли на нас»[610].

Безвинный Господь Иисус Христос стал для нас клятвою потому, что принял на Себя проклятие первородного греха и всех грехов всего мирa (см.; Ин. 1, 29), вкупе со всеми ужасными следствиями греха: немощами, мучениями, страданиями, смертью, — которые и составляют печальное и неминуемое возмездие за грех. Спаситель, хотя Он и безгрешен и как Таковой свободен от проклятия за неисполнение закона, подъял все муки и наказания, лежавшие за грех на человеческом роде, и этим искупил нас от проклятия греха. «Все народы были под проклятием—говорит святой Иустин, — ибо все были подвержены грехам и порокам. Владыка Христос принял на Себя проклятие всех, за весь человеческий род понес уничижение и смерть, дабы Своей смертью и Воскресением победить смерть»[611].

«Может кто–то спросить, — замечает святой Афанасий Великий, — для чего Господь Иисус Христос претерпел не иное что, а именно крест? Он пострадал так, а не иначе, потому что это было к нашей пользе. Ведь для нас всего лучше, что претерпел это Господь. Ибо если пришел Он на Себе понести клятву, бывшую на нас, то как бы иначе стал клятвой, если бы не принял смерть, бывшую под клятвой? А это — крест. Ибо так и написано:Проклят всяк висяй на древе(Втор. 21, 23)»[612].

«Когда Апостол говорит, что Христоссделался за нас клятвою(Гал. 3, 13) ине знавшего греха Он сделал для нас грехом(2 Кор. 5, 21), мы представляем, что не Он всецело стал клятвою или грехом, но что Он принял на Себя клятву, лежавшую на нас, по сказанному Апостолом:Искупил нас от клятвы(Гал. 3, 13), и по слову Исаии:Он грехи наши понес(Ис. 53, 4)»[613].

«Как взявший на Себя наши немощи Господь Иисус Христос именуется немощствующим, хотя Он и не немощен, ибо Он — Божия сила. За нас стал Он грехом и клятвой хотя Сам не согрешил, а только понес на Себе наши грехи и нашу клятву»[614].

«Сделавшись человеком, Слово перенесло на Себя и немощи тела, чтобы мы, уже не как люди, а как свои Слову стали причастниками вечной жизни. Ибо мы уже не умираем по первому рождению в Адаме, но, так как наше рождение и все телесные немощи перенесены на Слово, восстаём от земли по разрешении клятвы за грех Тем, Кто в нас и за нас сделался клятвой»[615].

«Апостол Павел пишет:Христос сделался за нас клятвою(Гал. 3, 13) Каксделался клятвоюговорится оттого, что за нас принял Он на Себя клятву а не Сам стал клятвою, так иСлово стало плотию(Ин. 1, 14) сказано потому, что ради нас восприял на Себя живую плоть и стал человеком, а не потому, что будто бы преложился в плоть»[616].

«В древности, — говорит святой Златоуст, — одних преступников сжигали, других побивали камнями, некоторых же лишали жизни иными способами, но распятый и повешенный на кресте страдал не только оттого, что переносил крестные муки, но и оттого, что подвергался проклятию.Проклят всяк висяй на древе, —говорит Священное Писание (Втор. 21, 23). Но сей проклятый, позорный знак величайших мучений, знак ужасного наказания и проклятой смерти, от великой силы распятого Христа стал для всех самым вожделенным и любезным. Не столько царская корона украшает голову, сколько крест, ибо он драгоценнее всего мирa. Изображение креста, некогда для всех страшное, теперь всем столь желанно, что найдешь его повсюду: у начальников и подчиненных, у женщин и мужчин, у дев и замужних, у рабов и свободных. Все непрестанно полагают крестное знамение на самые благородные части своего тела и каждодневно носят сие знамение изображенным на своем челе, как на столпе. Крест блистает на священной трапезе, при рукоположении священников и вместе с Телом Христовым на Тайной вечере; всюду можно видеть его возносимым: на домах, на торжищах, в пустынях, на дорогах, в пещерах, на ложах, на золотых и серебряных сосудах, на драгоценных камнях, на стенных картинах, на теле больных животных, на теле одержимых демонами, на войне, в мире, днем и ночью, на торжественных собраниях и в кельях подвижников. Столь вожделенным стал сей чудный дар, сия неизреченная благодать Никто уже не стыдится и не пугается при мысли, что крест — знак проклятой смерти. Напротив, все мы почитаем его украшением паче венцов, и диадем, и ожерелий из дорогих камней. Так стал он не только не страшным, но и весьма вожделенным и любезным для всех и блистает изображаемый повсюду: на стенах домов, на кровлях, на книгах, в городах, в селах, в местах обитаемых и необитаемых»[617].

Объясняя слова Апостола (см.: Гал. 3, 13), блаженный Феодорит говорит: «Невинный и свободный от всякого греха Господь Иисус Христос выплатил наш долг и нас, задолжавших слишком много и потому вынужденных рабствовать, удостоил свободы, искупив нас и в качестве искупительной цены предложив за нас Свою собственную Кровь. Ради этого Он претерпел и крестную смерть, ибо этот вид смерти был по закону проклятым, но проклятым было и наше естество после того как преступило закон»[618].

Не знавшего греха Он сделал для нас грехом(2 Кор. 5,21). По поводу этих слов Апостола святой Златоуст говорит: «Если бы Бог совершил только это и ничего другого, то следовало бы задуматься над величием одного этого дела: Сына Своего Он отдал за тех, которые Его оскорбили. Много и других добрых дел сделал Он для нас, а сверх всего — за неправедных осудил на страдания Того, Кто не учинил никакой неправды. Впрочем, Апостол указал еще и на нечто гораздо большее сего. На что же? На то, чтоне знавшего греха —Того, Кто есть сущая Правда Он сделал грехом, то есть позволил, чтобы Тот был осужден, как грешник, и умер, как проклятый, ибопроклят всяк висяй на древе(Втор. 21, 23)… Велико событие, когда и грешник умирает за кого–либо, но когда праведник так страдает и умирает за грешников, и не только умирает, но умирает, как проклятый, и не только, как проклятый, но Своею смертью дарует нам великие блага, которых мы никогда и не чаяли (ибо говорится:чтобы мы были правдой Божией в Нем[в синод, переводе:чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом; в церковнослав.:да мы будем правда Божия о Нем —2 Кор. 5, 21. — Примеч. пер.]), — то какое слово, какой ум может это выразить или постигнуть? Ибо Праведника, — говорит Апостол, — Бог соделал грешником чтобы грешников соделать праведниками»[619].

«Господь Иисус, — богословствует святой Богослов, — делается для иудеев иудеем, чтобы приобрести иудеев; для подзаконных подзаконным, чтобы искупить подзаконных; для немощных немощным, чтобы спасти немощных. Для всех Он делается всем, чтобы всех приобрести… Впрочем, не только делается Он иудеем и не только принимает на Себя не подобающие Ему и унизительные наименования, но — что всего неприличнее — называется самим грехом (см.: 2 Кор. 5, 21) и самой клятвой (см.: Гал. 3, 13). Хотя и не таков Он на самом деле, однако же так нарицается. Ибо как может быть грехом Тот, Кто и нас освобождает от греха? И как может быть клятвой Тот, Кто и нас искупает от проклятия закона? Но Он именуется так, чтобы и до сей степени явить Свое смирение, а тем и нас научить смирению, возводящему на высоту»[620].

«По домостроительству спасения Господь Иисус Христос стал ради нас грехом (см.: 2 Кор. 5, 21) и клятвой (см.: Гал. 3, 13), не будучи этим по естеству но делаясь этим по человеколюбию»[621]. «Владыка Христос во всем уподобился человеческому роду и страдал с ним, по слову пророка:Он грехи наши понес и болезни наши взял на Себя(Ис. 53, 4), и:Он взял на Себя наши немощи и понес болезни(Мф. 8, 17), так как облекся в плоть, доступную болезням и немощам. Еще сказано:Он сделал для нас грехом(2 Кор. 5, 21) Того, Кто греха не сделал, но как бы сделал дабы мы оправдались. И еще написано:Искупил нас от клятвы… сделавшись за нас клятвою(Гал. 3, 13). Назван Он прбклятым, так как благоволил по состраданию наречься с нами одним и тем же именем.

Во всем этом Он уподобился человеческому роду, приняв на Себя образ раба, словно Сам был преступником закона, и, предложив в жертву за человеческий род собственное Свое Лицо расположил Отца к милости»[622].

«Тайна научила нас и мы веруем, — восклицает святой Григорий, — что человеческое естество спасено через сочетание со Словом. Ибо Сделавшийся за нас грехом (см.: 2 Кор. 5, 21) и клятвой (см.: Гал. 3, 13), как об этом говорит Апостол, и взявший на Себя наши немощи, по слову пророка Исаии (см.: Ис. 53, 4), не оставил при Себе неисцеленными грех, клятву и немощь, носмертное поглощено было жизнью(2 Кор. 5, 4); Онраспят в немощи, но жив силою(2 Кор. 13, 4); клятва была обращена в благословение»[623].

«Слова Апостола:Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою(Гал. 3, 13), означают не то, — говорит святой ревнитель Православия, — что Источник благ преложился в клятву, но что Собою Он разрешил нас от греха или проклятия. Равно как и слова Апостола:Не знавшего греха Он сделал для нас грехом(2 Кор. 5, 21) — обозначают не перемену Правды (ибо Бог непреложен и неизменен), а восприятие на Себя наших грехов, по слову евангелиста:Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мирa»»[624].

«Господь Иисус Христос подъял страдания, чтобы совершить наше спасение. Ибо поскольку рабствовавшие греху были повинны прещениям за грех то Господь Иисус Христос, будучи свободен от греха и исполнив всякую правду, принял на Себя наказание грешников крестом истребив древнюю клятву, а терновым венцом положив конец мучениям Адама, ибо Адаму после падения было сказано:Проклята земля за тебя… терния и волчцы произрастит она тебе(Быт. 3, 17–18). Желчью Он принял в Себя горечь и мучение смертной и страдальческой людской жизни; оцтом взял на Себя человеческую перемену к худшему и даровал возвращение к лучшему; багряной ризой обозначает царство, тростью — немощь и тление диавольской силы; принятием заушений и претерпеванием наших издевательств, угроз и ударов — возвестил нашу свободу»[625].

«СловоБожиестало плотию,не пременившись в плоть, и потому о Нем говорится, что сделалось Оно клятвой и грехом; а на самом деле не стало [Оно] ни клятвой, ни грехом, но Праведник причтен к беззаконным чтобы истребить грех. Благословляющий тварь был наименован и проклятым, дабы разрешить нашу клятву и освободить от наказания верующих в Него. Итак, не стал Он поистине ни клятвой, ни грехом, но был наречен так, чтобы уничтожить клятву и грех»[626].

«Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою, — приводит святой Кирилл слова святого апостола Павла, — (ибо написано: проклят всяк, висящий на древе), дабы благословение Авраамово чрез Христа Иисуса распространилось на язычников, чтобы нам получить обещанного Духа верою(Гал. 3, 13–14). Христова смерть стала для мирa спасительной, ибо Он сделался клятвою, подъяв смерть и быв повешен на древе, дабы истребить грех, чтобы благословение Авраамово во Христе Иисусе пребывало на всех народах, то есть чтобы народы, по данному Аврааму обетованию, оправдались верою и чтобы мы через веру приняли обетование Духа. Итак, если Христова смерть уничтожила законную клятву, принесла народам Авраамово благословение, то есть благодать через веру, и сделала нас общниками Святого Духа, то, значит, смерть Христа была смертью не обыкновенного человека, но Слово, став плотию, пострадало плотию за мир и Его страдание было достаточным для искупления мирa»[627].

Согласно святому Максиму Исповеднику, проклятие — через преступление Адама — легло на всю землю и на весь человеческий род. «Дабы тварь приняла благословение Бога Отца, Сын Божий делается клятвою и грехом, изглаживая клятву и принимая на Себя грех мирa. Две клятвы были на человеке: одна — плод человеческой свободной воли, то есть грех, а другая — смерть, справедливо присужденная естеству за добровольный грех. Бог, Творец естества, в осужденном естестве добровольно взял на Себя клятву, то есть смерть и живущую в человеке по воле греха клятву убил Своею собственною смертью — крестом»[628].

«Должно знать, — пишет святой поэт Богочеловеческих истин, — что существуют два вида усвоения: одно — естественное и существенное а другое — личное и относительное Естественное и существенное — то, соответственно которому Господь по человеколюбию взял на Себя наше естество и все наши естественные свойства, по естеству и по истине сделавшись человеком и изведав присущее нашему естеству; личное же и относительное усвоение бывает тогда, когда кто–либо по каким–то причинам, например, по соучастию и любви, принимает на себя лицо другого и вместо него произносит в его защиту слова, самого никак не касающиеся. Соответственно этому, Господь усвоил Себе и проклятие, и нашу оставленность Богом, и подобное сему, относящееся к естеству; усвоил же это не потому, что Он таков или таковым стал, а потому что принял на Себя наше лицо и Себя к нам сопричислил. Вот такой смысл имеют словасделавшись за нас клятвою(Гал. 3, 13)»[629].

«Так как Адам подпал клятве, — говорит святой Симеон Новый Богослов, — а чрез него и все люди, от него происходящие, приговор же об этом Божий никак не мог быть уничтожен; то Христос бысть по нас клятва, чрез то, что повешен был на древе крестном, чтоб принести Себя в жертву Отцу Своему… и уничтожить приговор Божий преизбыточествующим достоинством жертвы. Ибо что больше и выше Бога? Как во всем этом видимом творении нет ничего выше человека, ибо все видимое и сотворено для человека; так Бог несравненно выше всего сотворенного, и ничто не может идти с Ним в сравнение, ни вся видимая и невидимая тварь. Таким образом, Бог, Который есть несравненно выше всего видимого и невидимого творения, восприял естество человеческое, которое есть выше всего видимого творения, и принес его в жертву Богу и Отцу Своему. Устыдившись такой жертвы, скажу так, и почтив ее, Отец не мог оставить ее в руках смерти; почему уничтожил приговор Свой и воскресил из мертвых во–первых и в начале Того, Кто дал Себя в жертву, в искупление и взамен за сродных Ему человеков, — а после, в последний день скончания сего мирa, воскресит и всех людей. Впрочем, души тех, которые веруют в Иисуса Христа, Сына Божия, в сию великую и страшную жертву, Бог воскрешает в настоящей жизни, и знамением сего воскресения служит благодать Святого Духа, которую дает Он душе всякого христианина как бы другую душу»[630].

«Господь ради нас стал человеком и Свои Божественные страдания подал нам как уврачевания для исцеления нашей немощи. С их помощью мы обновились, и удостоились жизни, и сделались участниками Божественных тайн, и наслаждаемся духовными дарованиями. По святому Апостолу,Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою(Гал. 3, 13). Христос сделался за нас клятвою, ибо предал Себя за нас добровольно подъяв позорную и презренную смерть. Он искупил нас от клятвы, ибо пролил Свою Божественную и Святую Кровь и освободил нас от осуждения и тления ада. Христос сделался клятвою, ибо претерпел смерть проклятых и злодеев. Так как Онне сделал греха и не было лжи в устах Его(Ис. 53, 9; 1 Пет. 2, 22), то обратил Он клятву в благословение взял на Себя грех мирa и даровал нам путь спасения. Ибо Господь пришел устранить клятву, возложенную на нас; сего ради и претерпел крестную смерть»[631].

Молитвенная душа Святой Церкви богодухновенно ощущает спасительную силу и значение Честного Креста как орудия, которым снята клятва с человеческого рода. Безгрешный, предавая Себя на смерть, истребляет этим проклятие человеческого рода[632]. Бесконечна для человеческого рода символика двух древ: в древе познания добра и зла в раю была сосредоточена тайна Божией воли в отношении человеческого знания, и человеческий род подле него пал; а древо креста — вновь раскрывает всью Божию волю и любовь к человеческому роду; у одного и при посредстве одного древа род человеческий падает, у другого и при посредстве другого — восстает. Молитвенное сознание Церкви сильно проникнуто этой сугубой тайной, бесконечной с той и с другой стороны. Христолюбивая душа Церкви кротко обращается к распятому и воскресшему Господу: «Раны и язвы, Христе, претерпел еси, язвы сердца моего исцеляя… на древе же пригвождся, древнюю клятву потребил еси»[633].Древом познания добра и зла человек утратил вечную жизнь и был проклят; древом Христова креста на человека нисходит Божие благословение, и он приобретает Божественную жизнь, так как Спаситель древом креста исцеляет клятву, бывшую от древа, и убивает диавола, умертвившего человека[634]. Древо Спасова креста явилось спасением мирy, ибо Он по Своей воле был на нем распят и избавил от клятвы земнородных[635]. Своею Честною Кровию Господь искупил нас от законной клятвы[636]. Своим крестом Господь изгладил клятву, бывшую от древа[637], и освободил от нее человеческий род[638].

В Великий Пяток, когда человеческое зло, терзающее Бога, соревнуется с Богом, прощающим людям, молитвенная мысль Церкви в скорбном красноречии рыдает: «Страшное и преславное таинство днесь действуемо зрится Неосязаемый удержавается; вяжется Разрешаяй от клятвы Испытуяй сердца и утробы неправедно испытуется; в темнице затворяется Иже бездну затворивый; Пилату предстоит, Емуже трепетом предстоят небесные Силы; заушается рукою создания Создатель; на древо осуждается Судяй живым и мертвым; во гробе заключается Разоритель ада; Иже вся терпяй милосердно и всех спасый от клятвы, незлобиве Господи, слава Тебе»[639]. «Искупил ны еси от клятвы законный Честною Твоею Кровию, на кресте пригвоздився, и копием прободся, безсмертие источил еси человеком, Спасе наш, слава Тебе»[640].

г) Примирение людей с Богом смертью Богочеловека

В крестной смерти Богочеловека Христа сокрыты бесчисленные тайны. Одна из них, священная и дивная, — это примирение людей с Богом и Бога с людьми. Прежде этой чудодейственной смерти человеческий род был непокорен Богу, ибо грех есть вражда против Бога, война с Богом (см.: Рим. 8, 7; Иак. 4, 4). Взяв на Себя грех мирa (см.: Ин. 1, 29) и пострадав за нас и вместо нас, безгрешный Господь Иисус сделал то, что Бог в Нем и ради. Него отпустил нам грехи. Богооткровенное видение христоносного Апостола свидетельствует: грехами мы быливрагамиБогу, нопримирились с Богом смертью Сына Его(Рим. 5, 10).

«Если мир, — говорит святой Кирилл Александрийский, — не мог спастись иначе, кроме как Кровию и смертью Христовой, которую Он принял по премудрому домостроительству спасения ради прощения грехов, то мы спасены Христом. А это показывает, что воплощение Отчего Слова было необходимо — дабы Своею Кровию Он оправдал верующих в Него и смертью собственной Своей плоти примирил их с Отцом»[641].

Примирение людей с Богом смертью Господа Иисуса произошло безмерно человеколюбивым образом. Апостол благовествует:Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения(2 Κορ. 5, 18–19). Истолковывая это апостольское благовествование, святой Златоуст изрекает: «Всё от Бога (ст. 18), ничего от нас. И отпущение грехов, и усыновление, и бессмертная слава — от Него нам дарованы… Всё от Бога через Христа и Его благодать. Потому как все блага дарованы нам Христом, то Апостол и добавил:Примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения(ст. 18). Бог, сделавший нас Своими друзьями, Сам есть причина и всех других благ, которые даровал нам как Своим друзьям. Ведь Он не попустил нам остаться Его врагами, но сделал нас Своими друзьями и осыпал толикими дарами… Ибо Бог был во Христе, примиривший мир с Собою, не вменяя людям преступлений (ст. 19). Вот — любовь, превосходящая всякое слово, всякий ум. Кто был оскорблен? Сам Бог. Кто первым пришел примириться? Опять Он. Но ты скажешь, что Он послал Своего Сына, а не Сам пришел. Да, послал Сына, но нас призвал не один Сын, но с Ним и через Него Отец. Поэтому Апостол и говорит:Бог во Христе примирил с Собою мир(ст. 19), то есть через Христа. Этими словами апостол поясняет сказанное до того:Давшего нам служение примирения(ст. 18), — как бы говоря: не думайте, что мы (Апостолы) — совершители сего дела. Нет, мы — лишь служители, а Виновник всего — Бог, Который через Единородного примирил с Собою вселенную Как примирил ее с Собою? Удивительно не только то, что Он стал другом, но и то, что стал другом подобным образом. Каким образом? Тем, что отпустил им грехи. А иначе не был бы Он и другом, отчего Апостол и добавляет:Не вменяя людям преступлений их(ст. 19). И действительно, если бы Он захотел потребовать расчета за грехи, то все бы мы погибли, потому что все мы были мертвыми. Но и при толиких наших грехах Он не только не потребовал для нас наказания, но даже и примирился с нами; не только отпустил нам грехи, но даже их нам и не вменяет»[642].

Дело примирения людей с Богом Господь Иисус Христос предоставил святым Апостолам в качестве служения. Апостольство — этослужение примирения(2 Кор. 5, 18). Поэтому Апостол и пишет христианам:Итак мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом(2 Кор. 5, 20). Святой Златоуст так объясняет эти слова Апостола: «Отец послал Своего Сына вразумить людей и совершить дело, вверенное Ему Отцом. Но после того, как был Он умерщвлен и, воскреснув, вознесся на небо, Он поручил это дело Апостолам. И они просят людей вместо Христа, ибо им вверено Его дело. Делают же они это не только вместо Христа, но и вместо Отца. Посему Апостол и добавил:Как бы Сам Бог увещевает через нас.Этим Апостол говорит: Бог призывает людей не только через Сына, но и через нас, которым доверено Его дело. Итак, не помышляйте, что вас просим мы: Сам Христос просит вас через нас и даже Сам Христов Отец. Что может сравниться с таким преизбытком благости? Незаслуженно оскорбленный после бесчисленных благодеяний, Он нас не только не осудил, но и Сына Своего отдал, чтобы примирить нас с Собою. И когда те, к которым Он пришел, не только не примирились, но и убили Его, Он снова отправил других посланников с призывом и через них просит Сам. О чем просит? —Примиритесь с Богом.Не сказал: примирите с собою Бога ибо не Бог враждует а вы; Бог же никогда не бывает врагом»[643].

Как совершенно безгрешный Господь Иисус Христос олицетворяет Собой совершенный мир — мир и с Богом, и с людьми, насколько люди не отождествили себя с грехом. Грех вообще является началом смятения, беспорядка, бунта, вражды; Господь Иисус Христос — это совершенная безгрешность, и потомуОн есть мир наш(Εф. 2, 14) — мир наш с Богом, мир наш с людьми и мир наш со всеми тварями, насколько люди и твари не на стороне греха. Чем Господь Христос — наш мир? Тем, что устраняет грех как посредника между человеком и Богом, между человеком и людьми, между человеком и тварью; и тем самым, благодаря Ему, грех перестает быть средством человеческого общения с Богом, с людьми и с тварями.

Принеся Себя в жертву за человеческий род, Господь Иисус Христос Своей плотию убил вражду, то есть грех, разлучающий человека с Богом и человека с человеком, и Его Пречистой Кровию они стали близкими друг другу (см.: Еф. 2, 14. 13). Итак, Крестом примирил Он человека с Богом,убив вражду на нем(Еф. 2, 16). По святому Златоусту, «Господь Иисус Христос примирил людей с Богом, ибо на кресте понес наказание за людей. Слова Апостолаубив вражду на немвесьма выразительны и очень точны; ничто не может быть выразительнее и точнее их. Смерть Христова, — говорит Апостол, — убила и уничтожила вражду.

Сказано:Плотские помышления суть вражда против Бога(Рим. 8, 7). А плотские помышления это невоздержание, объядение, самолюбие и вообще всякий грех»[644].«Если смерть Господня, — говорит святой Афанасий Великий, — есть искупление всех и Его смертью разрушаетсясредостение ограды(Еф. 2, 14) и совершается призвание язычников, то как бы Он тогда нас призвал, если бы не был распят? Ведь только на кресте умирают с распростертыми руками. Посему подобало Господу претерпеть и крест и распростереть руки, чтобы одной рукой привлечь к Себе ветхий народ, а другой — народы языческие, дабы и тех, и других соединить с Собой. Это и Сам Господь изрек нам, давая разуметь, какой смертью Он искупит всех:Когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе(Ин. 12, 32)»[645].

Убив крестом вражду, Господь Иисус Христос истребил грех, единственную причину войны с Богом (богоборчества), поэтому Христово Евангелие — это, собственно, Евангелие истинного мира для всех людей во все времена (см.: Еф. 2, 17). «Бог мира, — говорит святой Богослов, — крестом примирил с Собою нас, ратовавших против Него грехом»[646]. Крест Христов — это символ непрестанной войны с грехом, а тем самым и знамение вечного мира с Богом, а также и с людьми, насколько сии последние греху не рабствуют.

Олицетворяя Собою полноту Божества и полноту человечества, Богочеловек явился единственным по совершенству синтезом Божественного и человеческого, небесного и земного, и так Он Своей безгрешной Богочеловеческой Личностью примирил два мирa — небесный и земной, сочетав небо с землей. Сделал же Он это особо во всей полноте, когда Кровию Своего креста низложил грех, устранив тем самым единственную причину вражды земли к небу и человеческого бунта против Бога. Это космическое Миросозерцание, преисполненное сотериологического значения, выражает Апостол вселенной, говоря:Ибо благоугодно было Отцу, чтобы в Нем обитала вся полнота и чтобы посредством Его примирить с Собою все, умиротворив через Него, Кровию креста Его, и земное, и небесное(Кол. 1, 19–20).

«Спаситель подъял страдания, — говорит святой Кирилл Иерусалимский, — примирив Кровию креста всё, будь то на небе или на земле. Ибо грехом мы были врагами Богу, и Бог определил смерть грешнику. Итак, подобало быть одному из двух: Богу, Который есть Истина, либо истребить всех людей, либо по Своему человеколюбию отменить определение. Но воззри на Божию премудрость: Он соблюл и истину Своего определения, и силу человеколюбия. Христосгрехи наши Сам вознес телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды(1 Пет. 2, 23). Немаловажен был Умерший за нас; не вещественный был Агнец; не был Он лишь человеком и не Ангелом был только, но вочеловечившимся Богом Не столь велико было беззаконие грешников, сколь велика [была] правда за нас Умершего. Не столько мы согрешили, сколько свершил правды Положивший за нас Свою душу»[647].

Не только в Ветхом, но и в Новом Завете кровь является и символом жизни, и силой жизни. А когда речь идет о Крови Богочеловека Христа, то весьма ясна ее всеживотворящая и всеспасительная сила. Ведь именно человеческая кровь, зараженная грехом и греховностью, была главным рассадником смерти и смертности, а тем самым — и главным виновником человеческой вражды против Бога и раздора (букв.: «дисгармонии». — Примеч. пер.) между землей и небом. В противовес ей стоит Кровь Богочеловека Христа, которая по причине своей безгрешности становится источником бессмертия и космического всеединства и всепримирения. Апостольское благовестив о примирении и соединении Кровию креста Христова всего небесного и земного Церковь богодухновенно выражает в своем молитвенном богословии: «Твоим крестом, Христе, едино стадо бысть Ангелов и человеков и едина Церковь»[648].

Своим роковым грехопадением человек воздвиг против себя всю тварь, как на небе, так и на земле: на небе он оскорбил и опечалил Ангелов, весь смысл бытия которых заключается в неотступном исполнении воли Трисолнечного Господа; на земле он смутил всю тварь, заразил ее бациллами зла, навлек на нее проклятие и тем самым вызвал ее на войну против себя. Однако Господь Иисус Христос Своей бесконечно спасительной крестной смертью устранил грех между человеком и Богом, между земным и небесным, примирил их и осуществил совершенное единение Божественного и человеческого, небесного и земного, в которое входят все предающие себя в подвиге веры Господу Иисусу Христу (см.: Кол. 1, 21–23).

В досточудной Личности Богочеловека Иисуса достигнуто идеальное и совершенное Богочеловеческое единоначалие жизни и сознания, посюстороннего и потустороннего, Божественного и человеческого, небесного и земного. Всей Своей жизнью во плоти, а особенно крестной смертью, Воскресением и Вознесением, Единородный Сын Божий указал человеческому естеству путь из тленного в нетление, из преходящего в пребывающее, из времени в вечность. А с ним и в нем Он осветил путь и всей твари, которая, заболевшая и опечаленная человеческим грехом, воздыхает и скорбит под тяжестью и ядом зла, ожидая, когда люди Христовой верой станут сынами Божиими и своей святостью извлекут и ее из мрачной пропасти тления в лазурь вечности, из смертных судорог скорби в неизреченные восклицания радости (см.: Рим. 8, 19–22).

Изъясняя апостольские слова из Послания к Колоссянам (1, 20), святой Златоуст говорит: «Великое дело — примирение, еще большее — примирение через Него, но вящее сего — примирение Кровию Его, и не просто Кровию, но, что еще превосходнее, — крестом Так, здесь мы имеем пять предметов, достойных удивления: Он примирил нас с Богом, и причем — Собою, смертью, крестом. Смотри, как всё это Он соединил! Дабы не помыслили, что всё это одно и то же и что крест сам по себе есть нечто, Апостол и утверждает:посредством Его.По какой причине считает он это великим? По той, что всё сие совершил Сын Божий, не несколькими словами, а Себя Самого вдав для примирения Что означают словавсё на небе(в синод, тексте:и земное, и небесное.— Примеч. пер.)? Что касается словвсё на земле,они ясны, ибо всё на земле было исполнено вражды и раздроблено на многие части, так что каждый из нас был в несогласии и сам с собой, и со многими другими. Но как примирил Он то, что на небе? Неужели и там царили раздор и борьба? И как в молитве говорится:Да будет воля Твоя, якоже на небеси, и на земли(Мф. 6, 10)? Что на это сказать? Земля была отторгнута от неба Ангелы пребывали во вражде с людьми, видя своего Владыку оскорбленным Апостол говорит:Дабы все небесное и земное соединить под главою Христом(Еф. 1, 10). Как?Небесноевот как: туда переместил Он человека, туда привел врага, которого ненавидели. Ведь не только примирил Онземное,но и человека возвел к Ангелам — того человека, который был врагом и противником. В этом — глубокий мир. Ангелы снова являются на земле, после того как человек явился на небе. Всё это сделала сила Божия»[649].

Грех — это самое роковое обвинение против человеческого рода, против всего, именуемого человеком. И никто из людей не может оправдать человека в этом обвинении, ибо все грешны, все — под обвинением. Естественно, что пречистое и пресвятое Божие естество гневается на грех как на нечто противо–Божие и противоестественное. Апостол, сверху донизу пронизывающий взором всю трагичность человеческого существа, обезбоженного и пораженного смертью, возвещает с высоты своих Божественных видений:Открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков(Рим. 1,18; ср.: 2, 8), то есть на всякий грех, который всегда коренится в безбожии, в противлении Богу и в неправде, которая есть нечто онтологически богоборческое. Лишь в безгрешной Личности Богочеловека человеческое естество предстало Богу без греха, полностью святым и совершенным. И когда безгрешный Господь по человеколюбию принес Себя в крестную жертву, тогда с человеческого естества вообще снято обвинение и укрощен Божий гнев.

В Личности безгрешного Богочеловека человеческое естество впервые было оправдано перед Богом и гнев Божий был от него отвращен. Поэтому Спаситель во всецелой Своей Богочеловеческой Личности и во всех Своих делах являет Собой и действительно есть умилостивление перед Богом за наши грехи, по слову святого Воанергеса:Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши но и за грехи всего мирa (1 Ин. 2, 2; cp: 4, 10). Оправдания перед Богом достигает каждый человек, в подвиге веры соединяющийся с безгрешным Господом Иисусом. Эту бесконечно таинственную и спасительную истину возвещает богоглаголивый Апостол: Христос, когда еще мы были немощны (то есть были порабощены грехом, ибо грех — это единственная сила, расслабляющая человеческое существо и делающая его немощным), в определенное время умер за нас, безбожников (в синод, тексте: за нечестивых. — Примеч. пер.)— (то есть за всех людей, ибо грех — это единственная сила, уводящая от Бога и обезбоживающая человеческое существо). Ибо едва ли кто умрет за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть. Но Бог Свою любовь к нам (то есть ко всем людям вообще) доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками. Посему тем более ныне, будучи оправданы Кровию Его спасемся Им от гнева. Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнью Его(Рим. 5, 6–10).

Своей безгрешной жизнью, Своей незаслуженной смертью (ибо смерть — это последствие греха, а греха в Спасителе не было) Господь Иисус Христос в Себе Самом оправдал человеческое естество, представив его Богу безгрешным, и, таким образом, отвратил от него праведный гнев и суд Божий и проложил путь каждому человеческому существу в воскресение. Апостол утверждает: Господь Иисус Христоспредан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего(Рим. 4, 23). «Почему Христос был распят? — спросит кто–либо, — говорит святой Златоуст. — Он был распят не за Свой грех, как это ясно видится из Его Воскресения. Ибо если бы Он был грешным, то как бы воскрес? А если воскрес, то понятно, что Он не был грешным. Если же не был грешным, то почему тогда распят? — За других. А если распят за других, то, несомненно, и воскрес. Чтобы ты не говорил: “как можем мы оправдаться, если повинны в толиких грехах”, — Апостол указывает на Того, Кто изгладил все грехи»[650]

Господь Иисус Христос «умер не потому, — говорит святой Афанасий Великий, — что был виновен но пострадал за нас и на Себе понес гнев, бывший на нас по причине преступления»[651].

Впрочем, когда речь идет о Божием гневе, нельзя этот гнев представлять по–человечески, слишком по–человечески, ведь, по учению святых отцов, гнев в Боге не есть настроение страстное. «Гнев в Боге не есть гнев, — говорит святой Златоуст, — и не есть страсть но действие, которым Он карает»[652].«Мы говорим о Божием гневе, — пишет Ориген, — утверждая при этом, что это — не страстьвНем, а нечто такое, к чему Он прибегает как к средству, чтобы с помощью строгих мер привести к порядку тех грешников, которые сделали многие и тяжкие грехи. Ибо именуемое Божиим гневом и яростью есть средство воспитательное. А то, что такое воззрение находится в согласии со Священным Писанием, видно из сказанного в шестом псалме:Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене(Пс. 6, 1), а также и у Иеремии:Наказывай меня, Господи, но по правде, не во гневе Твоем, чтобы не истребить(в синод, тексте:не умалить.— Примеч. пер.)меня(Иер. 10, 24)… Еще нечто: то, что гнев в Боге — не страсть, но что каждый навлекает его на себя собственными грехами, ясно из слова апостола Павла:Или пренебрегаешь богатство благости, кротости и долготерпения Божия, не разумея, что благость Божия ведет тебя к покаянию? Но, по упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога(Рим. 2, 4–5). Как бы мог кто–тособиратьсебегнев на день гнева,если бы гнев понимался как страсть? Или как страсть гнева может быть средством воспитания? Кроме того, Священное Писание, научающее нас вообще не гневаться, и в тридцать шестом псалме заповедующее:Престани от гнева и остави ярость(Пс. 36, 8), и устами Павловыми повелевающееотложить все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст(Кол. 3, 8), — разве это Священное Писание будет приписывать Богу ту страсть, от которой требует нас быть свободными? Итак, ясно, что выражения, употребляемые в отношении Божия гнева, нужно понимать иносказательно, как и те, которые говорят о Его “сне”, от которого точно пробуждая Его, пророк говорит:Востани, векую спиши, Господи?(Пс. 43, 24; ср.: Пс. 77, 65). Итак, если “сон” должен означать нечто другое, а не то, что предполагает первое значение слова, то почему тогда и “гнев” нельзя понимать подобным образом?»[653]

«Разумеется, — говорит святой Златоуст, — слова, применяемые к Богу, как–то: Бог ревнует, Бог гневается, Бог раскаивается, Бог ненавидит, — не носят буквального значения. Это — слова человеческие, но они имеют смысл, достойный Бога.Ревнует ли Бог?Ревную о вас ревностью Божиею(2 Кор. 11, 2). Гневается ли Бог?Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене(Пс. 6, 1). Не спит ли Бог?Востани, векую спиши, Г осподи?(Пс. 43, 24). Раскаивается ли Бог?Я раскаялся, что создал человека(Быт. 6, 7). Ненавидит ли Бог?Новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя(Ис. 1, 14). — Во всем этом внимание нужно обращать не на простоту выражений, а находить их богоприличный смысл.Бог ревнует, ибо любит. Бог гневается не страстью, а возмездием и наказанием.Спит Бог, но не сном, а долготерпением. Без сомнения, многие выражения Бог позаимствовал от нас и мы от Него, чтобы это послужило к нашей чести»[654].

«Так как человек предал себя в рабство диаволу, — говорит святой Григорий Палама, — то понес на себе гнев Божий, а гнев Божий — это праведное оставление человека Богом»[655].

д) Оправдание, очищение и освящение человеческого естества Кровию Богочеловека

Грех — это самое страшное обвинение, которое человек выставил против самого себя. Оно настолько ужаснее всех прочих, что распространяется на всех людей без исключения, ибо все люди грешны и потому все под обвинением. Их всеобщее мучение граничит с беспомощностью, так как нет человека, способного оправдать богоподобное человеческое естество за его добровольное падение в грех. Выход здесь возможен только один — свергнуть грех с человеческого рода, а тем самым и упразднить обвинение. Но это не в силах сделать ни один человек — вследствие всеобщей людской греховности; это может сделать и сделал только безгрешный человек — Богочеловек Христос; Своей беспримерно безгрешной жизнью и Своей беспримерно человеколюбивой жертвой. Оттого–то богомудрый Апостол и благовествует:Мы… оправданы Кровию Его(Рим. 5, 9).

Грехом человек не только обвинил себя, но и приговорил себя к смерти. Поэтому оправдание человеческого рода было возможно лишь посредством избавления человека от смерти. А сделать это мог и сделал лишь воплощенный бессмертный Бог, Который, будучи Жизнью по естеству, Своей Богочеловеческой жизнью, смертью и Воскресением победил смерть и избавил человеческий род от мучительства смерти и тления. Так Он стал и навсегда остался оправданием человека и всецелого человеческого рода.

Богочеловеческая праведность Спасителя имеет всечеловеческий и космический характер, в противовес всечеловеческому и космическому характеру людской греховной неправедности. Как таинственным образом в греховности Адама участвует всё человеческое естество, точно так же оно всецело участвует и в праведности Богочеловека Христа. Насколько участием в Адамовой греховности оно осуждено, настолько участием в праведности Господа Иисуса Христа оправдано. Посему богоносный Апостол возвещает истинно благую весть для всего человеческого рода:Как преступлением одного всем человекам осуждение так правдою одного всем человекам оправдание к жизни(Рим. 5, 18).

Истолковывая эти слова Апостола, блаженный Феодорит пишет: «Взирая на Адама, — говорит Апостол, — не сомневайтесь в том, что я сказал (то есть что Бог спасает всех в одном Господе Иисусе Христе). Ибо если верно, и действительно — верно, что весь человеческий род, когда Адам преступил заповедь, принял на себя осуждение на смерть, то ясно, что правда Спасителя уготовляет жизнь всем людям»[656].

Оправдание человеческой жизни, человеческой природы и человеческого бытия, объективно данное в Богочеловеческой Личности безгрешного Господа Иисуса, становится животворной силой в каждом человеке, который всем существом уверует в распятого и воскресшего Господа, ибо основная истина Богочеловеческого подвига — это то, что очищение грехов и оправдание человека дано в Крови Богочеловека Христа, в Его правде (см.: Рим. 3, 24–26). «Надлежало, — говорит святой Василий Великий, — чтобы Господь вкусил смерть за всех и, сделавшись очищением мирy оправдал всех людей Своею Кровию»[657].А молитвенная мысль Церкви благовествует: «Древом древле Адам осудися, древом же ныне крестным оправдися вхождение прием в рай и сладости восприятие»[658]. Своей Богочеловеческой Кровию Господь обновил наше естество, растлевшее грехом[659].

Удивительно и никакой, даже самой утонченной, человеческой логикой необъяснимо и невыразимо человеческим языком спасительное действие крестной смерти Спасителя. Сила этой смерти прошла до самых таинственных глубин человеческого естества и проникла в его самые сокровенные тайники. Нет ничего в человеческом естестве, чего нельзя этой силой исцелить, очистить, спасти. Богочеловеческая Кровь Спасителя истребляет все грехи, от самого большого до самого малого, очищает человеческое естество во всех его глубинах и высотах и таинственно его восстанавливает, исцеляя от греха и зла, по слову Апостола:Кровь Иисуса Христа… очищает нас от всякого греха(1 Ин. 1, 7). Почему? — «Потому что, — говорит святой Кирилл, — это Кровь Божия, а не просто человеческая, ибо Бог был во плоти, очищая нас Своею собственною Кровию»[660].А по словам святого Иринея, «Бог очистил язычников Кровию Сына Своего»[661].

Дабы очистить от греха всецелое человеческое естество. Господь Иисус Христос и воплотился, и сделался совершенным человеком, и жил как человек, и пострадал на кресте (см.: Евр. 2, 17–18). Добровольно и человеколюбиво пострадал Он, дабы Своею Кровию освятить людей (см.: Евр. 13, 12; Тит. 2, 14), ибо Кровь Его — это Кровь Бога (см.: Деян. 20, 28). Отсюда у нее и освящающая сила, распростирающаяся на все человеческие существа. Поэтому Апостол благовествует, что Бог Господа Иисуса предложилв очищение верою в Крови Его (в синод, тексте: в жертву умилостивления в Крови Его через веру.— Примеч. пер.) (Рим. 3, 25).

«Для чего, — спрашивает святой Златоуст, — Господь Иисус Христос распят вне города на высоком месте, а не под какой–либо кровлей? И это не без причины, но для того, чтобы Он очистил естество воздуха — Поэтому на высоком месте, а не под навесом кровли, но вместо кровли под сводом неба, чтобы очистилось всё небо в то время когда этот Агнец был закалаем на высоте. Очистилось, таким образом, небо; очистилась и земля. Кровь капала из ребра Его на землю и очистила всю ее скверну. В этом причина того, что жертва принесена не под кровлей. Но почему же не принесена она в самом храме иудейском? — Для того, чтобы иудеи не сделали сию жертву своей собственностью и чтобы кто не помыслил, что она принесена только за еврейский народ. А вне града, вне городских стен она принесена, чтобы люди знали, что это — жертва вселенская что принесена она за всю землю и что она — общее очищение всего нашего естества Иудеям Бог повелел приносить жертвы на одном месте, молиться на одном месте, потому что тогда вся земля была нечистой от дыма, смрада, идольской крови и прочих языческих нечистот. Но когда пришел Христос и пострадал вне города, то очистил всю землю и всякое место соделал удобным для молитвы… Наконец, вся земля сделалась храмом»[662].

«Смертным, — говорит святой Григорий Богослов, — Господь Иисус Христос даровал двоякое очищение: одно — вечного Духа, и им очистил в человеке прежнее зло, рождаемое плотью а другое — нашей крови (ибо нашей я называю ту Кровь, которую пролил Христос Бог мой), искупление прародительских немощей и избавление мирa»[663].

«Христос воспринял на Себя всю мою душу и все мои члены, — говорит тот же святой отец, — воспринял того Адама, первоначально свободного, который еще не облекся в грех, и не познал змия, и не вкусил плода и смерти, но питал душу простыми, небесными мыслями, и был светлым таинником Бога и Божиего Для сего–то воссоздания пришел в естество человеческое Бог, дабы, одолев и победив убийцу смертью, за вкушение плода приняв желчь, за невоздержность рук — гвозди, за древо — крест, за землю — возношение на крест, возвратить Адама к жизни и славе. И распростерши святое тело согласно сторонам света, Он со всех сторон собрал человеческий род, сочетал в единого человека и заключил в недрах великого Божества, Кровию Агнчею очистив все нечистоты и отъяв скверну, преграждавшую смертным путь от земли к небу… Своими страданиями воздвигнул Он человека отсюда и поставил его в другую жизнь, в жизнь свободную, вместо греховной»[664].

«Христово вочеловечение —это второе (новое) создание меня, человека — говорит богодухновенный поэт евангельских истин, — потому что Бог во плоти пострадал моим страданием[665]и полностью воздал все мои долги…Крест —это знамение победы, а деревянный — напоминает о древе в раю.Гвозди —это пригвождение моего греха… Авкушение желчи —в противовес вкушению Адамом плода.Мертвость Иисусова —это истребление мертвости во мне»[666].

В молитвенном сознании Вселенской Церкви особо выделена освящающая и очищающая сила крестной смерти Спасителя. В древности тайно приносился в жертву агнец, а незлобивый Спаситель, принесенный в жертву явно, очистил всю тварь[667]. Крест — это очистилище всех верных[668]. Кровию, излившейся из Спасовых ребер, освятилась тварь[669]. Вся земля освятилась Кровию и водою, излиянною из ребер Богочеловека[670]. Крест Господень — это источник, из которого источается освящение для всех людей в мирe[671].

Пречистая Кровь Господа нашего Иисуса Христа — этоКровь завета вечного(Евр. 13, 20), поэтому никто не может ни умалить, ни отнять у нее той Богочеловеческой чудоносной и чудодейственной силы, которая очищает, освящает и спасает всю тварь. Господь Иисус Христос любит нас и засвидетельствовал это тем, что омылнас от грехов наших Кровию Своею(Откр. 1, 5). Очищающее действие Крови Спасителя простирается до самых неизведанных глубин человеческой совести, которая также помрачена и развращена грехом (см: Евр. 9, 14). Ибо и совесть наша, в своем греховном состоянии, не является надежным мерилом добра и зла, а еще менее — спасителем человека от зла. Памятуя о такой спасительной силе Божественной Крови Спасителя, великий Апостол благовествует, что самых страшных мук достоин тот,кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета(Евр. 10, 29).

е) Победа Богочеловека над грехом, смертью и диаволом

Грехи суть произведение диавола. Безгрешный Богочеловек победил не только грехи, но и самого творца грехов — диавола. Если бы Он этого не сделал, то Его победа над грехом не была бы ни полной, ни действительной, потому что Он уподобился бы останавливающему реку на середине течения или в устье, а не у самого истока. Всё Богочеловеческое домостроительство спасения имеет целью победу над диаволом как верховным творцом и самобытным отцом греха и зла. Посему богомудрый Апостол благовествует:А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные, дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола(Евр. 2, 14). «Этими словами, — говорит Златоуст, — Апостол указывает на причину воплощения Спасителя. Здесь он выражает ту удивительную мысль, что диавол побежден именно тем, чем сам побеждал, и что Христос победил его тем же оружием, каким он был силен против вселенной (то есть смертью), что свидетельствует о великой силе Победителя»[672].

Ведь диавол силен и страшен тем, что имеет силу смерти, могущество смерти и что господствует над смертью и повелевает ею. А сила смерти — это грехи. Каждый грех есть малая смерть; а все грехи вкупе составляют вторую смерть, смерть бессмертную и вечную. В своей исконной, коренной основе каждый грех — от диавола. Господь [воплотившись] явился в этом мирe как человек, чтобы победить как диавола, так и его силу — грехи, а через них — и самую смерть. Возлюбленный Христом Апостол благовествует:Кто делает грех, тот от диавола потому что сначала диавол согрешил. Для сего–то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола(1 Ин. 3, 8), то есть грехи, а вместе с ними и вслед за ними — смерть и ад, ибо они неминуемо грехам сопутствуют (см.: Откр. 6, 8).Дела диавола,по слову святого Симеона Нового Богослова, — это «всякий грех: зависть, ложь, лукавство, ненависть, вражда, злопамятство, клевета, гнев, ярость, гордость, тщеславие, немилосердие, лихоимство, хищение, неправда, похоть злая, спорливость… пересмешки, клятьбы, богозабвение, бесчеловечие и всякое другое зло»[673].

Смерть — это не только естественное следствие греха, но и естественное наказание за грех, ибо она питается грешниками. Внеся в себя безгрешного Господа Иисуса, смерть приняла в себя своего убийцу и убила себя, умертвив себя Безгрешным. И жуткий страх объял ее от плоти человека, Богочеловека. Так человек Богочеловеком сделался для нее страшным, а она стала для человека слабосильной, как игрушка. «Господь стал человеком, — говорит блаженный Феофилакт, — но Человеком, свободным от греха, пришедшим в подобии плоти греховной, то есть в подобии плоти, подверженной греху, но Сам Он не есть плоть греха Адам умер по справедливости потому что согрешил. Господь умер несправедливо потому что не согрешил. До распятия Господа смерть с полным правом господствовала над людьми. А так как Господь оказался безгрешным, то что мог диавол найти в Нем заслуживающего смерти? Поскольку же Господь был умерщвлен неправедно, то победил умертвившего Его и таким образом освободил Адама от смерти, справедливо причиненной ему как согрешившему. — И вообще два предмета властвовали над родом человеческим — наслаждение (удовольствие) и скорбь (мучение) Господь же, пройдя через то и другое, оказался непобедимым. Сначала искуситель приступил к Нему на горё, предлагая удовольствие (см.: Мф. 4, 3. 6. 9); но, увидев, что не может Его этим победить, прибег к великой хитрости, навел на Него скорбь, чтобы, по крайней мере, через это овладеть Им, и для сего восставил против Него всё: отречение учеников, насмешки воинов, хулу прохожих, смерть от иудеев, — но и в этом нашел Его непобедимым. Ибо мучение на кресте не могло вызвать в Господе ненависти к распинателям; напротив. Он продолжал их любить и молиться за них, говоря:Отче! Прости им, ибо не знают, что делают(Лк. 23, 34). Вот как победил Он тем, чем, казалось, был побежден. Таким образом, крест стал и возвышением Его, и славой»[674].

«Поскольку враг рода человеческого, — богословствует святой Афанасий, — пав с неба, блуждает по здешнему дольнему воздуху и, властвуя здесь над другими демонами, подобными ему своею непокорностью, производит через них мечтания в обольщаемых и старается остановитьвосходящих, о чем и Апостол говорит:По воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления(Еф. 2, 2), то Господь пришел свергнуть (низложить) диавола, очистить воздух и открыть нам путь к восхождению на небо, как сказал Апостол,через завесу, то есть плоть Свою(Евр. 10, 20). А это должно было совершиться смертью Но какой иной смертью совершилось бы это, если не той, которая наступила в воздухе, то есть — на кресте? Ведь в воздухе умирает только скончавшийся на кресте. Оттого и понятно, для чего Господь претерпел крест. Ибо, вознесенный на крест, Он очистил воздух от всякой демонской прелести… И как на смерть принес Он за всех тело Свое, так телом Своим отверз Он нам путь для восхождения на небо»[675].

«Смерть Спасителя на кресте ради нас была и приличной, и сообразной с делом; причина же тому оказалась во всем достаточной, так что имеются веские основания к тому, почему спасение всех должно было совершиться не иначе, как крестом. Ведь и на кресте Господь не оставил Себя не явленным, но сверх всего сделал и то, что и тварь засвидетельствовала присутствие своего Создателя. Тело же Свое Он не оставил надолго в таком состоянии, но, показав, что оно умерло от приражения к нему смерти, тотчас и воскресил его в третий день, нося с Собой и знаки победы над смертью в теле Своем, а таковы суть нетленность и нестрадальностъ И всем было открыто, что тело умерло не по немощи естества обитающего Слова, но дабы в нем силою Спасителя была уничтожена смерть»[676].

«Немаловажным знамением и ясным доказательством того, что смерть истреблена, что крест сделался над ней победою и что не имеет она уже силы, но и в самом деле мертва, служит то, что все Христовы ученики пренебрегают ею, все нападают на нее и ее не боятся, но крестным знамением и верою во Христа попирают ее как мертвую. В древности, до Божественного пришествия Спасителя, смерть была страшна и самим святым, и все оплакивали умерших как погибших. Теперь же, так как Спаситель воскресил тело, смерть уже не страшна, но все верующие во Христа попирают ее как ничтожную и скорее решаются умереть, нежели отречься от веры во Христа. Ибо они твердо знают, что умирающие не погибают, а живут и через воскресение станут нетленными И лишь лукавый диавол, древле с горькой злобой наругавшийся над нами смертью, остался истинно мертвым ибо уничтожены смертные мучения. И вот доказательство этому: прежде чем уверуют во Христа, люди считают смерть страшной и боятся ее; а как только приступят к Христовой вере и Христову учению, то до того начинают презирать смерть, что с радостью устремляются на нее и становятся свидетелями Воскресения, совершенного Спасителем для истребления смерти. Даже детки спешат умереть. И не только мужчины, но и женщины учатся бороться со смертью. Столь немощной она стала, что и женщины, которых прежде она удерживала в обольщении, высмеивают ее как мертвую и низложенную… Так как Спасителем на кресте смерть побеждена, опозорена и связана по рукам и ногам, то все ходящие во Христе попирают смерть, делаясь за Христа мучениками; над ней же они издеваются и с усмешкой говорят:Смерть, где твоя победа? Ад, где твое жало?»[677].

«Лишь воплотившись, — говорит мудрый таинник Божественной благодати, — Спаситель могдать Себя за нас.Ибо как иначедалбы ОнСебя за нас,если бы не носил на Себе плоти? Принеся плоть, Ондал Себя за нас,чтобы, приняв в ней смерть,упразднить имущего державу смерти, диавола(Евр. 2, 14). Посему и благодарим мы всегда Иисуса Христа и не отвергаем данной Им нам благодати. Ведь пришествие Спасителя во плоти стало выкупом от смерти и спасением всей твари»[678]. «Как Господь Кровию плоти Своей искупил нас, так и мыслью Своей души одерживает за нас победу, говоря:Я победил мир(Ин. 16, ЗЗ)»[679].

«Господь пострадал для того, чтобы человеку, который в Нем страдал, уготовать невосприимчивость к страданиям. Сошел Он, чтобы нас возвести. Подверг Себя рождению на земле, чтобы мы возлюбили Его несотворенного. Уничижил Себя до тления, дабы тленное могло облечься в бессмертие. Сделался ради нас немощным, чтобы мы восстали в силе. Нисшел до смерти, чтобы даровать нам бессмертие и оживить мертвых. Одним словом, сделался Он человеком, чтобы мы, ставшие смертными людьми, ожили и чтобы смерть больше над нами не господствовала (neque mors nobis dominetur), ибосмертьнамиктому не обладает(Рим. 6, 9), гласит апостольское слово»[680].

«Творец вселенной, Бог Слово, видя, что прельщенный диаволом Адам преступил заповедь своего Создателя и подпал под клятву и господство смерти, создав Себе от Девы Марии пречистое тело, которое могло бы вместить в себя и всю полноту Божества телесно и человеческие страдания добровольно предал это тело за весь мир, чтобы смертью Своего тела умертвить диавола, царствовавшего над смертью»[681]. «Причина воплощения Бога Слова — следующая: осудить превосходство (преобладание) сатаны над нами. Поэтому Христос, исходя на распятие, сказал:Ныне суд есть миру сему: ныне князь мирa сего изгнан будет вон(Ин. 12, 31)»[682].

Таинственной, Божественной силой крестной смерти Спасителя обессилен, лишен могущества, умерщвлен грех как динамическая сила диавола и творческая сила смерти. «Сам Спаситель и Владыка всяческих, — говорит святой Григорий Богослов, — Создатель и Управитель мирa, Сын и Слово великого Отца, Примиритель, Первосвященник, сопрестольный Отцу, не только принял на Себя образ раба, но и, взойдя на крест, вознес С Собою человеческий грех, чтобы его убить»[683]. «Бог, придя через чистую Матерь, не только Сам не осквернился в утробе, но и ее очистил. Так, и приняв смерть, Он разрушил державу смерти; при этом Он не только Сам ничего не потерпел от смерти, но и ее истребил»[684].

Приводя слова Апостола (см.: Евр. 2, 14), святой Амвросий говорит: «Итак, кто Желающий, чтобы мы были причастниками (participes) в Его плоти и крови? Без сомнения, Сын Божий. Как стал Он нашим общинном, если не телом; или какой смертью расторгнул цепи смерти, если не телесной? Ведь Христово подъятие смерти сделалось для смерти смертью (mortis enim mors facta est susceptio mortis in Christo)»[685].

Чудодейственным, Божественным образом Божественная сила Спасителя в Его претерпевании крестной смерти своим всеспасительным действием охватывает всё человеческое естество. «Господь Иисус Христос простер руки на кресте, — говорит святой Кирилл Иерусалимский, — чтобы объять концы вселенной… Распростер человеческие руки духовными руками Утвердивший небо. Пригвоздили оные, дабы тогда, как пригвождено было к древу Его человечество, носившее на себе человеческие грехи, и когда оно умерло, вкупе с ним умер и грех а мы воскресли в правде»[686]. «Спаситель на кресте сказал:Совершилось(Ин. 19, 30). Ибо исполнилась тайна свершилось написанное: истребились грехи»[687].

«Для чего, — спрашивает святой Василий, — Христово домостроительство спасения совершено крестом? Для того, чтобы с четырех сторон света были собраны спасаемые. Ибо крест делится на четыре части, так что каждая его часть обращена к одной из четырех сторон света. А предпочтена была крестная смерть, чтобы все четыре стороны света были приведены ко спасению частями креста»[688].

Всё вошедшее в Богочеловеческую жизнь Господа Иисуса — это не только символ, но и сила Его победы над грехом, смертью и диаволом.

«Чем победил диавол, — говорит святой Златоуст, — тем же победил его Христос. Взяв его оружие, Христос его им и победил. Вот как это было: дева, древо и смерть были знаками нашего поражения; девой была Ева, так как тогда она еще не познала мужа; древом было древо в раю; смерть была наказанием Адама. Но смотри, вновь — Дева, древо и смерть; эти знаки поражения стали знаками победы. Вместо Евы — Мария, вместо древа познания добра и зла — древо креста, вместо смерти Адама — смерть Христова. Чем побеждал диавол, тем и сам был побежден. Древом диавол погубил Адама; крестом Христос победил диавола. То древо низвергло в ад, а сие древо извлекло и тех, которые туда отошли… Смертью мы стали бессмертными Таковы действия креста. И как легко для нас все это совершилось. Мы не обагрили кровью оружия, не стояли в боевом строю, не принимали ран и не видели сражения, но победу получили. Подвиг принадлежит Господу, а венец — нам… Вот что совершил для нас крест. Крест — это знамение победы над демонами, сабля против греха, меч, которым Христос пронзил змия»[689].

«Крест Христов — это меч и древо, на котором Христос, закланный богоубийцами–иудеями, разрушил дела диавола, пригвоздив на древе наши грехи. По сей причине крест и употребляется при священнодействиях как некий меч и царский бич, побеждающий и отражающий всякий демонский набег и сатанинское нападение»[690]. «Крест — спасение наших душ. Крест спас вселенную изгнал заблуждение, возвратил истину, землю сделал небом, а людей — Ангелами. Благодаря ему, демоны уже на страшны, но презренны, и смерть — уже не смерть, но сон и бодрствование»[691]. «Пусть никто не боится смерти, потому что освободила нас смерть Спасителя; угасил ее Тот, Которого она удерживала»[692].

«Бог Слово, взяв на Себя тело, способное умереть, и сделав его Своим, добровольно в нем пострадал. Своею смертью уничтожил Он смерть и сделал недейственным тление, ибо Сам был нетлением и жизнью»[693]. «Бог Слово вочеловечился и подъял уничижение и страдание, чтобы Своею смертью и Воскресением победить смерть»[694]. «Бог освободил нас от зла, в котором мы пребывали, и полностью разрушил начала и власти при посредстве Пострадавшего по Его воле»[695].

«Страдание Спасителя — очищение мирa смерть Его — источник бессмертия, источающий жизнь. Она — губка, изгладившая грех мирa»[696]. «Христос пострадал, чтобы мы жили вечно»[697]. «Крестом Христовым вся тварь облеклась в свободу»[698]. «Через страдание Христос сделался страданием для страданий и через смерть — смертью для смерти»[699].

Богочеловеческая истина о том, что Господь Иисус Христос Своим страданием и крестной смертью победил грех, смерть и диавола, богодухновенно выражена молитвенным чувством Церкви в богослужебном православном богословии. Господь грядет в Иерусалим, — благовествует святая мысль Церкви, — дабы «силою Божества умертвити смерть»[700]. Своей смиренной, Богочеловеческой жизнью и человеколюбивым страданием Господь перевел человеческое естество из тления в нетление[701]. Накануне Своего Божественного страдания, воскрешая Лазаря, Спаситель разрушил «смерти горькое царство»[702].Предощутив Лазаря, приходящего из мертвых, — «смерть умертвися»[703].

Начиная с воскресения Лазаря для смерти, главной пищей которой были человеческие души и тела, наступает голод. Ведь Лазарево воскресение — это символ и предзнаменование всеобщего воскресения, когда смерть от голода испустит дух. В этом причина того, что с Лазарева воскресения начинает бояться «миродержица всеядица смерть» дотоле державшая в рабстве человеческий род[704]. Воззвав из мертвых Лазаря, Господь Своим голосом связал смерть, разрушил адово царство, пленил ад[705]. Поэтому ад болезненно вопиет смерти: «увы мне воистинну… се Назорянин дольняя подвиза и утробу мою посекая, бездыханна мертва, возгласив, воздвиже»[706]. Воззвав Лазаря из мертвых, бессмертный Господь Своей силой разрушил «темнообразное адово царство»[707],упразднил «смертную всю силу» и Своей Божественной силой поколебал основания ада[708].

При воскресении Лазаря Божественная сила голоса Спасителя разрушила «адова врата всеядныя смерти»[709].Воскрешая Лазаря из мертвых, Господь прежде Своей смерти «потряс смертную державу»[710], чтобы Своей смертью вконец погубить ад[711].

Своей спасительной смертью Господь претворил смерть в сон, которым засыпает тело, чтобы навсегда пробудиться при всеобщем воскресении мертвых. «На кресте, Господи, Твоем уснув, — возвещает святое сознание Вселенской Церкви, — преложил еси на сон, Владыко, смерть»[712]. «Распеншуся Тебе, Христе, погибе мучительство, попрана бысть сила вражия»[713]. «Животе, во гробе положился еси, Христе, и смертию Твоею смерть погубил еси, и источил еси мирови жизнь»[714]. «Живот, смерти вкусивый Христос, от смерти смертныя свободи и всем ныне дарует живот»[715]. «Умерщвлена древле Адама завистно, возводиши к животу умерщвлением Твоим, новый, Спасе, во плоти явлейся Адам»[716]. Распростерши на кресте Свои руки, Христос, Жизнодавец, сокрушил «державу вражию»[717]. «Смерть смертию Ты умерщвляеши, Боже мой, Божественною силою Твоею»[718]. «Вся человеческая восприим вся наша присвоив, на кресте пригвоздитися благоволил еси, Творче мой, смерть приим претерпети яко человек, да человеческое от смерти избавиши яко Бог»[719].

«Еммануил грехи наша на кресте пригвозди, и живот даяй, смерть умертви, Адама воскресивый»[720]. «Христос… Спас наш, на кресте пригвозди грехи наша»[721].

Когда Спаситель был пригвожден ко кресту, «тогда умертвися держава вражия» и ад был пленен Его силой (державой)[722]. Вознесенный на крест Спаситель претерпел умерщвление «мертвость», и этим умертвил «нашего умертвителя»[723]. «Христос, Спас наш, еже на ны рукописание пригвоздив, на кресте заглади, и смертную державу упразднив» — и тем самым истребил диавольскую лесть[724]. «мирский князь, Блаже, емуже написахомся, заповеди Твоея не послушавши, крестом Твоим осудися приразися бо Ти яко смертну, отпаде же — власти Твоея державою, и немощный обличися»[725].

Явление безгрешного Господа изгнало грех из царства бытия в царство псевдобытия, в царство бытия фиктивного, ложного, в царство зла, потому что зло, в сравнении с Благом, Которое есть единственное истинное Бытие, есть, собственно говоря, небытие. Поэтому молитвенная мысль Апостольской Церкви благовествует: «Распеншуся Христе Тебе Всецарю волею, царствующий грех потребися; Адам же иже иногда древле из рая изгнанный, в той вселяется паки»[726]. Своим крестом Господь умертвил лукавого змея и оживил нас, умерщвленных преступлением: «Змий, иже Моисеем возвышаемый на древо, Божественное возвышение проображаше Христово, льстиваго змия умертвившаго, всех же оживившаго нас, умертвившихся преступлением»[727]. «Весь низложен бысть на землю, весь уязвися, и лежит падением чудным змий вселукавый вознесену бывшу Ти на древо, Человеколюбче; Адам же от клятвы разрешается, и спасаемь бывает иже прежде осужденный»[728]. «Вознеслся еси на древо волею, Иисусе, и все диаволе злодеяние свергл еси падшия же человеки в пагубу умом развращенным вознесл еси, Многомилостиве»[729].

«Падша мя преступлением воздвигл еси, на крест воздвижен Иже всех Воскресение, Слове; и низвергл еси свергшаго борителя, всего бездельна, мертва показал еси»[730]. «Распят быв, Безгрешне, на лобнем, сокрушил еси главу лукаваго, и вся человеки спасл еси»[731].

«Твоим крестом, Христе Спасе, смерти держава разрушися и диаволя прелесть упразднися»[732]. Господь «попра смертию смерть Первенец мертвых бысть из чрева адова избави нас, и подаде мирови велию милость»[733]. «Яко убо смертен, смерти хотяй, Иже животу Сокровищник, Христос вкуси а яко безсмертен сый естеством, мертвыя оживотворил еси»[734]. «Крестом бо Сына Твоего низложися ад и смерть умертвися, и умерщвленнии востахом и живота сподобихомся, рай восприяхом, древнее наслаждение»[735].«Мертв есть ад, дерзайте, земнороднии, Христос бо, на древе висяй, верже оружие нань, и лежит мертв»[736]. «Волею бо благоволил еси взыти на крест, да избавиши, яже создал еси, от работы вражия»[737]. «Упразднив державу имущаго смерти оживотворил еси ны, умерщвленный грехом»[738].

Безгрешность — это яд для смерти, ибо как грехом умирает жизнь, так безгрешностью умирает смерть. Посему святое чувство Церкви глаголет: «Безгрешнаго смерть вкусивши животворящаго Тела Твоего, достойно, Владыко, умертвися»[739]. Своей смертью Богочеловек сокрушил диавола, мучившего наше естество: «Крестом Твоим, Христе, от древний клятвы свободил еси нас, и смертию Твоею естество наше мучащаго диавола упразднил еси»[740]. Спаситель воздвигнут на крест, и падший человеческий род восстал; копьем был прободен в ребра, и лукавый диавол получил смертельную рану: «На крест вознеслся еси, и падый Адам востал есть; копием прободен был еси в ребра, Владыко, и язву смертную прият многокозненный»[741]. Крестом Своим Господь посрамил начальства и власти тьмы и вернул людей «на первое блаженство»[742]. «Возшед на крест, все поколебал еси бесовское множество, и низвергл еси пагубную державу мучителя, Владыко Христе, и спасл еси человечество»[743], «Страстоубийственную Христе, хотением Твоим претерпел еси страсть, и убил еси в рай древле нас убившаго»[744].

Претерпев крест, Господь смертью погубил смерть: «Крест бо претерпев, смертию смерть погуби»[745]. «Слава силе Твоей, Господи, яко упразднил еси державу имущаго смерти; обновил еси нас крестом Твоим, даруя нам живот и нетление»[746]. Смерть, как рабыня, со страхом приступила к Господу жизни, и Он Своей смертью даровал нам бесконечную жизнь и воскресение: «Страхом к Тебе яко рабыня, смерть повелена приступи, Владыце живота, тою подающему нам безконечный живот и воскресение»[747]. «Смертию смерть лежит разорена окаянная без дыхания; живота бо не терпящи Божественнаго приражения, умерщвляется крепкий — то есть диавол — и даруется всем воскресение»[748]. «Умерщвляется смерть и тление упражняется», на которые был осужден человеческий род, когда они приразились к безгрешному Господу, ибо Он есть жизнь, избавляющая от нетления[749].

Когда на земле воздвигся Христов крест, тогда прекратилась тирания ада и истребилось его царство: «Преста адово мучительство и царство уничижися прочее, на кресте бо на земли водрузився, Иже над всеми Бог, сего могутство низложи»[750]. Когда Спаситель был добровольно пригвожден на кресте, Он Своей силой всецело уничтожил жало гордого диавола: «Пригвоздился еси на древе волею, и жала гордаго Твоею, Христе, силою, совершенно сокрушил еси»[751]. Крест Христов — это чудо для святых Ангелов и великая язва для диавола и его бесов: «Кресте, Христов, Ангел святых чудо; диаволу же и бесом великая язва»[752]. Трогательна стихира: «Господи, оружие на диавола крест Твой дал еси нам трепещет бо и трясется, не терпя взирати на силу его яко мертвыя возставляет, и смерть упраздни Сего ради покланяемся погребению Твоему и востанию»[753].

Когда тело Слова было связано, человечество освободилось от нерушимых уз и мучитель был связан, как птица «яко птица» и осмеян всеми верными[754]. «Умерщвленный оживил еси, Спасе, человеки, мертв быв и змия умертвил еси грех введшаго»[755]. Христовым крестом «слезное потребися сетование, и смертных сетей избавихомся, и к присному веселию приидохом»[756]. Крестом Спаситель низложил бесовские полки и спас человечество[757]. Крестом Спасителя «вси к Богу привлекохомся и пожерта быстъ до конца смерть»[758].

Своей всепобеждающей крестной смертью Богочеловек одновременно низложил и грехи, и творцов греха, то есть бесов. В Своем бесконечном человеколюбии Он, по слову Апостола,даровал нам вся прегрешения(Кол. 2, 13), то есть простил все грехи. Впрочем, не остановился Он и на этом, но и все наши обязательства перед диаволом — которые мы ему, согрешая, дали — уничтожил. Это Апостол драматично представляет в метафорической картине, называя наш долг диаволу рукописанием посредством которого — грехами — мы с письменным подтверждением стали его должниками. Это наше письменное обязательство диаволу, это наше рукописание Господь пригвоздил ко кресту и истребил его, победив вместе с тем начальства и власти греха и зла, то есть бесов. Богомудрый Апостол благовествует: Господь Иисус Христос истребилеже на нас рукописание ученьми еже бе сопротивно нам, и то взят от среды, пригвоздив е на кресте; совлек(в сербск. тексте:разоружив.—Примеч. пер.) начала и власти, изведе в позор дерзновением, победив их на нем(Кол. 2, 14–15).

Эти слова Апостола святой Златоуст объясняет следующим образом: «Апостол говорит: Христосдаровал нам вся прегрешения(ст. 13). Какиепрегрешения? Те, которые произвели смерть. И что же? Допустил ли Он им остаться? Нет, Он их истребил чтобы они никогда не появились.Ученьми, —говорит Апостол. Какимиученьми? — Верой. Значит, [для спасения] вера достаточна. И что затем? К отпущению грехов Апостол опять–таки добавляет и истребление грехов. И это [рукописание], говорит, уничтожил; не сохранил его, но разорвал, пригвоздив его ко кресту; и разоружив начальства и власти, подверг их позору, победив их на нем. Вот сколько попечения приложил Он, чтобы истребить рукописание. Так как все мы были под грехом и прещением, то Он, претерпев наказание, освободил нас и от греха, и от прещения. Наказание же претерпел Он на кресте. Ко кресту Он и рукописание пригвоздил, а затем как Имеющий власть его разорвал. Какое рукописание? Апостол говорит либо о том рукописании, которое израильтяне дали Моисею, говоря:Все, что сказал Господь, сделаем и будем послушны(Исх. 24, 3); либо если говорит не об этом, то о том, что мы должны покоряться Богу; либо если и не об этом, то о том рукописании, которое держал диавол и которое составил Бог, сказав Адаму:В день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь(Быт. 2, 17). Итак, сие рукописание имел в руках диавол. И это рукописание Христос не нам дал, но его Сам разорвал что свойственно Прощающему с радостью. А в словахсовлек начала и силы(ст. 15) Апостол говорит о бесовских силах: либо о том, что они были облечены в человеческое естество, либо о том, что Христос держал их, как рукоятку меча, и, соделавшись человеком, их обнажил[759]. Это и означают словаизведе их в позор(ст. 15). И хорошо сказаноизведе их в позор,потому что диавол никогда не поступал так дерзко. Ибо когда он надеялся завладеть Христом, то потерял и тех, кого имел; в то время как Христово тело было пригвождено ко кресту, мертвые воскресали. Так диавол потерпел поражение, получив смертельный удар от мертвого тела Как борец, полагающий, что убил своего противника, сам получает от него смертельный удар, так и Господь Иисус Христос показал, что умереть спокойно — значит посрамить диавола. Ведь, если бы мог, диавол сделал бы все, чтобы убедить людей в том, что Христос не умер. Но так как во удостоверение Воскресения служило всё последующее время, а для доказательства смерти не было другого времени, кроме сего, то Христос и умер при народе перед глазами всех, но воскрес не при народе, зная, что грядущая эпоха засвидетельствует истину Воскресения.

Достойно удивления то, что перед очами всего мирa змей был убит на кресте. И чего только не сделал диавол для того, чтобы Христос не умер. Вот что говорит Пилат:Возьмите Его вы и распните; ибо я не нахожу в Нем вины(Ин. 19, 6). И иудеи Ему говорили:Если Ты Сын Божий, сойди с креста(Мф. 27, 40). Но так как Он уже получил смертельный удар и не сошел с креста, то был предан погребению. Мог Он тотчас воскреснуть, но не сделал того, чтобы удостоверились в Его смерти. Ведь даже воины не перебили у Него голеней (см.: Ин. 19, 33), как у других, чтобы было очевидно, что Он умер. Известны и погребшие Его тело. Для этого и сами иудеи вкупе с воинами запечатывают камень. Здесь все особо старались, чтобы смерть Его не была скрыта. Свидетели же сему — враги, иудеи. Вот что говорят они Пилату:Обманщик тот, еще будучи в живых, сказал: после трех дней воскресну. Итак, прикажи охранять гроб(Мф. 27, 63–64). Это было сделано. Они к тому же и запечатали гроб. Только послушай, как и впоследствии говорят они об этом Апостолам:Хотите навести на нас кровь Того Человека(Деян. 5, 28). Не позволил Он Своему кресту быть посрамленным. На кресте Он делает всё показывая, что смертью совершил великое деяние. Это было похоже на единоборство: смерть сразила Христа, но Христос, сраженный ею, потом ее истребил. Мертвым телом уничтожен тот, кто казался бессмертным. И это видела вселенная»[760].

В молитвенном богословии святой ревностью ограждена Богочеловеческая истина о том, что Господь Иисус Христос на кресте уничтожил рукописание наших грехов. Господь, — благовествует святое богословие, — на кресте разорвал наше рукописание[761]. Посланный от Отца на спасение человеческого рода Господь Иисус Своим Честным Крестом изорвал рукописание наших грехов и победил им начала и власти тьмы[762]. «Христос Спас наш, еже на ны .рукописание пригвоздив, на кресте заглади и смертную державу упраздни»[763]. Объятая сострадательной молитвой за всех и вся, православная душа молится Сладчайшему Господу: «Иже в шестый день же и час, на кресте пригвождей в рай дерзновенный Адамов грех, и согрешений наших рукописание раздери, Христе Боже, и спаси нас»[764].

Потому как Господь крестной смертью победил грех, смерть и диавола, то крест стал символом единственной истинной победы и навсегда остался средством, которое всепобеждающей силой Богочеловеческой благодати одолевает и побеждает все грехи, всякую смерть, всех бесов. Драгоценная и всезначимая Кровь Богочеловека Христа, пролитая на кресте во спасение человеческого рода, стала для Христовых последователей непобедимым оружием во всех бранях со грехами и нечистыми силами. Когда духоносный Апостол любви и Откровения наблюдает за драмой человеческого рода с высоты апокалиптических высот, то видит, что люди в ней побеждают сатану только Христовою Кровию (см.: Откр. 12, 9. 11). Сокрушая крестом сатану, христиане побеждают единственного изобретателя и главного творца всякого зла и беззакония. Недосягаемое величие и непостижимая спасительность подвига Богочеловека и состоит в том, что Он Своей крестной жертвой преподал человеческому естеству Богочеловеческие благодатные силы, которыми люди избавляются от всякого беззакония, по слову святого Апостола:Великий Бог и Спаситель наш Иисус Христос, Который дал Себя за нас чтобы избавить нас от всякого беззакония(Тит. 2, 13. 14).

Несказанные Божественные силы сокрыты в святом кресте Спасителя, поэтому он — и средство спасения, и символ спасения, и знамение спасения. В нем — весь Господь Иисус Христос и все Его силы. Где он, тут и Богочеловек; помимо его и без него нет спасения человеку от греха, смерти и диавола. «Громко смеются над нами язычники, — пишет святой Афанасий Великий, — указывая на крест Христов. Но о них нужно восскорбеть за их бесчувствие, ибо, клевеща на крест, они не видят силы креста, наполнившей всю вселенную, не замечают, что крестом для всех стали явны дела богопознания (боговедения). Ведь если бы своим умом они искренне вникли в Христово Божество, то не насмехались бы так, а, напротив — познали бы сего Спасителя мирa, уразумели бы, что крест Его стал не пагубой, а уврачеванием твари Если с явлением креста уничтожено всякое идолопоклонство и крестным знамением прогоняется всякое бесовское мечтание; если единому Христу поклоняются и через Него познаётся Отец; если противники посрамляются и Христос изо дня в день обращает к Себе души прекословов, то мы вправе сказать язычникам: как можно считать это дело человеческим а не паче признать, что Восшедший на крест есть Божие Слово и Спаситель мирa?»[765]. «Спасение мирy — Сын от Отца; спасение мирy — крест от Сына»[766].

На подлинности Христова креста зиждется истина нашей веры, нашего спасения. Богомудро рассуждает об этом святой Кирилл Иерусалимский: «Если кто–то говорит, что крест — наваждение беги от него. Возненавидь говорящих, что Господь был распят мнимо Ибо если распят был Он воображаемо, а спасение — от креста то и спасение — [лишь] видимость Если крест — иллюзия, то иллюзия — и Воскресение.Аще же Христос не воста, еще есмы во гресех наших(1 Кор. 15, 17). Если крест — призрак, то призрак — и Вознесение; а если Вознесение — призрак, то призрак — и второе Пришествие, и всё, наконец, лишается твердого основания. Итак, да будет тебе крест первым незыблемым основанием, и на нем созидай всё прочее учение веры»[767].

Тайну креста нельзя заключить ни в слова, ни в символы, ни в сравнения. Ко всеспасительной силе креста приступают с верой, и усваивается она только верой. «Когда, оставив веру, — говорит святой философ, — предпочитаем ей силу слова, и достоверность Духа уничтожим своими вопросами, а затем наше слово отпрянет пред величием предмета, то что тогда бывает? Тогда бессилие слова кажется нам немощью самой тайны и, таким образом, выспренность слова обращается в уничижение креста, как об этом рассуждает Павел (см.: 1 Кор. 1, 17) Ибо вера — это восполнение нашего учения»[768].

«Бесчисленные мысли вызывает в человеческом сознании крест, — говорит святой мыслитель, — но все эти мысли, на которые наводит нас крест, через который совершена тайна страдания может ли кто легко объяснить словом? Разве не было несметного множества путей, ведущих к смерти, при посредстве которых могло бы совершиться домостроительство нашего спасения смертью? Но из всех видов смерти Господь Своею властью избрал и определил Себе смерть крестную. А то, что это было необходимо по какой–то неизреченной причине Он возвестил, говоря:Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть(Мк. 8, 31). Смысл же этого словадолжнозаключается в том, что страдание надлежало совершить не иначе, как крестом. Какова тому причина? Лишь великий Павел, наученный неизреченным словам, которые он, посвященный в тайны рая, там слышал, может изъяснить тайну креста, что он отчасти и делает в Послании к Ефесянам, говоря:Чтобы вы… могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею(Еф. 3, 18–19). Не напрасно божественное, духовное око Апостола усматривало здесь облик креста: этим он отчетливо показал, что всякий сбросивший с очей чешую неведения ясно узрит саму истину. Ибо знал он, что облик креста, представляя собой четыре конца, соединенных посередине, означает простирающуюся на всё силу и промышление Явившегося на нем; поэтому каждому концу креста он дает отдельное название: глубиной именует конец, идущий от середины вниз, высотой — восходящий, а широтой и долготой — [концы,] простирающиеся от середины направо и налево. Этим Апостол ясно показывает, что в имеющем бытие нет ничего такого, что не удерживается Божественным естеством — и небесное, и подземное, и все существа до границ всего сущего… Оттого–то Спаситель и говорит, что Сыну Человеческому должно не просто умереть, но и быть распяту, чтобы для более проницательных крест был богословом возвещая своим обликом всемогущую власть Того, Кто явился на нем и Кто есть всё во всем»[769].

В ангельски чуткой и прозорливой душе боголюбящего Златоуста крест Христов вызывает неизреченное изумление своей чудотворной и деятельной силой, присно в нем пребывающей и неизменно из него действующей и чудотворящей. «Крест изгладил грех, — благовествует златоустый поэт евангельских радостей, — сделался очищением вселенной примирением долговременной вражды; отверз врата небесные; людей, ненавистных Богу, сделал друзьями, возвел наше естество на небо, посадил его одесную Престола, даровал нам и другие бесчисленные блага»[770].

«Крест соделался источником великого благословения, защитой (стеной) от всякой опасности, смертоносным отражением диавола, уздою демонов, грозою сопротивным силам. Он попрал смерть, сокрушил медные врата ада, сломил его железные вереи, разрушил твердыню диавола, рассек путы греха избавил всю вселенную от осуждения, исцелил рану, нанесенную нашей природе… Крест сделал землю раем и матерью многочадной»[771].

Крест, бывший древле символом осуждения и наказания, после Христа стал знамением спасения. «В самом деле, он стал для нас причиной бесчисленных благ он освободил нас от заблуждения, он просветил сидящих во мраке, он примирил нас, бывших во вражде с Богом; он сделал друзьями отчужденных, он сделал близкими бывших далеко… Благодаря кресту, мы более не блуждаем по пустыням, потому что познали истинный путь; уже не обитаем вне царства, потому что нашли дверь; не боимся огненных стрел диавола, потому что увидели источник… Благодаря кресту, мы не трепещем пред тираном, потому что находимся около царя»[772].

Крест — это символ Небесного Царствия. «Христос не оставил его на земле, но поднял его с Собою и вознес на Небо. Откуда это видно? Оттуда, что Он имеет прийти с ним во второе и славное Свое Пришествие» (см.; Мф. 24, 30)[773]. «Крест — глава нашего спасения крест — причина бесчисленных благ. Благодаря ему мы, бывшие ранее отверженными и ничтожными, приняты теперь в число сыновей; благодаря ему мы уже не остаемся в заблуждении, но познали истину благодаря ему мы, поклонявшиеся прежде деревьям и камням, теперь познали Создателя всех; благодаря ему мы, бывшие рабами греха, введены в свободу праведности; благодаря ему, наконец, земля сделалась небом. Он освободил нас от заблуждения, он привел нас к истине, он устроил примирение между Богом и людьми; он, извлекши нас из глубины порока, возвел на самую вершину добродетели; он истребил бесовское заблуждение; он уничтожил обольщение. Благодаря ему уже не стало дыма, смрада и пролития крови бессловесных животных, но везде — духовные служения, песнопения и молитвы; благодаря ему демоны обращены в бегство; благодаря ему изгнан диавол; благодаря ему человеческое естество стало соревновать жизни ангельской; благодаря ему на земле водворилось девство, потому что с того времени, как пришел Родившийся от Девы, человеческое естество узнало этот путь к добродетели. Он просветил нас, сидевших во тьме… он сроднил нас, бывших друг другу чужими; он сделал гражданами неба нас, бывших странниками… он стал для нас опорою мира»[774].

«Крест истребил Божию вражду к людям, совершил примирение, сделал землю небом, перемешал людей с Ангелами разрушил твердыню смерти, сокрушил могущество диавола, попрал силу греха, избавил землю от заблуждения, ниспроверг их жертвенники, истребил смрад жертв, насадил добродетель, основал Церковь… Крест разорвал наше рукописание, сделал ненужной темницу смерти. Крест — это знак Божественной любви (см.: Ин. 3, 16)… Крест — нерушимая стена, непобедимое оружие, опора богатых, богатство бедных, ограда обижаемых, защита нападствуемых, смерть страстей, основание добродетелей, знамение дивное и необычное… Крест отверз рай, ввел в него разбойника и человеческий род, находившийся на грани погибели и недостойный даже земли, привел в Царство Небесное»[775]. «Крест Христов усладил мир, пропитанный демонической горечью»[776]. «Когда с нами крест, тогда бесы уже не страшны и не опасны и смерть уже не смерть, а сон Крестом испровержено и попрано всё нам враждебное»[777].

«Всё имеющее отношение к нам, — говорит тот же святой подвижник, — совершается при посредстве креста: нужно ли получить возрождение — является крест; нужно ли быть вскормленным той таинственной пищей, или быть рукоположенным в известный церковный сан, или сделать что–либо другое, всюду — символ нашей победы. Поэтому с великой радостью начертываем его и в жилищах, и на стенах, и на дверях, и на челе, и в душе (в изд. СПб. Духовной Академии 1897 года вместо: “и в душе” стоит: “в уме”. — Примеч. пер.). Это — знамение нашего спасения и всеобщей свободы и доказательство милосердия Господа нашего»[778]. Спасительное древо креста уничтожило все ужасы которые ввело древо познания добра и зла[779]. «То древо ввело смерть, ибо за преслушанием последовала смерть, а это — даровало бессмертие То изгнало из рая, а это возвело нас на небо. То за одно преступление подвергло Адама такому наказанию; а это освободило нас от бесчисленных греховных тягот и дало нам дерзновение пред Господом нашим»[780]. «Как чрез древо имело место преступление, так чрез древо явилось и спасение»[781].

«Чтобы кто–то не сказал, — говорит святой Златоуст, — как могут спастись верующие в Распятого, если и Сам Он был подвергнут смерти, евангелист Иоанн напоминает нам о древней истории (см.: Ин. 3, 14). Если иудеи спасались от смерти, взирая на медное изображение змия, то сколь вящую благодать могут получить верующие в Распятого. Распятие произошло не по немощи Распятого и не потому, что иудеи якобы одержали над Ним победу, а потому, чтовозлюбил Бог мир.Вот и причина, по которой Его одушевленный храм подвергся распятию —дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную(Ин. 3, 15). Видишь ли причину креста и происшедшее от него спасение? Видишь ли сродство между прообразом и истиной? Там иудеи спасались лишь от временной смерти; здесь верующие спасаются от смерти вечной. Там повешенный змий исцеляет от укусов змей; здесь распятый Иисус врачует от уязвлений змия духовного. Там взирающий телесными очами получает уврачевание; здесь освобождается от всех грехов взирающий очами душевными. Там повешена медь, изображавшая подобие змия; здесь — тело Господа, образованное Духом Там змий кусал, змий и врачевал; так и здесь: смерть погубила, смерть и спасла Но змий, который погублял, имел яд, а который спасал — не имел яда; то же самое и здесь: смерть погубившая имела грех, как змий — яд, а смерть Господа была свободна от всякого греха, как медный змий — от яда. Ибо сказано:Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его(1 Пет. 2, 22)»[782].

Всеспасительную и всепобеждающую силу Христова креста вдохновенно описывает непревзойденный поэт светлой христианской печали — преподобный Ефрем Сирин. «Всякий праздник, — говорит он, — и всякое деяние Господа нашего Иисуса Христа — нам верным спасение и похвала. Но похвала похвал — крест; но праздников праздник —когда пожрен бысть за ны Пасха, Христос(1 Кор. 5, 7), лучше же сказать, когда восстал из мертвыхАгнец Божий, вземляй грех мирa(Ин. 1, 29)»[783].

«Посему и на двери наши, и на чело, и на очи свои, и на уста, и на перси, и на все члены наложим себе сей животворящий крест; вооружимся сим непобедимым оружием христиан, сим победителем смерти, сею надеждою верных, сим светом земли, сим оружием, отверзающим рай, низлагающим ереси, сею опорою веры, великим хранителем и спасительной похвалой православных. Ни на один час, ни на одно мгновение не будем, христиане, оставлять его, повсюду нося с собою, и без него не станем ничего делать; но, спим ли, встаем ли, работаем, едим, пьем, идем в путь, плаваем по морю, переходим реки, — все члены свои будем украшать животворящим крестом. Ине убоимся от страха нощнаго, от стрелы летащия во дни; от вещи во тме преходящия, от сряща и беса полуденного(Пс. 90, 5, 6). Если его, брат, всегда будешь брать себе в помощь, тоне приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему…Ибо сопротивные силы, видя его, трепещут и удаляются. Крест… просветил всю вселенную. Он разогнал тьму и возвратил свет. Он упразднил идольскую лесть. Он, от запада и севера, от моря и востока собрав народы в единую Церковь, к единой вере и единому крещению, связал их любовью… Сим святым оружием Христос расторг всепоядающую утробу ада и заградил многокозненные уста диаволу»[784]. «Увидев сие, смерть пришла в трепет и ужас и освободила всех, кем возобладала она с первозданного (то есть с Адама). Им вооружившись, блаженные Апостолы покорили всю силу вражию и, в мрежи свои уловив все народы, собрали их на поклонение кресту. В него облекшись, как в броню, мученики и воины Христовы попрали все замыслы мучителей и проповедовали с дерзновением. Его взяв и неся на себе, ради Христа отрекшиеся всего в мирe с великою радостью вселяются в пустынях и горах, в пещерах и пропастях земных… Сколько благ даровал Бог крестом человеческому роду!»[785].

«Крест — воскресение мертвых. Крест — упование христиан. Крест — жезл хромым. Крест — утешение бедных. Крест — узда для богатых, низложение горделивых. Крест — памятник победы над демонами, пестун (воспитатель) юных. Крест — торжище для торжников, надежда отчаянных, кормило для плавателей. Крест — пристань обуреваемым, стена окруженным врагами. Крест — отец сирот, советник правдивых. Крест — утешение скорбящих, хранитель младенцев, слава мужей, венец старцев. Крест — свет сидящим во тьме. Крест — велелепие царей, любомудрие для варваров. Крест — свобода рабов, мудрость невежд. Крест — проповедь пророков, сопутник Апостолов, похвала мучеников. Крест — целомудрие дев, радость иереев. Крест — основание Церкви, утверждение вселенной. Крест — разорение идольских храмов, соблазн для иудеев. Крест — сила немощных, врач недужных. Крест — очищение прокаженных, восстановление сил в расслабленных. Крест — хлеб алчущих, источник жаждущим»[786]. Христос «весь… был на кресте и в то же время весь был повсюду»[787].

Все сверхъестественные тайны и Божественные силы Богочеловека собраны в кресте и чудом благодати действуют в роде человеческом. Преподобный Дамаскин рассыпает жемчуг своей мудрости вокруг изумительной тайны Животворящего Креста Христова, раскрывая нам его незаменимую ценность и силу для человеческого рода. «Слово о кресте для погибающих юродство есть, —благовествует святой Дамаскин словами святого Апостола, —а для нас, спасаемых, сила Божия(1 Кор. 1, 18). Ибодуховныйчеловек судитобо всем,адушевный не принимает того, что от Духа(1 Кор. 2, 15. 14).Слово о кресте —юродство (безумие) для тех, которые не принимают его с верою и не размышляют с верою о благости и всемогуществе Бога, но божественные предметы исследуют с помощью человеческих и естественных понятий. Между тем всё Божие — выше естества, и слова, и разума. Ведь если кто–то начнет рассуждать, каким образом и для чего Бог привел всё из небытия в бытие, и захочет уразуметь это с помощью естественных умозаключений тο не постигнет сего. Ибо такое знание —душевноеи бесовское.Но если кто, руководствуясь верою, станет размышлять о Божией благости, всемогуществе, истине, премудрости и праведности, то всё у него будет стройно и понятно, и сей путь — прямой. Ибо без веры спастись невозможно. На вере зиждется всё — и человеческое, и духовное. Ведь без веры ни земледелец не пашет, ни торговец не поверяет свою душумалому древув бурной морской пучине, ни что–либо иное в жизни не бывает [без веры]. Верою познаём, что Божией силой всё приведено из небытия в бытие; верою вершим все дела — и божественные, и человеческие. Вера же — это принятие (одобрение) чего–либо без излишнего любопытства.

Без сомнения, каждое Христово дело и чудотворение — весьма велико, Божественно и досточудно, но удивительнее всего — честной Его Крест. Ибо не чем другим, как только крестом Господа нашего Иисуса Христа была низложена смерть, упразднен прародительский грех, разграблен ад, даровано воскресение, дана нам сила презирать вещи мирa сего и даже самую смерть, устроено возвращение к первоначальному блаженству, открыты врата рая, наше естество поставленоодеснуюБога, и мы сделалисьчадамиБожиими и наследниками. Всё это совершено крестом. Все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, —говорит Апостол, —в смерть Его крестились(Рим. 6, 3).Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись(Гал. 3, 27).Христос — Божия Сила и Божия Премудрость(ср.: 1 Кор. 1, 24). Таким образом, Христова смерть, или крест, облекает нас в ипостасную Божию премудрость и силу А сила Божия — этослово о кресте:либо потому, что через него нам открылось Божие могущество, то есть победа над смертью, либо потому, что как четыре конца креста удерживаются и связываются его центром, так Божией силой содержатся высота и глубина, длина и ширина, то есть вся видимая и невидимая тварь…

Крестом мы, верные, отличаемся от неверных и по нему нас узнают. Крест — это щит, и оружие, и знак победы над диаволом… Он — спасение души и тела, отвращение всех зол, виновник всяких благ, истребление греха, насаждение (букв, “рассада”. — Примеч. пер.) воскресения, древо вечной жизни»[788].

«Мы действительно освящены с тех пор, как Бог Слово стал плотию, уподобившись нам во всем, кроме греха, и неслиянно соединился с нашим естеством, и непреложно обожил плоть через неслиянное сопроникновение Того Самого Божества и той самой плоти. И мы действительно освободились с тех пор, как Сын Божий и Бог, будучи по Божеству нестрадальным, пострадал плотию, выплатил наш долг, дав за нас ценный и удивительный выкуп, ибо Кровь Сына — умилостивляющая пред Отцем и честная»[789].

Распятие Богочеловека, хотя оно и невозможно по законам пораженной грехом человеческой логики, тем не менее есть спасительная реальность, в которую верой проникает облагодатствованный ум святых православных подвижников. «Христос принял распятие, — рассуждает святой Феодор Студит, — чтобы обратить в бегство воздушных демонов; висел Он на древе, чтобы исцелить людей от греха, который через древо в древнее время зародился в людях… Кровь и вода истекли из Христовых ребр, чтобы истребить наше рукописание грехов (см.: Кол. 2, 14) и чтобы мы очистились Его Кровию и получили рай»[790]. «Итак, если кто–то из неверных скажет: для чего распят Христос? — ответь ему: для того чтобы распять диавола А если неверный спросит: для чего Христос пил оцет и желчь? — ответь ему: для того чтобы мы извергли смертоносный диавольский яд, ибо та желчь стала моей сладостью и тот оцет — моим врачеванием»[791]. «Истекшая Кровь Господня дала кресту столь неодолимую силу что ею побеждаются демоны и просвещается мир»[792].

Памятуя обо всем этом, святой подвижник имеет пламенное чувство космической необходимости креста для всей твари, словесной и бессловесной. Неким Божественным, таинственным образом (а крест весь соткан из Божественной таинственности) спасительная сила креста проникает во все существа, от одного до другого края всего сущего. И богоблаженный философ креста благовествует: «Мне думается, что даже бездушные существа ощущают в себе радость, а именно: земля, которая, подобно матери, произвела сие древо (то есть крест) как плод своей утробы; все лесные деревья, ибо удостоены они того же наименования, что и древо крестное солнце, непрестанно сияющее; светлый месяц, блещущие звезды и, наконец, само огромное и подвижное небо, ибо от крестных страданий Иисуса Христа свершилось всеобъемлющее изменение к лучшему. Посему и Церковь ныне — как бы рай, имеющий посреди себя древо жизни»[793].

Если кто по–ангельски глубоко и вник в бесконечную тайну крестной смерти Богочеловека и узрел в ней много, весьма много, то это, несомненно, третий из троицы святых Богословов — святой Симеон Новый Богослов. Из глубин своих благодатных созерцаний и тайнозрений он благовествует: Единородный Сын Божий воплотился, «чтобы соблюсти закон Божий и заповеди Его и чтобы вступить в борьбу и победить диавола. То и другое совершилось в Нем само собою. Ибо если Христос есть Тот Самый Бог, Который дал заповеди и закон, то как можно было не соблюсти Ему того закона и тех заповедей, которые Сам дал? И если Он Бог, как и есть воистину, то как возможно было Ему быть оболыцену и обмануту какою–либо хитростью диавола? Правда, диавол как слепой и бессмысленный восстал против Него бранью, но это попущено было для того, чтобы совершилось некое великое и страшное таинство, именно: чтобы пострадал Христос безгрешный и чрез то получил прощение Адам (то есть род человеческий) согрешивший. Для этого и вместо древа познания был крест, вместо ступания ног, которыми прародители шли к запрещенному древу, и вместо простирания рук их, которые простирали они, чтобы взять плод с дерева, — были пригвождены ко кресту непорочные ноги и руки Христовы; вместо вкушения плода было вкушение желчи и оцта и вместо смерти Адама — смерть Христова. Потом что было? Лежал Христос во гробе три дня ради таинства Пресвятой Троицы, чтобы показать, что хотя воплотился и пострадал один Он — Сын, однако домостроительство это есть дело Пресвятой Троицы.

В чем же это домостроительство? Одно Лицо Святой Троицы, именно: Сын и Слово Божие, воплотившись, принес Себя плотию в жертву Божеству Отца, и Самого Сына, и Духа Святого, чтобы благоволительно прощено было первое преступление Адама ради сего великого и страшного дела, то есть ради сей Христовой жертвы, и чтобы силою Его совершалось другое, новое рождение и воссоздание человека во Святом Крещении, в коем и очищаемся мы водою, срастворенною с Духом Святым. С того времени люди крещаются в воде, погружаются в нее и вынимаются из нее три раза, во образ тридневного погребения Господня, и после того как умрут в ней всему этому злому мирy, в третьем извлечении из нее являются уже живыми, как бы воскресшими из мертвых, то есть души их оживотворяются и опять приемлют благодать Святого Духа, как имел ее и Адам до преступления. Потом (крещеные) помазуются святым миром, и посредством его помазуются Иисусом Христом, и благоухают преестественно. Сделавшись таким образом достойными того, чтобы быть общниками Бога, они вкушают Плоть Его и пьют Кровь Его и посредством освященных хлеба и вина соделываются сотелесными и сокровными воплощшемуся и принесшему Себя в жертву Богу. После сего уже невозможно, чтобы над ними господствовал и тиранствовал грех яко над богами по благодати…

Поелику таким образом крест соделался как бы жертвенником сей страшной жертвы, ибо на кресте умер Сын Божий за падение людей, то справедливо крест и чтится, и поклоняем бывает, и изображается как знамение общего всех людей спасения, чтобы поклоняющиеся древу креста освобождались от клятвы Адамовой и получали благословение и благодать Божию на делание всякой добродетели. Для христиан крест — величание, слава и сила: ибо вся наша сила — в силе распеншегося Христа; вся наша греховность умерщвляется смертью Христовой на кресте и все возвеличение наше и вся слава наша — в смирении Бога, Который до того смирил Себя, что благоволил умереть даже между злодеями и разбойниками. По сей–тο причине христиане, верующие во Христа, осеняют себя крестным знамением не просто, не как попало, не с небрежением, но со всем вниманием, со страхом и с трепетом и крайним благоговением. Ибо образ креста показывает примирение и содружество, в какое вступил человек с Богом. Посему и демоны боятся образа креста и не могут видеть знамения креста изображаемым даже и на воздухе, но бегут от этого тотчас, зная, что крест есть знамение содружества человеков с Богом»[794].

«Когда слышишь, — говорит тот же христолюбивый Богослов, — что Бог, создавший небо и землю, море и все прочее, видимое и невидимое, и самого человека, — соделался человеком, не думай, что сие совершилось для другого чего, кроме как для того, чтобы возможно было Самому Богу подъять неким образом смерть посредством человеческого естества, и после сего не ищи ничего более, как только узнать причину, для чего подъял Он смерть. — И вот слушай! — Креститель Господень Иоанн говорит:Се Агнец Божий, вземляй грехи мирa(Ин. 1, 29). И пророк Исаия за много лет прежде преднаименовал Его Агнцем, влекомым на заклание, и именно за грехи наши (см.: Ис. 53, 7). Познай же из сего, что Бог воплотившийся подъял смерть ради греха, и именно того ради, чтоб благодатию Его могли не грешить более те, которые верою приемлют Христа яко Господа, ради избавления их от греха закланного, умершего и воскресшего»[795].

По словам святого Григория Паламы, «в Кресте Господнем явлено всё домостроительство спасения совершенное во время пребывания Господа во плоти, и в нем содержится вся тайна сего домостроительства»[796].

Молитвенная мысль Православной Церкви, наставляемая Духом Святым, видит в страданиях и крестной смерти Господа Иисуса силу спасения и — само спасение, силу бессмертия (букв, «обессмерчивания». — Примеч. пер.) и — само бессмертие (букв, «обессмерчивание». — Примеч. пер), силу жизни и — саму жизнь. Жизнь воплощенного Бога на земле имеет целью спасение мирa крестом, погребением и Воскресением[797]. Своим страданием безгрешный Господь осудил наше осуждение («наше осуждение осуждаяй страстию Твоею»)[798]. Крест Господа Иисуса — это жизнь и воскресение людям[799].

Силой распятого Богочеловека крест получил всечеловеческое и космическое значение, посему святая мысль Церкви говорит: «Спасение соделал еси посреде земли на кресте пречистеи руцеТвои простерл еси собирая вся языки зовущия: Господи, слава Тебе»[800]. «Распростерт на древе, собрал еси человеки; в ребра же прободен, животочное всем оставление источаеши, Иисусе»[801]. Богочеловек смертью изменил смертное, погребением — тленное. «Смертию смертное, погребением тленное прелагаеши нетленно твориши бо, боголепно безсмертно творя приятие: плоть бо Твоя истления не виде, Владыко, ниже душа Твоя во аде страннолепно оставлена бысть»[802]. Неизреченной силой Спасителя прославился Его крест, ибо «немощное… Твое паче силы всем явися»[803]. Воздвигнутый на крест, безгрешный Господь пригвоздил на кресте грехи человеческие[804]и падших совоздвигнул[805]. Нестрадальный Бог Слово, бесстрастный Божеством, пострадал плотию[806]и на древе креста притупил жало греха[807]. Христос — это «Древо животное» от Которого вкушая, человек не умирает[808].

В крестной смерти Спасителя сила обожения простирается на всё человеческое естество при посредстве человеческого естества Христова, пребывающего в ипостасном единстве с Его Божественным естеством. Хотя обожение человеческого естества — дело всей Богочеловеческой жизни Спасителя на земле, однако Его крестная смерть в этом смысле чрезвычайно важна. Святое богословие Церкви благовествует: «На кресте пригвождаемь, Христе Боже, яко человек, человеческое естество обожил еси и началозлобного умертвил еси змия нас свободил еси клятвы, яже от древа, яко Благоутробен, быв клятва»[809], «На кресте пригвоздился еси, Щедре, обожил еси истлевшее наше существо»[810]. Крест — «вина всех обожения»[811]. Крестом люди обожились[812].

Господь, превысший всякой чести, благоволил быть подвергнутым бесчестью, претерпев позорную смерть на кресте, но ею человеческий род пожал бессмертие («еяже ради безсмертие, объят род человеческий»), и восприял первоначальную жизнь[813]. Воздвигнутый на крест, Спаситель воздвиг людей из глубины зол («вознесл еси нас от глубины злых»)[814]. «Распенся, Безгрешне, грехи всех взял еси, Христе»[815].

В молитвенном богословии древо креста всегда противополагается древу познания добра и зла. При этом древо креста представляется как древо жизни. Как враг рода человеческого поработил человеческий род древом познания, так Господь поработил врага нашего древом креста и Своим страданием: «Имже образом пленил есть враг Адама древом снедным, такоже, Господи, Сам пленил еси Ты врага древом крестным и страстию Твоею»[816]. Древо креста Господь Иисус явил древом жизни: «Креста Твоего древо, Христе Боже, древо животное показал еси»[817]. Человеческое естество грехами и страстями скатывалось в смерть и тление, Господь Иисус Христос животворящей смертью Своею остановил «стремление смертное и тлю»[818]. Бог Творец, будучи умерщвлен, всех оживил и обновил: «Ущедри падший образ и воскреси сокрушенный, Содетель Бог и Обновитель, умерщвлен быв, всех оживи»[819]. «Вредно бысть во Едеме древа горькое вкушение, смерть введшее; Христос же умертвився на древе, всем живот источи»[820].

Вся видимая природа затемнена и искалечена грехом. Как мрачная и безобразная сила грех помрачил и обезобразил богозданную тварь. Но «на кресте явлься, Христе, пригвождемь, изменил еси доброту созданий»[821].«мир помилован бысть Слове, распятием Твоим, тварь просветися языцы спасение обретоша»[822].

Будучи не в состоянии по Своему милосердию видеть человека, терзаемого смертью, Господь пришел и, соделавшись человеком, спас человека Своей Кровию: «Не терпел еси, Владыко, за благоутробие, смертию человека зрети мучима, но пришел и спасл еси Твоею Кровию»[823]. Бессмертный Господь, воздвигнутый на крест и вкусивший смерть, «безсмертие всем человеком дарова»[824]. Пригвожденный ко кресту и прободенный копьем Спаситель источил людям бессмертие[825]. «Язвы претерпел еси, Слове Божий, и поносную смерть, обезсмертствуя существо земных, умерщвленное страстьми»[826].

Своим крестом Господь отверз рай и ввел в него разбойника, познавшего Его Царство и богатство Его Божественного милосердия: «Рай отверзл еси крестом Твоим, Владыко, и разбойника ввел еси, познавшаго Царствие Твое и богатство Божественнаго Твоего благоутробия»[827]. «Заключает Едем древом древле змий, древо же креста отверзает сей всем хотящим постом и слезами очиститися»[828]. «Радуйся, Живоносный Кресте, Церкве красный раю древо нетления, прозябшее нам вечныя славы наслаждение»[829]. «На крест вознесшуся Ти, Спасе, совознесл еси все человеческое естество»[830]. Своей Богочеловеческой силой крест есть хранитель мирa, спасение грешников, великое очистилище: «Кресту Твоему покланяюся, Христе, Честному, хранителю мирa, спасению нас, грешных, велию очистилищу, Цареве победе, похвале всея вселенныя»[831]. «Древо преслушания мирy смерть прозябе древо же креста живот и нетление»[832]. Добровольно претерпев крестную смерть, Спаситель крестом воскресил первозданного человека и спас от смерти наши души («… крест волею нас ради восприим, имже воскресив первозданнаго, спасе от смерти души наша»[833].

«Крест Твой, Христе, аще и древо видимо есть существом, но Божественною одеяно есть силою и чувственне мирови являемь, умно наше чудотворит спасение емуже кланяющеся, славим Тя, Спасе»[834]. Голгофа стала раем, как только на ней был водружен крест и распят Спаситель: «Место лобное рай бысть, точию бо водрузися древо крестное, абие израсти грозд животный, в наше веселие, Тебе Спасе, слава Тебе»[835]. Спаситель и Искупитель наш, распеншись добровольно, как знал и как хотел («якоже весть и якоже благоизволи», пригвоздил ко кресту человеческие грехи, избавляя от лести человеческий род и удостаивая его Небесного Царствия[836]. Претерпев распятие по Своей воле и освободив людей от тления, Спаситель просветил нас силой креста («просветил еси нас силою крестною»)[837].Древо Христова креста явилось спасением миру[838]. «Увядаеши греховный пламень, распинаемь, Иисусе, на древе за благость»[839]. Вися добровольно на кресте, Спаситель соделал совершенное избавление человеческих душ («Душам всеконечное избавление сотворяя, Христе… на древе волею висимь»[840].

Крест сделался средством спасения, потому что на нем распят Богочеловек, навсегда наполнивший его чудотворной силой, присно спасающей приступающих к нему с верой: Христос как Бог крестом спасает человеческий род[841]. Поэтому крест — это «благочестия непобедимая победа, дверь райская, верных утверждение, Церкве ограждение… оружие непобедимое бесов сопротивоборче, славо мучеников, преподобных яко воистинну удобрение, пристанище спасения»[842]. Своей чудотворной, Божественной силой Господь Иисус Христос освятил Свой крест, и поэтому им бывают исцеления немощствующим грехами[843]. «Рай другий познася Церковь якоже прежде, древо имущая живоносное, крест Твой, Господи, из негоже прикосновением безсмертию причастихомся»[844]. Христос, Царь славы, добровольно распростер на кресте Свои руки, возвратил людей в первое блаженство и даровал падшему Адаму «совершенное избавление»[845].Имея в себе спасительную силу Спасителя, крест источает «солнечную зарю спасения»[846].

Все евангельские блага крестом делаются собственностью человеческого рода. Посему крест — это наставник слепых, врач недугующих, воскресение всех умерших. Им было уничтожено проклятие, им процвело нетление, им земные люди обожились ( и диавол был окончательно низвергнут[847]. Крестом «бысть вечная правда: праотца бо Адама прельстивый древом Крестом прельщается и падает, низвержен падением странным, мучительством одержавый царское здание (то есть Божие создание). Кровию Божиею яд змиев омывается и клятва разрушися осуждения праведнаго, неправедным судом Праведнику осуждену бывшу: Древом бо подобаше древо исцелити и страстию Безстрастнаго, яже на Древе, разрешити страсти осужденнаго. Но слава, Христе Царю, еже о нам Твоему мудрому смотрению (то есть домостроительству спасения), имже спасл еси всех яко Благ и Человеколюбец»[848]. «Крест — хранитель всея вселенный крест — красота Церкве крест — верных утверждение, крест — Ангелов слава и демонов — язва»[849]. Древо в раю произвело смерть («смерть прозябе»), а сие древо, то есть крест, — породило жизнь («жизнь процвете»), «безгрешнаго имущее пригвождена Господа. От Негоже вси языцы нетление вземлюще, зовем: Иже крестом смерть упразднивый и нас свободивый, слава Тебе»[850]. Поэтому крест подобает лобызать с радостью и со страхом: со «страхом, греха ради, яко недостойнии суще»; с «радостию же спасения ради, еже подает мирy на том пригвоздивыйся Христос Бог»[851].

По причине всех бесчисленных даров и сил, которые Господь Иисус Своей крестной смертью даровал человеческому роду, богомудрый Апостол всецелое Евангелие спасения сводит к учению о кресте, к слову о кресте, называя егословом крестным(1 Кор. 1, 18). Крест — это и сила спасения, и символ спасения. Он — синоним Божией силы, ибо Господь Иисус Христос —сила Божия(ср.: 1 Кор. 1, 24). Христовы последователи спасаются силою Христова креста (см.: 1 Кор. 1, 18). Но вследствие своей над–умной и над–природной чудодейственности спасение крестом для необлагодатствованного человеческого ума непостижимо и неестественно, так что даже вызывает смех. Крест — это орудие позорной смерти преступников; на нем умерщвляются, гибнут, — как тогда может он быть спасением и Божией силой? Премудро слово великого Апостола:Слово о кресте для погибающих юродство есть а для нас, спасаемых, — сила Божия(1 Кор. 1, 18).

Для невозрожденного, необлагодатствованного, не–о–богочеловеченного человеческого разума распятый Бог — это абсурд, бессмыслица, безумие. Люди подобного разума создают самые фантастические теории о невозможности и неоправданности спасения крестом распятого Назарянина. Непрестанно кружась в темной камере своего помраченного разума, они (словно пауки] прядут черные паутины насмешливых идей о распятом Иисусе. Все их помыслы, все «доказательства», все мечтания сводятся к одному упрямому утверждению: невозможно верить в спасение крестом; это — неразумие, глупость. Самым смелым представителем этого типа людей, которые при виде распятого Спасителя погибают в зачарованном кругу эгоцентричного человекопоклоннического разума, является Ницше, выразивший душу всех крестоборцев в восклицании: «Первый и последний христианин умер на кресте!» — Но факт остается фактом, и действительность свидетельствует о том, что несметное число людей спасается именно верой в распятого Богочеловека. Сила Христова креста возрождала и возрождает миллионы и миллионы последователей Богочеловека. Откуда эта сила, если Он и в самом деле не умирал, если воистину не воскрес, если и вправду не вознесся на небо, откуда как вечно живой спасает прибегающих к Нему с верой и молитвой?

Прав, божественно прав христомудрый Златоуст, объясняя слова Апостола:Слово о кресте для погибающих юродство есть(1 Кор. 1, 18) — следующим образом: «Так как у язычников крест был подвергаем осмеянию, то они, вероятно, по сей причине считали, что учение о кресте противно их мудрости и противоречит их собственному учению. Посему Павел и дает им совет: не считайте крест чем–то чрезвычайным и бессмысленным; природа вещей такова, что погибающие не могут постичь силы креста, потому что они утратили разум и обезумели. Оттого и поднимают они на смех, и ненавидят спасительные врачевания. О чем говоришь ты, человек? Христос ради тебя стал рабом,зрак раба приим,и был распят, и воскрес; и надлежало бы тебе поэтому благоговейно поклоняться Воскресшему и дивиться Его человеколюбию, так как Он для тебя, Своего врага и оскорбителя, сделал всё то, чего не сделал ни отец, ни друг, ни сын. Следовало бы, значит, дивиться Ему, а ты называешь глупостью дело, исполненное толикой премудрости. Впрочем, это неудивительно, ибо погибающим свойственно не знать того, что ведет ко спасению.

Не надо смущаться, ибо нет ничего необычного и неожиданного в том, что безумцы высмеивают великое. Таких людей невозможно убедить людской мудростью; и если станешь их ею убеждать, то добьешься обратных результатов, ибо для превосходящего разум нужна только вера.И действительно, если захотим мы логическими доводами объяснить нехристианам, как Бог стал человеком и как вошел Он в утробу Девы, а не будем считать это предметом веры, — то они будут еще больше насмехаться. Ведь желающие постигнуть это путем логических умозаключений — это как раз и погибающие. Да и что говорить мне о Боге? Ведь если мы так будем поступать и в отношении существ сотворенных то и тогда вызовем великий смех. Пусть же человек, желающий познать всё это из логических рассуждений попросит у тебя, чтобы ты ему объяснил, например, как мы видим свет. А ты постарайся объяснить ему это путем логического мышления. Однако это тебе не удастся. Ибо если скажешь, что достаточно открыть глаза, чтобы видеть, то этим ты не объяснишь способа как мы видим, а только будешь констатировать факт.Он может тебе возразить: почему мы не видим ушами и не слышим глазами? Почему не осязаем носом и не обоняем ушами? Итак, если он, не получив объяснения на свой вопрос, засмеется, разве тем паче не будем осмеяны и мы? Эти органы чувств имеют свой источник в одном и том же мозгу, и друг от друга они весьма недалеко; почему же тогда не могут они произвести одного и того же действия? Ведь мы не способны объяснить ни причины ни способа неизреченного и сложного действия; а если и попытаемся — нас поднимут на смех. Посему лучше, умолкнув, оставить это Божией силе и Божией безграничной премудрости.

Равно как если захотим и Божественное объяснить с помощью внешней мудрости то вызовем великий смех — не вследствие недостатков, якобы свойственных Божественному, а по причине мудрости человеческой. Ведь никаким словом нельзя выразить великое. Обрати внимание: если я скажу, что Христос был распят, — язычник возразит: как возможно примирить это с разумом? Он не избавил Себя, когда распинали Его и мучили на кресте; как тогда после сего воскресит Он и избавит других? Ибо если способен был Он к этому, то надлежало сделать Ему это прежде смерти (об этом говорили и иудеи); а не избавив Себя, как мог Он избавить других? Это, скажут, нельзя примирить с рассудком. И действительно, своей неизреченной силой крест выше разума Подвергнуться мучениям, и оказаться превыше мучений, и, будучи связанным, победить — это дело безграничной силы… Иисус Христос, вкусив и разрушив смерть, явил Себя более славным, чем если бы не умирал. Посему не говори: почему Он не избавил Себя на кресте? Его воля была на то, чтобы сразиться со смертью. Не сошел Он с креста не потому, что будто бы не мог, а потому что не хотел. Ведь если и сила смерти не смогла Его удержать, то как тогда могли удержать Его гвозди креста?»[852].

Спасение человеческого естества от греха, смерти и диавола — дело не человеческой силы, мудрости или логики, а крестной смерти Богочеловека. А это не только выше разума, но вопреки человеческому разуму и людской мудрости. Одним словом, для человеческого разума это — абсурд, глупость, безумие. Каким бы собственным мерилом и средством «чистый разум» ни приступал к спасительной тайне Христова креста с намерением объяснить ее логически, рационалистически, «чисто» по–человечески, это ему никогда не удастся; ведь тайна Христова креста всегда была, есть и навсегда останется над–разумной и противо–разумной. Дабы, по крайней мере, отчасти проникнуть в эту необозримую тайну, нужен разум облагодатствованный, возрожденный и освященный подвигом живой веры в Господа Иисуса Христа. Спасая человеческий род крестом, Господь Иисус отверг и мудрость мудрых и разум разумных, ведь их мудрость и их разум были, есть и навсегда останутся неспособными спасти человека от греха, смерти и диавола. Посему богоносный Апостол возвещает:Написано: погублю мудрость мудрецов и разум разумных отвергну. Где мудрец? Где книжник? Где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мирa сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих(1 Кор. 1, 19–21; ср.: Ис. 29, 14).

Златоустый философ Богочеловеческой мудрости благовествует: «Сказав:Написано: погублю мудрость мудрецов,Апостол добавляет к сему доказательство из самой жизни и говорит:Где мудрец? Где книжник?При этом он имеет в виду и язычников, и иудеев. В самом деле, кто из философов, кто из искусных в силлогизмах, кто из знатоков иудейства даровал спасение и познал истину? Никто, но всё сие сделали рыбаки. Удостоверив это, укорив их суетность и сказав:Не обратил ли Бог мудрость мирa сегов безумие? —Апостол указывает и причину, по которой это так было. Коль скоров премудрости Божией, говорит, мир [своею] мудростью не познал Бога, то явился крест. Что значитв премудрости Божией? Значит — в премудрости, явившейся через Божии дела посредством которых Он хотел, чтобы люди Его познали Ибо для этого Он так устроил вселенную, чтобы люди, взирая на видимое, изумлялись Творцу. Огромно небо и необъятна земля — дивись же их Творцу. И это громадное небо Он не только сотворил, но и сделал это легко, равно как и эту необъятную землю сотворил Он, как ничто. Посему о небе сказано:Дела руку Твоею суть небеса(Пс. 101, 26), а о земле:Землю аки ничтоже сотвори(Ис. 40, 23). Но так как мир не захотел при посредстве этой мудрости познать Бога, то Бог мнимым юродством проповеди научил людей: не с помощью логических заключений, а через веру.

Где Божия премудрость, тут не нужна мудрость человеческая. Ведь сказать, что Сотворивший столь дивный и великий мир — это Бог, имеющий некую безграничную и несказанную силу, значило бы судить по человеческой мудрости и познавать Бога посредством творений. Между тем сейчас нужны не логические выводы, а только вера Дабы человек уверовал и убедился в том, что Распятый и Погребенный воскрес и восседает горе, нужна не мудрость и не доводы рассудка, а одна только вера.Апостолы шли не с мудростью, а с верой, и были мудрее и выше мудрецов мудрых внешней мудростью; и причем настолько мудрее и выше, насколько принятие Божественного верой выше занятия логическими умствованиями, потому что это превосходит человеческий разум.

Каким образомпогубилОнмудрость? Возвестив нам Себя через Павла и ему подобных, Он показал нам, что людская мудрость бесполезна. Для принятия евангельской проповеди ни мудрость нисколько не пользует мудрому, ни некнижность нисколько не вредит ненаученному. Более того, надлежит сказать нечто необычное: неученость может принять евангельскую проповедь намного быстрее и гораздо легче, чем мудрость. Пастух и земледелец, не пускаясь в логические построения и предавая себя Господу, скорее примут евангельскую проповедь. Вот как Богпогубил мудрость мудрецов.Ведь если она прежде себя саму низринула, то и стала затем совершенно бесполезной. Ибо, когда надлежало ей показать свою ценность и познать Господа из Его дел, она того не захотела. Посему ныне, даже если и хочет она сему содействовать, однако не может, потому что положение вещей теперь не таково; сей путь богопознания гораздо лучше ее. Теперь нужна простая вера. Ее надобно повсюду искать, предпочитая ее внешней мудрости.

Апостол говорит:Не обратил ли Бог мудрость мирa сего в безумие?.Что это значит? — Значит, что Бог показал ее безумной для принятия веры. Так как люди мыслили о ней высоко, то Он тотчас ее изобличил. И в самом деле, какая это мудрость, если она не в состоянии найти основу добра?Бог устроил так, чтобы обнаружила она свое безумие, предварительно сама себя разоблачив. Ведь если ничего не открыла она тогда, когда можно было делать открытия путем логических заключений, то как можно ждать от нее какого–то успеха теперь, когда речь идет о предметах превосходнейших и когда нужна только вера, а не красноречие софистов?

Итак, Бог явил ее безумие. И Богу было угодно спасать юродством проповеди, но юродством не действительным, а мнимым. Здесь особенно важно то, что эту мудрость Бог победил не введением какой–то иной, высочайшей, мудрости, а видимым безумием. Отверг Он Платона не силой какого–то другого, мудрейшего, философа, а с помощью неученого рыбака; ведь в последнем случае — и поражение вящее, и победа блистательнейшая»[853].

Спасение распятым Христом — это соблазн и безумие для человеческого разума: соблазн для иудейского мышления, требующего даже в Божиих чудесах чувственной рациональности; безумие для греческой и вообще для гуманистической философской мысли, которая все явления в феноменальном мирe принимает лишь настолько, насколько они вмещаются в узкую пробирку евклидовского человеческого ума. И в том, и в другом случае антиномия не только парадоксальна, но и убийственна для человеческого разума. Здесь возможен только один выход: вопреки протестам скептического и любопытствующего разума простосердечной верой принять распятого Богочеловека как одного–единственного Спасителя, всемогущего и все–чудотворящего. Если человек совершит такой подвиг, то всё его существо наполнится чувством и сознанием того, что распятый Христос —Божия сила и Божия премудрость.Об этом богомудрый Апостол богодухновенно благовествует:И Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн а для Еллинов безумие для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость(1 Kop. 1, 22—24; ср.: Гал. 5, 11).

«Великая премудрость сокрыта в этих словах, — восклицает святой Златоуст. — Апостол хочет показать, что Бог победил посредством противоположностей и что проповедь — дело не человеческое. Его слова значат следующее: когда мы говорим иудеям: “Веруйте!” — они возражают: воскресите мертвых, исцелите бесноватых, явите нам знамения. Что же мы на это отвечаем? Отвечаем, что Проповедуемый нами был распят и умер. А это не только не может привлечь противящихся но способно отвратить и не противящихся и все–таки не отвращает, но привлекает, удерживает и покоряет. Со своей же стороны, еллины требуют от нас красноречия и увёртливости софистов, но мы и им проповедуем крест. Иудеям это кажется бессилием, а грекам — безумием. Если, однако же, мы не только предлагаем им то, чего они не требуют, но даже и противоположное тому, ибо крест, если оценивать его человеческим разумением не только не означает знамение, но являет собой упразднение знамения; не только не есть удостоверение силы, но напротив — показывает немощь; и не только не есть выражение мудрости, но является доказательством безумия; — если, таким образом, требующие знамений и мудрости не только не получают требуемого, но еще и слышат от нас противное тому, чего они желают, и все–таки посредством этих противоположностей убеждаются, — то разве это не дело неизреченной силы Проповедуемого?

Апостолы побеждали не только не знамениями, но тем, что казалось противоположным всяким знамениям. Так же, как и Христос поступил со слепым от рождения. Ибо, желая его исцелить, Он отнял слепоту при помощи того, что слепоту производит: положил ему на очи брение (см.: Ин. 9, 15). Как слепого исцелил Он брением, так и вселенную привлек к Себе крестом, то есть тем, что увеличивало, а не устраняло соблазн. Так поступил Он и при сотворении мирa, сообразуя противное с противным: оградил море песком, обуздав сильное слабым… Так и вселенную привлек крестом. Следовательно, убеждать противоположным есть доказательство великой силы. Крест кажется предметом соблазна, однако же не только соблазняет, но и привлекает. Памятуя об этом и дивясь сему, Павел говорит:Немудрое Божие премудрее человеков,и немощное Божие сильнее человеков(1 Кор. 1, 25). Говоря о безумии и немощи креста, Апостол не считает, что он и в самом деле таков, но что таким он представляется выражаясь так, он говорит применительно к мнению противников. Ибо то, чего философы не могли достигнуть путем силлогизмов сделало мнимое безумие, то есть крест.

Крест через неученых людей убедил и обратил вселенную, удостоверил ее не в маловажном, а в учении о Боге, об истинном благочестии,, о евангельской жизни и будущем Суде; всех сделал он философами — и земледельцев, и неучей. Вот как немудрое Божие премудрее человеков, а немощное — сильнее [их]. Чем сильнее? Тем, что оно распространилось по всей вселенной, покорило всех своей власти; и когда нападали тьмы врагов, стремясь уничтожить имя Распятого, происходило обратное: это имя прославлялось и возвеличивалось все более и более, а они низлагались и погибали; живые, ратуя против Преданного смерти, не могли Ему ничего сделать. Посему если еллин (то есть какой бы то ни было нехристианин) назовет меня безрассудным, то тем самым покажет, что всецело безрассуден именно он; ведь я, которого считает он лишенным разума, оказываюсь мудрее мудрецов; если наименует меня слабым, то обнаружит себя гораздо слабейшим. Ибо то, что Божией благодатью сделали мытари и рыбари, того ни философы, ни риторы, ни власть имущие, ни вся вообще вселенная, прилагая бесчисленные усилия, не могли даже помыслить. Чего только не сделал крест? Он преподал учение о бессмертии души, о воскресении тел, о презрении земных благ, о чаянии благ грядущих; людей сделал Ангелами; благодаря ему все повсюду стали философами, способными ко всякой добродетели»[854].

Потому как досточудный Спаситель всю Свою спасительную и животворящую силу сосредоточил в кресте и внес в него всю Свою Личность, крест сталзнамением Сына Человеческого(Мф. 24, 30): Его знамением и на земле, и на небе — знамением, по которому Его отличают и распознают все земные и небесные существа. Так как Господь Иисус Христос, со всеми Своими бесконечными Божественными силами, истинами и тайнами, — весь в Своем кресте, то Его Честной Крест сделался и навсегда пребыл всепобеждающим победителем во всех мирax — всепобеждающим спасителем от всех грехов, от всякой смерти, от всех бесов. В кресте — «неизреченное смотрение», несказанное домостроительство спасения, поэтому тайна креста непостижима: «непостижимое распятия таинство»[855].

По причине непостижимой, но в то же время и спасительной таинственности Честного Креста все богослужения Страстной седмицы, особенно в Великий Четверток и Пяток, исполнены молитвенного удивления и трогательной благодарности распятому Богочеловеку. И удивление, и благодарность проникнуты восхищением, завершающим каждую молитву рыданием: Непостижиме Господи! — Да, воистину непостижимо для ума, воистину непонятно то, что Богочеловек страданием и крестом спасает мир и смертью сокрушает грех, смерть и диавола. Да, непостижимо [это] и неизъяснимо, но истинно и реально: истинно самой убедительной истинностью и реально самой неустранимой реальностью, потому что Богочеловеческая реальность и истинность бесконечно шире человеческого ума и людской логики. Речь идет о неисчерпаемой тайне спасения человеческого рода Трисвятым Божеством. Она коренится в Трисолнечном Боге, простирается через воплощенное Слово и разветвляется в человеке, в твари, во всех существах. И всё это утопает в сладчайшей тайне Личности Богочеловека. В Ней поистине непостижимы как Бог, так и человек.