Церковь красноречивее и выразительнее всего сказует себя через свою молитвенную жизнь. Молитва — это ее язык, ее отношение к Троичному Божеству, Которое нам в максимально возможной мере изрекло Себя через воплощенного Бога Слова. А для богоподобного и поэтому тяготеющего к Богу существа, для человека, ничто не является более естественным и необходимым, чем постоянно ощущать молитвенную жажду Бога, припадая к Богу в молитве, добровольно преобразуясь в молитвенную стрелу бессмертной устремленности ко Христу. Посему даже беглый взгляд на безбрежный океан церковной молитвенности наполняет людское существо бессмертным небесным благоуханием, этим животворным воздухом святых Херувимов и Серафимов. И раскрывает нам, насколько это нужно для человеческого естества, тайну Церкви. А тайна Церкви отовсюду неисчерпаема и безгранична, ибо воплощение второго Лица Пресвятой Троицы никогда не может вполне вместиться в человеческие понятия, в людские слова и выражения. Ведь последние суть лишь невнятное бормотание об этой Божественной все–тайне. Только вера внутри нас, вера со всеми святыми таинствами и святыми добродетелями — написует в нашей душе эту удивительную тайну и образ Богочеловеческого тела, то есть Церкви.

По причине Богочеловечески бесконечной таинственности существа Церкви, святоапостольское и святоотеческое учение о Церкви всегда смиренномудренно, всегда сопряжено с молитвой и коленопреклонением. И в экклесиологии, и в христологии, и в сотериологии, и во всем, что касается Богочеловека, Господа Иисуса Христа и Его Богочеловеческого Тела, Церкви, для всех и вся бессмертно действует живая богомудрая истина и благовестие святого Златоуста: «Смиренномудрие — основа нашей философии»[1503], философии Богочеловеческой, апостольской, святоотеческой, православной. Если к этому прибавить богодухновенное благовестие святого Максима Исповедника: «Без смиренномудрия истина слепа»[1504], — то получится полная православная гносеология. При этом молитвенное богословие открывает нам бессмертную все–истину: святая Евхаристия — это все–полнота Церкви; это — высота превыше всех высот, полнота превыше всякой полноты. Она — живой, всесовершенный Богочеловек, Владыка Христос, весь через все века Своей Богочеловеческой все–полнотой присутствующий в Церкви. Церковью и в Церкви опытно переживается вся жизнь Богочеловека Христа на земле и на небе. В ней Он — всё и вся; Он — «Приносяй, и Приносимый, и Приемляй, и Раздаваемый»[1505]; Он — и Спаситель, и Креститель, и Жертва, и Победитель смерти, и Воскрешающий, и Возносящий, и Бог и Человек = Богочеловек; Он — и Церковь через все века и через всю вечность. Он — совершенный Бог и совершенный Человек, совершенный Богочеловек; Он — Все–истина, Он — Все–любовь, Он — Все–правда, Он — Все–мудрость, Он — Все–благо, Он — Все–радость, Он — Божество, Он — Все–жертва, Он — Все–архиерей, Он — всё и вся для человеческого существа на земле и на небе. Он — Таков, присно Таков в святой Евхаристии; присно Таков для каждого причастника и в каждом причастнике. И через всё это Он — наше освящение, наше преображение, наше спасение, наше обожение, наше обогочеловечение, наше отроичение, наше всё, всё без исключения. И это восприемлется и опытно переживается в Богочеловеческом Теле Церкви через Причащение Святым Евхаристическим Телом и Кровью Спасителя. Переживается и достигается. Как Тело Христово Евхаристия есть Церковь, и Церковь есть Евхаристия: ибо ею и в ней мы — в соборном единстве со всеми святыми, а прежде всего — с Пресвятой Богоматерью, родившей нам плоть Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа и тем самым родившей Церковь.

Все прочие богослужения в Церкви Спасителя суть приготовление к святой Евхаристии — [они суть] стези, ведущие ко все–цели человеческой жизни: к евхаристическому единению со Спасителем, Владыкой Христом. И вообще этому служит вся молитвенность Церкви. Это главное чувство каждого истинного члена Церкви. Без сомнения, люди в Церкви живут, прежде всего, молитвой; молитва — это и ее сердце, и ее язык, и ее жизнь, то есть ее Бого–жизнь.

Молитвенная мысль Церкви бессмертным жемчугом осыпает Пресвятую Богородицу как родившую нам Бога, давшую Ему Его [одушевленную. — «Вставка пер.»] плоть. Таким образом, и Спаситель, и спасение даны нам Пресвятой Богородицей. Поэтому без Пресвятой Богородицы не можем мы иметь ни Богочеловека, Господа Иисуса Христа, ни Церкви, ни совершающегося в них спасения. По существу, всё Богочеловеческое домостроительство спасения совершается при посредстве Пресвятой Богородицы. Ибо Церковь — Ею Церковь; и спасение — Ею спасение. На это указывают все обращенные к Ней молитвы и все посвященные Ей стихиры.

Молитвенная мысль Церкви благовествует: когда Господь вселился во Святую Деву, Она стала Церковью, освященной Богу[1506]. Церковь хранят молитвы Пресвятой Богородицы, когда мы Ее православно славим[1507]. Так как Богородица — Обитель («Жилище») Бога Слова и Церкви, то Она — и наше Очистилище от грехов[1508]. Богородица — воистину Мати Творца, Она и Ковчег Завета, Она — воистину и святая Трапеза, Она и Очистилище наше, и Церковь Божия одухотворенная (одушевленная), и всезлатый Свещник[1509]. Пресвятая Богородица — единственная радость для человеческого рода, Она вымаливает мир церквам Спасителя[1510].

Вот дивный молитвенный вопль ко Пресвятой Богородице: «Церковь Тя Божию ведуще, Дево Мати, прилежно молимся Тебе чтущии: не затвори рабом Твоим, Богородице, Твоея милости дверей»[1511]. Пресвятая Богородица — это «Церковь всесветлая Божия»[1512]. «Церковь освященная Богови явилася еси, в Тя всельшемуся, Дево, паче ума: Того моли, грехов наших скверну очистити: яко да храмы покажемся, и жилища Духу»[1513]. Богородица — это «Церковь и священное Жилище Слова»[1514]. «Церковь Тя Божию ведуще, Дево Мати, прилежно молимся Тебе чтущии: не затвори рабом Твоим, Богородице, Твоея милости дверей»[1515]. «Церковь освященную Тя показа, вселься в Тя Бог, Дево пренепорочная»[1516]. «Едину Ипостась во двою существу, Богородительнице, Христа единаго без Семене родила еси, страшное совершающе смотрение, Бога отец наших»[1517].

Пресвятая Богородица — «вселенныя всея великое сокровище, яко спасение в Ней соделася мирови, и оставление древних согрешений»[1518]. Родив Богочеловека, Который есть Церковь, Пресвятая Богородица соединила прежде разделенных: Бога и человека, небо и землю, Творца и тварь. — «Явилася еси разстоящимся совокупительная: Тобою бо Ангелов единовсельницы на небесех человецы быша воистинну, и свидетельствуют чинове всех святых, ныне с нами поюще Твое Рождество, Дево Богородице, в вечных песнех»[1519].

Животворящий Крест Христов, присно преисполненный всеми Богочеловеческими силами, — это [и есть] поистине нерушимый хребет Богочеловеческого, Христова Тела, то есть Церкви. Если Крест — Церковь и можно найти некое олицетворение всецелого Богочеловека, Владыки Христа, то им окажется Его Честной Крест. Потому и диавол может принять на себя любое обличье, но только не образ Креста. Молитвенное богословие Церкви исключительно богато и красноречиво в прославлении Креста и его спасительной чудодейственности.

Молитвенная мысль Церкви благовествует: «Крестом Твоим, Христе, едино стадо бысть Ангел и человек, и едина Церковь, небо и земля веселится, Господи, слава Тебе»[1520]. Крест — это сила Спасителя, созидающая Церковь; сила, всех объединяющая; сила, зиждущая церковную соборность. «Твоим Крестом, Христе, едино стадо бысть Ангелов и человеков, и во едином соборе небо и земля веселится, вопия: Господи, слава Тебе!»[1521]. «Руце распростер на кресте, языки вся собрал еси, и едину явил еси, Владыко, Церковь, воспевающую Тя, земную и небесную»[1522]. «Сияет яко звезда на небеси, в Церкви божественный воистинну Крест Твой, Христе, опаляя убо бесы, верныя же просвещая»[1523]. Крест — «хранитель всея вселенныя, крест — красота Церкве, крест… — демонов язва»[1524]. Крест — «утверждение Церкве Христовы», так что ее не могут одолеть ни люди, ни демоны[1525].

Молитвенная, святая мысль Церкви возвещает радостную истину: Крест — «Церкве красный рай»[1526]. А сама Церковь — это рай второй: она имеет в себе древо жизни — крест Господень, от прикосновения к которому мы делаемся общниками бессмертия — «Рай другий познася Церковь, якоже прежде древо имущая живоносное, крест Твой, Господи, из негоже прикосновением безсмертию причастихомся»[1527]. «Еже древле во Едеме в рай, древо снедное прозябло есть посреде садов; Церковь же Твоя, Христе, крест Твой процвете, источающь всему миру жизнь»[1528]. «Крестом Твоим, Христе, едино стадо бысть Ангел и человек, и едина Церковь, небо и земля веселится»[1529]. «Водою боготворною и Кровию Твоею, Слове, светло Церковь украшается, яко Невеста, Креста славу поющи»[1530].

Своим Богочеловеческим Телом, Церковью, Господь Иисус Христос самым совершенным образом сочетал Ангелов с людьми, свел Ангелов на землю, воздвигнул людей на небо — и они поистине стали друг для друга бессмертными братьями. И что самое важное — они сделались единым телом, Богочеловеческим Телом Церкви. И святая мысль Церкви благовествует эту истину: «Тя, неизреченно соединившаго небесным, Христе, земная, и едину Церковь совершивша Ангелом и человеком, непрестанно величаем»[1531]. Созданная Владыкой Христом, Церковь всецело обращена и устремлена ко Христу, вся Христо–центрична: «Иже мир умный всесличным чином по чину украшей невидимо, сему уподоблятися благочинию, честную Церковь благоволи»[1532]. «Ныне сохрани ополчении архангельскими Церковь Твою, Тебе славящую православными гласы, Иже от Девы неизреченно рождейся, и человеки от тли избавляяй»[1533]. Господь Иисус Христос неизреченно украшает светом Ангелов, а они утверждают Его Церковь — «Украшая неизреченною светлостию Ангелы, Христе, и теми утверждая Церковь Твою, Милосерде…»[1534].

Церковь непобедима не только потому, что она есть воплощенный Бог Слово, но и потому, что охраняют ее и защищают бессмертные и богоносные Ангелы. Молитвенная мысль Церкви, обращаясь ко святым Ангелам, благовествует: «Дарми многообразными ангельскаго чина, яко чиноначальницы являемы Архистратизи, украшаеми, Христовы Церкви твердо сохраняйте предстательствы вашими»[1535]. «Велия Ангел Твоих, Христе, сила: безтелесни бо суще, мир протичут, сохраняюще Церкви силою, яже от Тебе, Владыко, и Тебе молятся о вселенней»[1536]. Один и Тот же Господь Бог и Ангелов, и человеков; одно и то же Евангелие, одна и та же Истина, одна и та же Правда, одни и те же добродетели. В подвиге святых добродетелей люди уподобляются святым Ангелам, своим небесным братьям и собратьям. Посему мы молитвенно повергаем себя пред досточудным Спасителем: «Ликом безплотных ныне Твою Церковь добродетелию подражающу покажи, ограждая Ангелы, Христе, стадо Твое»[1537].

Святые христоносные Апостолы суть и основание Церкви, и зиждители Церкви, и благовестники Церкви, и совесть Церкви. Все их деяния — по всему и во всем богочеловеческие, все они от Господа Иисуса Христа; или, лучше сказать, — [все они] от Отца чрез Сына в Духе Святом. Эту богочеловеческую апостоличность Церкви святая молитвенная мысль Церкви сказует и исповедует многочисленными и разнообразными способами. Вперенная во Христа совесть Церкви благовествует: «Явистеся купно во основании церковнем, яко честное камение, зарею светлою вселенней блистающе богоразумие известно, Апостоли божественнии, Троице предстоятели и молитвенницы о душах наших»[1538]. «Духа началохитростием создавше всю Церковь, Апостоли Христовы, в ней благословите Христа во веки»[1539]. «Умудривый паче ритор ловцы, и пославый якоже проповедники по всей земли, неизглаголанным человеколюбием Твоим, Христе Боже, теми утверди Церковь Твою, и верным низпосли благословение Твое, едине Милостиве и Человеколюбче»[1540]. «Во днех, Христе, четыредесятих, с мудрыми и честными Апостолы яве водворяяся, вверил еси Божественное смотрение, имже спасл еси мир, поющий Тя»[1541]. «Земля божественными освящается мощьми благославных Апостол, Божественным Духом; перворожденных же вышняя Церковь духами сих светлеется безпрестанно: ихже ради, Спасе, всех ущедри»[1542]. «Господи, Ты Апостол молитвами оградил еси стадо Твое сие [то есть Церковь], от врагов искушения невредно сохраняя: зане Честною то искупил еси Кровию от работы чуждаго, яко Щедр и Человеколюбец»[1543].

Святые Апостолы, создав Святую Церковь искусным действием Святого Духа, благословляют в ней Христа во вся веки[1544]. Святые Апостолы, «Церкве неразоримая основания суще и столпи непоколебимии», охраняют Церковь догматами веры»[1545]. «Яко самовидцы и свидетелие Слова воплощения, ученицы пребогатии ублажаетеся; яко молния бо сияющии миру явистеся, и яко горы мысленныя сладости искапаете, яко приснотекущия реки райския разделившеся, языческия Церкви божественными напояете водами»[1546]. «Всечестный Апостолов праздник приспе Церкви Христове, ходатайствующий спасение всем нам»[1547]. Молитвенная мысль Церкви возвещает и сию святую истину о святом апостоле Иоанне Богослове: «Язык твой бысть писменника трость Всесвятаго Духа, богописанно знаменующий честное твое и Божественное Евангелие»[1548]. И еще добавляет к этой истине: св. Иоанн Богослов — это «Церкве светлейшее око»[1549].

Святые мученики суть всепобеждающие свидетели Церкви воскресшего Владыки Христа, присно сильнейшие всякого людского и демонского ада, каким бы адом ни ополчались люди или демоны против Церкви Воскресшего [Господа]. Святая молитвенная мысль Церкви раскрывает и сказует нам их христолюбивую душу, ибо своим мученичеством родили они полноту Церкви: «Мученик божественный лик, Церкви основание, благовестию скончание, вы делом Спасова глаголания исполнисте: вами бо врата адова, на Церковь отверзшаяся, заключишася, крове вашея литие идольския жертвы изсуши, заклание ваше породи церковное исполнение, безплотных удивисте, Богу венценосцы предстоите; Егоже непрестанно молите о душах наших»[1550]. «Воинство священное, святым Ангелом подобно избранное, рай, посреде имый животное древо, Христа, богокрасныя Церкве сословие честное, всеславнии страстотерпцы Спасовы явистеся»[1551]. Святые священномученики и пастыри, «украсившеся удобреньми перваго добротворения, и явившеся яко непрелестная светила, онебесисте Церковь Христову, святии, отъинуду инаго ту различно украсивше»[1552]. «Знаменавшеся Божественною Агнца и Пастыря Кровию, славнии божествении страдальцы, закалаеми радовахуся, якоже незлобивии агнцы, и ныне всю первородных Церковь Святую, воистинну на небесех просвещают»[1553]. Святые мученики суть «церковнии столпи непоколебимии»[1554]. «Светлеется присно честная Церковь подвиги светлыми Господних страдалец»[1555].

Страдания святых мучеников суть по–апостольски могущественные и достоверные благовестия, пленяющие небесной радостью человеческие сердца и приводящие их к единому истинному Богу и Господу — к Иисусу Христу. Молитвенная мысль Церкви богомудрствует: «Распалающеся Христовою любовию, святии мученицы, злочестия огнь орошением подвиг угасисте, и светильницы многосветлии Церкве явистеся, отгоняюще благостию тьму недугов и скорбей от душ наших. Темже должно похваляем вас»[1556]. «Иерусалима вышняго свободнаго сынове бысте, мученицы, просвещающе первородных Церковь, и превозносяще Христа во веки»[1557]. «Церковная утверждения, благочестия предния столпы, потребители вражия, Господни мученики, мыслию чистою песненно да ублажим»[1558]. «Яко овни, яко агнцы словеснии, вси закалаеми и на уды немилостивно ссекаеми, прехвальнии мученицы, и принесени бысте Закланому, яко овчата; и ныне Церковь Святую первородных просвещаете»[1559]. Святые мученики суть «Церквам благолепие»[1560]. Святые мученики «и ныне первородных Церковь просвещают веселящеся»[1561]. Святые мученики, «яко светильницы, небо просвещают церковное»[1562]. Святые мученики, как благовествует святая мысль Церкви, суть «истинныя веры пресветлая церковная удобрения (то есть украшения)»[1563]. «Честную твердь церковную, яко звезды величайшия, просвещаете присно и верныя озаряете, мученицы, божественнии Христовы воини»[1564]. Священномученики, «яко звезды многосветлыя, мысленно возсиявше на церковней тверди, всю тварь просвещаете, тьму прогоняюще подвигом света и чудес сияньми»[1565]. «Явившеся святии [мученицы], яко звезды многосветлыя, церковное небо уясняете различными дарованьми и различными добротами, в правде, целомудрии, мужестве, разуме»[1566].

Синаксарь всех святых сказует нам следующее евангельское благовестие: в Неделю Всех Святых празднуются все святые, ибо «подобаше по части на кийждо день празднуемыя святыя и Во един собрати день да явится, яко о едином Христе подвизашася, и вси тожде добродетели текоша поприще. И тако вси яко единаго Бога раби достойно венчани быша, Церковь сии составиша, горний мир вознаполняюще, поощряюще же и нас равный подвиг сим творити, различен сущ и многовиден, к по елику же кождо имать силы, всем усердием тщатися… Ведомо же буди, яко вся ныне празднуем, елика благодатно освяти Дух Святый; глаголю убо высочайшия и освящательныя Умы, девяти яве чинов; праотцы и патриархи, пророки и священныя Апостолы, мученики и священноначальники, священномученики и преподобномученики, преподобныя и праведныя, и вся святых жен ликования, и иныя вся бези́менитыя святыя, с нимиже да будут и хотящия быти. Прежде же всех, и во всех, и со всеми, святых Святую, Пресвятую и тех пребезсравнительно лучшую ангельских чинов, Госпожу нашу и Владычицу, Богородицу Марию Приснодеву»[1567].

Святые [угодники] — это живые, действенные святые добродетели. В подвиге добродетелей святые приобретают Духа Святого, приобретают Бога Сына, приобретают Бога Отца. Одним словом, они отроичиваются, обогочеловечиваются, восходят «в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф.4:13). Святая, молитвенная мысль Церкви благовествует: «Святыя Господь иже на земли удиви: Того бо раны и страдания в плоти восприяша, в сих красящеся, и Божественными удобреньми явленно удобряемы; яже воспоим, яко неувядающая цветы, яко звезды непрелестныя Церкве, яко вольная заколения»[1568]. «Божествении святителие, яко корабль исправивше Церковь Христову, непотопляему ту соблюдоша, прелести избегше воистинну злых волн»[1569].

Каждый святой преисполнен благодатно–добродетельных, Богочеловеческих сил, с помощью которых он преображает добродетелями, освящает, обогочеловечивает, оцерковляет каждого верующего, по мере его веры и ревности. Молитвенная мысль Церкви научает нас, прославляя святого Иоанна Предтечу: «Ты не был еси трость, противными ветры премудре колеблема, но наше божественное утверждение, и непоколеблемо Церкве укрепление: юже твоими молитвами соблюдай непреклонну, утоляя всякий соблазн»[1570]. Лишь «со всеми святыми» мы укрепляемся во святых добродетелях и Богочеловеческим Православием вводим себя в бессмертие. Поэтому молитвенная ревность Церкви призывает нас: «Радостию сердца все взыграим, Священныя Соборы Отец совокупльше: тех бо ради свет видехом Православия. Светильницы бо явишася, вся наставляюще к правым учения обретением»[1571]. «Все собравше душевное художество, и Божественным Духом сразмотривше, небесный и честный Символ Веры, честнии Отцы богописанне — θεογράφως — начерташа: в немже явственнейше Рождшему собезначальнаго Слова научают, и всеистинно единосущнаго, апостольским последующе проявленно учением, благославнии и пребогатии истинно, и богомудрии»[1572]; то есть научают они тому, что собезначальное Слово самым очевидным образом, всеистинно единосущно с Родителем. «Все приемше умное сияние Святаго Духа, преестественнейшее богословие, краткими глаголы, и многим разумом богодухновенно провещаша; яко Христовы проповедницы, евангельских предстателие учений, блаженнии, и благочестивых преданий, свыше приемше сих откровение яве, и, просвещшеся, изложиша веру богонаученную»[1573]. «Все собравше пастырское искусство — ποιμαντικὴν ἐπιστήμην (= научение, знание), и ярость подвигше ныне праведнейшую, отмстительне тяжкия отгнаша и пагубныя волки, пращею Духа извергше от церковнаго исполнения, падшия яко к смерти, и яко неисцельно недуговавшия; божественнии пастырие, и яко раби истиннейшии Христовы, и божественнаго проповедания таинницы священнейшии»[1574]. «Святых Отцев лик, от конец вселенныя стекшийся, Отца и Сына и Духа Святаго, едино существо научиша и естество, и тайну богословия ясно предаша Церкви; ихже похваляюще верою ублажим, глаголюще: О, божественный полче, богоглаголивые оружницы ополчения Господня, звезды многосветлыя мысленныя тверди (= неба духовного) — τοῦ νοητοῦ στερεώματος, таинственнаго Сиона необоримии столпи, миродохновении цвети райстии, всезлатая уста Слова, Никейская похвало, вселенныя украшение, прилежно молитеся о душах наших»[1575].

Святые Отцы на Никейском Соборе «лютаго Ария безбожное веление благочестномудренне низложиша, и от Кафолическия (= от соборной, от вселенской) Церкве соборне того изгнаша»[1576]. Православная вера — всегда апостольско–святоотеческая. Поэтому Православная Церковь с благодарением молится Господу Иисусу Христу: «Препрославлен еси, Христе Боже наш, светила на земли, Отцы наши, основавый, и теми ко истинней вере вся ны наставивый; Многоблагоутробне, слава Тебе»[1577]. «Светильницы пресветлии истины Христовы миру явистеся на земли воистинну, блаженнейший Отцы боговещании…»[1578]. Прислушаемся же к Божией Церкви, громогласно взывающей «с высоким проповеданием»: «Жаждай да грядет ко мне и пиет чашу, юже держу, чаша есть премудрости, сие питие истины словом почерпох, воду… исповедания, юже пия, нынешний Израиль, Бога зрит вещающа: Видите, видите… Аз Бог первый, Аз же и по сих, и разве Мене несть иного отнюд. Отсюду причащающиися насытятся, и восхвалят благочестия великое таинство»[1579]. «Апостольских преданий известнии хранителие бысте, Святии Отцы»[1580].

Молитвенная мысль Церкви благовествует: «Седмию Соборы Священными Святых Отец честную Церковь уяснил еси, Христе, якоже седмих светильник светом, прелести тму прогнав далече»[1581]. «Седмь убо духов, иже почиша на Христе, Исаия сие рече: на седмих же Соборех почи Христос, со Отцем и Божественным Духом»[1582]. «Закону повинующеся Твоему блаженных [Отец] Собори, многообразными добродетельми просветившеся, наследоваша обители небесныя, Владыко, радующеся…»[1583]. «Седмь столпов утверди Премудрость Божия, Твою Церковь, Владыко, седмочисленными Соборы Святых Отец, неуклонну соблюдаему от всяких ересей»[1584].

Божественное, неприкосновенное, неизменное, святое правило Церкви гласит: «Не подобает приложити или оставити что Священнаго Предания православныя нашея веры: в нейже бо верно крестихомся. А иже преложители сея веры, вправду предани будут прещению проклятия»[1585]. «Радостию сердца вси взыграим, Священныя Соборы Отец совокуплыне (то есть соединившись со Священными Соборами Отцов): тех бо ради свет видехом Православия. Светильницы бо явишася, вся наставляюще к правым учения обретением»[1586]. «Душам испросим очищение и благочестно житие препроводити потщимся: яко да причастницы будем Святым Отцем, иже скрыша правых учений богатство нам, чадом их»[1587]. Царь Константин, «просвещен… быв лучами Духа, всю уяснил… Церковь Христову, соборы верных отвсюду собрав»[1588].

Итак, Церковью = Богочеловеком возвещена вся тайна Бога и вся тайна человека, и причем — через Богочеловека. Благодаря этому стала известной вся тайна всех Божиих миров. Одним словом — поведана вся тайна Богочеловека, то есть Все–тайна. Ибо в Нем, в Его Богочеловеческом Теле = Церкви, явлена Все–тайна всех миров: от Все–тайны Пресвятой Троицы до тайны мельчайшего жучка. Открыты нам и все их пути, и все их истины. И всё это богодухновенно и богомудро, на все времена и на всю вечность, выражено в девятом члене Символа Веры: Верую «во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». — И в этом удивительном Богочеловеческом существе, именуемом Церковью, раскрыта вся истина как величайшей, так и малейшей тайны: от тайны Святой Троицы до тайны крошечной, но логосной и святой фиалки, до тайны всякой неприметной твари, до тайны самой мельчайшей букашки.