– кафоличность = καθολίκότης Церкви –Богочеловеческое существо Церкви само по себе — всеобъемлющее, вселенское, кафолическое, целостное, соборное: Богочеловечески–вселенское, Богочеловечески–кафолическое, Богочеловечески–целостное, Богочеловечески–соборное. Богочеловек, Господь Иисус Христос, Собою и в Себе наиболее совершенно и полно собрал, сочетал Бога и человека в единое кафолическое целое; а через человека — все миры и всю тварь. Участь твари существенно связана с человеком (см. Рим.8:19–24). Своим Богочеловеческим организмом Церковь охватывает «всё, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли» (Кол.1:16). Всё — в Богочеловеке, а Он — Глава тела Церкви (см. Кол.1:17–18). В Богочеловеческом организме Церкви каждый верный живет полнотой своей личности как живая, богоподобная, Троице–подобная клеточка. Закон Богочеловеческой соборности объемлет всё и действует через всё. При этом всегда соблюдается Богочеловеческое равновесие между Божиим и человеческим. Мы, люди в Церкви, будучи сопричастниками ее Тела, переживаем всю полноту своего бытия, во всех его богочеловеческих масштабах, во всей широте. И еще: в Богочеловеческой Церкви человек воспринимает свое бытие как ее все–бытие, переживая себя не только как все–человека, но и как все–тварь, всетворение. Одним словом — воспринимает и переживает он себя как благодатного богочеловека.

Богочеловеческая соборность Церкви — это, по сути дела, непрестанное благодатно–добродетельное усвоение человека Христу: всё собирается во Христе Богочеловеке и всё переживается в Нем как свое собственное, как единый и неделимый Богочеловеческий организм. Ведь жизнь в Церкви — это Богочеловеческое приобщение ко всему соборному, это благодатно–добродетельный подвиг обогочеловечения, сочетания себя со Христом, обожения, отроичения, освящения, преображения, спасения, сочетавания с бессмертием и вечностью, оцерковления. Богочеловеческое приобщение к соборности (букв. «соборнование». — «Примеч. пер.»), Богочеловеческая соборность в Церкви соблюдается и осуществляется вечно живой Личностью Богочеловека Христа, самым совершенным образом соединяющего Бога, и человека, и всю тварь, которую вседрагоценная Кровь Богочеловека и Спасителя омывает от греха, зла и смерти (см. Кол.1:19–22). Личность Богочеловека, Владыки Христа, — и есть душа соборности Церкви. Именно Богочеловек всегда поддерживает Бого–человеческое равновесие между Божиим и человеческим в соборной жизни Церкви. Церковь вся полна и преисполнена Господом Иисусом Христом; ибо она — «полнота Наполняющего все во всем» (Еф.1:23). Оттого–то и вселенская она в каждой живущей в ней личности, в каждой своей частице. Эта Вселенскость, эта соборность, эта целостность, «καθολικότης» — громоглашает о себе особенно ясно через святых Апостолов, через святых Отцов, через Святые Вселенские и Поместные Соборы.

Во всех отношениях организм Церкви — самый сложный, о котором только ведает человеческий дух. Почему? Потому что это уникальный Бого–человеческий организм, в котором все Божественные тайны, все Божественные и человеческие силы образуют единое тело. Лишь всемудрый и всемогущий Богочеловек, Владыка Христос, мог всё это составить и сочленить в одно тело, в Свое тело, которому Он — Глава, вечная Глава. Всю жизнь в этом удивительном и чудодейственном Теле путеводствует и руководит ею Он, досточудный и чудотворящий Бог и человек. Каждая частица этого Тела живет всем Телом, равно как и всё Тело живет в каждой своей частице. Все живут через каждого и в каждом, но и каждый живет через всех и во всех. Каждая клеточка растет с совместным возрастанием Тела, а равно и всё Тело возрастет с ростом каждой клеточки. Все эти многочисленные частицы Тела, все эти составы, все эти члены, все эти живые органы, все эти клеточки — соединяет в одно вечно живое Богочеловеческое тело Сам Господь Иисус Христос, сообразуя деятельность каждой частицы со всей соборной жизнью Тела, тогда как каждая частица работает «в меру» своих сил. Силу же каждого члена Церкви составляют евангельские добродетели. Евангельская жизнь каждого члена Церкви, хотя она особенна и лична, — всегда всесторонне соборна, совместна, обща. Ибо вливается она в совокупную деятельность всего Тела. И по мере того как своими евангельскими подвигами человек преображает себя, возрастая во Христе, Владыка Христос эти его труды претворяет в общую, соборную, Бого–человеческую силу, и так «тело… получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф.4:16). Вообще говоря, деятельность каждого члена всегда лично–соборна. И когда кажется, что член Церкви трудится только для самого себя (например, подвизание пустынников), на самом деле он всегда трудится для всей Церкви. Таково устройство Богочеловеческого организма Церкви, которым всегда руководит и наставляет его Сам Господь Иисус Христос — Глава Церкви.

В соборной жизни Церкви переплелись жизни Ангелов и человеков, кающихся и грешников, праведников и неправедников, почивших и на земле живущих, причем более праведные и святые помогают менее праведным и святым возрастать ростом Божиим во всё большую праведность и святость. Богочеловеческие, святые Христовы силы струятся по всем членам [Церкви] — не исключая и самых малых и незначительных, по мере их благодатного вживания в организм Церкви в подвиге веры, любви, молитвы, поста, покаяния и прочих святых добродетелей. Так все мы вкупе возрастаем «в святый храм в Господе» (Еф.2:21), будучи благодатно и органически связаны между собой одной верой, одними Святыми Таинствами и святыми подвигами, одним Господом, одной Истиной, одним Евангелием. И все мы участвуем в единой Богочеловеческой жизни Церкви, каждый из своего места в этом Теле, которое ему Господь — Глава Церкви — назначил, ибо тело Церкви растет из Него и Им, «составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей» (Еф.4:16). При этом Господь каждому определяет место, соответствующее ему по его духовным качествам и христианским свойствам, особенно же — по его святой, евангельской любви, которую каждый добровольно возгревает в себе и действует ею (см. Еф.4:15–16). В этой соборной жизни Церкви каждый строит, созидает себя с помощью всех, и причем в любви, и все с помощью каждого, поэтому даже Апостолу нужны молитвы малейших членов Церкви.

Члены Церкви, всецело сочетавшиеся с Богочеловеком в благодатно–подвижническое единство, живут тем, что Его, и имеют то, что Его, и знают Его знанием, ибо мыслят соборным умом Церкви, чувствуют соборным сердцем Церкви, хотят соборной волей Церкви и живут соборной жизнью Церкви; всё им принадлежащее — это, на самом деле и в первую очередь, — Его, и присно Его, а они всегда себе свои только посредством Его и Им.

Все мы, верные в Церкви, составляем одно тело; для чего? — Дабы жить нам одной, святой и соборной жизнью Церкви, святой и соборной верой Церкви, святой и соборной душой Церкви, святой и соборной совестью Церкви, святым и соборным умом Церкви, святой и соборной волей Церкви. И так всё у нас бывает соборно и совместно: и вера, и любовь, и праведность, и молитва, и пост, и истина, и печаль, и радость, и боль, и спасение, и обожение, и обогочеловечение, и бессмертие, и вечность, и блаженство. А через всё это ведет нас и руководствует, управляет нами и объединяет нас благодать Святого Духа. Мы не свои; в Церкви мы принадлежим всем, а прежде всего — душе Церкви, Святому Духу[1358]. Это чувство — главное и непрестанное евангельское чувство каждого истинного члена Церкви. Никому в Церкви не принадлежит всё, но каждому лишь столько, сколько Дух Святой определил по его месту в Богочеловеческом теле Церкви и по мере его богочеловеческой веры.

Каждый новый член Церкви знаменует собой приращение в теле Церкви и возрастание тела Церкви. Ибо каждый, подъемля сообразный для себя подвиг, становится сопричастником тела Церкви. И Сам Господь определяет ему соответствующее место в теле Церкви, делая его ее составной частью. Поистине лишь в Богочеловеческом организме Церкви все трудятся для каждого и каждый для всех. Поистине лишь в святой Богочеловеческой соборности Христовой Церкви совершенным образом решена и проблема личности, и проблема общества; и только в Церкви реализованы как совершенная личность, так и совершенное общество. Собственно говоря, вне Церкви нет ни истинной личности, ни истинного общества. Святой Дамаскин благовествует: «Христос, Глава наша, преподает нам Себя (μεταδίδωσιν ἡμῖν ἑαυτὸν), соединяя тем самым нас с Собой и друг с другом; как следствие этого имеем мы взаимное согласие, сообразность, хотя каждый получает помощь от Духа настолько, насколько способен вместить»[1359].

Как Богочеловеческое Тело Церковь не ограничена во времени и пространстве. В ней всегда присутствуют все Богочеловеческие бесконечности и безграничности Спасителя. Поэтому она — соборная, вселенская, вседелостная, кафолическая (καθ᾽ ὅλον) как во времена святых Апостолов и в любое послеапостольское время, так и сегодня, и завтра, и вовеки, и через всю Богочеловеческую вечность. Как Богочеловеческая по своей сущности Церковь предназначена для всех народов, для всех людей и для всех времен (ср.: Мф.28:18–20). Более того, предназначена она и для «всей твари» — πάσῃ τῇ κτίσει (Мк.16:15), потому что в ней, только в ней — Божественный смысл каждого творения, каждого создания. Сверх всего того, в Христовой Церкви богоподобные человеческие существа, воцерковленные и оцерковленные, ощущают себя и действительно являются богочеловечески–всеценными, бессмертными, вечными, так что в ней «нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол.3:11). Бесчисленные исторические факты свидетельствуют о сей истине: только в Богочеловеке, в Господе Иисусе Христе как Церкви, все люди суть «одно» (ср.: Гал.3:28). И лишь как таковые они Богочеловеческими силами побеждают и грех, и смерть, и диавола. На самом деле человеколюбивый Владыка Христос Сам через них созидает и возводит Свою Церковь, поэтому не могут одолеть ее даже все силы ада (ср.: Мф.16:18). Ибо здесь, в конечном счете (букв. «в конце всех концов». — «Примеч. пер.»), ведется борьба между Богом и диаволом, а люди суть ратники или в войске Христа Спасителя, или в войске вселукавого диавола. История свидетельствует о том, что никакие злые люди, даже самые кровожадные диаволо–носцы, не смогли возобладать над Церковью; она всегда через своих Христо–носцев одерживала победу над всеми ополчающимися против нее врагами.

Соборность — средоточие христианства. В христианстве всё — центр; здесь нет периферии. Что ни тронь — ты прикасаешься ко Христову сердцу. В Господе Иисусе Христе нет ничего второстепенного, но всё главное, всё центральное. Ни в святом Евангелии, ни в святой литургии нет ни одного слова, которое для истинно православного христианина могло бы стать лишним или скучным, хотя бы и повторял он его ежесекундно. Так обстоит дело и со словом «соборность». Оно стоит в Символе Веры, неусыпно повторяемом, но, несмотря на это [повторение], остающимся таинственным и непостижимым: ведь каждое его слово содержит абсолютную, и потому непознаваемую, над–умную Истину.

Дабы уразуметь реальность соборности, идею соборности, нужно двинуться от всеобщего центра — от Святой Троицы. Ведь Святая Троица — это и есть идеал и совершенство соборности. Тройство в единстве, единство в тройстве. В Ней совершенно осуществлен идеал соборности, а также соборно реализован идеал совершенства. В первых восьми членах Символа Веры говорится о Святой Троице, а в девятом члене — о Святой Церкви, ибо Церковь — это образ и подобие Святой Троицы на земле. Церковь — земной аспект Святой Троицы, в нее стекается всё относящееся ко Святой Троице. Поэтому в ней — всё троично, всё свято, всё соборно. Но нельзя забывать и того, что ее соборность ограждена удивительным благодатным тройством: единством, святостью и апостольством, — ибо сказано: «Во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». Настоящей, православной, истинной, Святотроичной, Богочеловеческой соборности нет без Богочеловеческого единства, без Богочеловеческой святости, без Богочеловеческого апостольства (апостоличности). Соборность, если не святая она и не апостольская, — то и не православная, не евангельская.

Весьма часто понятие соборности римокатолицизируется, гипертрофируется в пространственно–географическом смысле. Но по православному пониманию соборность — это понятие не топографическое и не географическое, а внутреннее, субстанциональное, психологическое. Подлинная соборность идеально осуществлена в Святой Троице. Кто истинно, по–евангельски исповедует Святую Троицу, тот истинно соборен, апостольски соборен, святительски соборен.

Такое понимание соборности оправдывает само слово «соборная», которое на греческом гласит: «καθολική». Оно составлено из слов «καθ᾽» и «ὅλου», а не из слов «καθ᾽» и «ὅλα», ибо это второе означает «повсеместная», имеет географический смысл, а то, первое, — «всецелостная», основанная на цельности, неущемленности исповедания веры, на святом и апостольском единстве веры. Да, именно так, это слово означает: «всеобъемлющая», «всесоборная», «всесобирающая», кафолическая.

Богочеловеческая сила Христовой Церкви, присно творческая и деятельная, присно всепобеждающая и непогрешимая, убедительно засвидетельствована всей историей Православной Церкви. Вот она — «Изволися Духу Святому и нам» (Деян.15:28). В этом — вся Богочеловеческая прагматика и Богочеловеческая методика первого Святого Апостольского Собора и всех после него — Святых Вселенских Соборов и Святых Поместных Соборов; прагматика и методика Богочеловеческой соборности Святой Православной Церкви, бессмертно апостольской, одной и единственной. Без сомнения, в этом — и вся соборная, кафолическая, вселенская гносеология Православной Церкви. В ней — всё Бого–человеческое: Бог Дух Святой и вслед за Ним, с Ним, в Нем — люди; Бог всегда на первом месте, человек — всегда на втором; всё в категории Бого–человеческой Личности и действия Спасителя. Бог Дух Святой — это и есть соборная, кафолическая, вселенская, Богочеловеческая сила Церкви, ибо Он — душа в теле Церкви.

В своей сущности соборность есть не что иное, как Богочеловечность, ибо вочеловечившийся Бог Слово, Богочеловек, Господь Иисус Христос — и есть Сочетавающий и Собирающий в Себе все твари воедино с Собой как Творцом и между собой, равно как и Устрояющий их соборность, Вселенскость. Вхождение в эту соборность и жизнь в ней совершается по свободной воле посредством святых таинств и святых добродетелей. В этой Богочеловеческой соборности не имеет удела тот, кто не желает ее по своей непринужденной воле. Таковы суть сатана и все с ним бесы[1360]; а среди людей — все закоренелые, сознательно упорствующие и злобно нераскаянные грешники, богоборцы, безбожники, неверующие, развратители, еретики.

Каждый христианин, в силу того, что он — «сопричастник (со–телесник)» Тела Церкви, является обладателем Богочеловеческой, Святотроичной соборности. Да, он –· образ и подобие этой соборности. В этом и состоит всё божественное величие человеческого существа, вся глубина и высота и широта богоподобия человека и его богочеловечности. Всё в нем, в конечном счете, совершается от Отца через Сына в Духе Святом. А это и есть не что иное, как непрестанный подвиг отроичения и подвиг обогочеловечения. С одной целью: стать «обителью Святой Троицы». Ею соделались и поныне делаются святые подвижники, которых Церковь радостно величает и славит в своих молитвах. Разумеется, и каждый христианин становится «обителью Святой Троицы» по мере своей ревности и трудов в святых таинствах и святых добродетелях.

О Троичной соборности Церкви богодухновенно говорит и Никео–Цареградский Символ Веры. Первые восемь членов благовествуют тайну Святой Троицы и Богочеловеческую в Нее веру. Девятый член благовествует тайну Богочеловеческой Церкви и веру в нее. Так, вся Святая Троица вселяется в Церковь и обитает в ней, так что всё в Церкви бывает от Отца через Сына в Духе Святом. Об этом богоречиво свидетельствуют многочисленные Троичные возгласы, которыми обычно завершаются все молитвы Церкви и вся ее богослужебная жизнь, а прежде всего — святая литургия, это ее Богочеловеческое сердце. В Церкви непрестанно действует, равно как и священнодействует, вся Пресвятая Троица. Всеистинно слово Спасителя: «Отец Мой доныне делает, и Я делаю» (Ин.5:17): Отец делает через Сына в Духе Святом. Такова природа и неизменная категория Богочеловеческой веры. Церковь полна и преисполнена Владыкой Христом, Богочеловеком. А благодаря Ему и через Его Богочеловеческое домостроительство спасения — преисполнена и Святой Троицей. Да, преисполнена Святой Троицей, ибо преисполнена Богом Сыном, а благодаря Сыну преисполнена и Духом Святым, а через это преисполнена и Богом Отцом. Богодухновенно слово учителя Церкви Оригена: «Церковь полна Святой Троицы»[1361].

В Богочеловечности Церкви — ее Троичная соборность, и в этом ее особая вечность: вечность ее вечной Истины, ее вечной Правды, ее вечной Любви, ее вечной Жизни. Исключительная вечная новизна Нового Завета заключается в том, что Церковь — это Богочеловек, Владыка Христос, вечное Его тело, а Он — ее вечная Глава. В ней непрестанно действует всесамостоятельное второе Лицо Пресвятой Троицы; и причем действует «троично», соборно с прочими двумя всесовершенными и всесамостоятельными Лицами Пресвятой Троицы. В Богочеловеческо–соборном Теле Церкви, насчитывающем миллионы и миллионы личностей как сопричастников Спасителя, каждая личность обладает своей богоподобной все–свободой и через святые таинства и святые добродетели живет Богочеловеческой любовью в свободной Богочеловеческой гармонии и в согласии с бесчисленными членами Церкви, напояемая животворящими силами Троичной соборности, которая вся присутствует в Церкви через Богочеловека, Господа Иисуса Христа. В этом и вся новизна, и уникальность, и совершенство Богочеловеческого, Христова общества. В этом и святая тайна всех Богочеловеческих личностей в Церкви вкупе, а также и каждой личности в отдельности. Здесь вся жизнь струится и совершается через святые таинства и святые подвиги, от Отца через Сына в Духе Святом. Да, здесь опытно переживается и осуществляется отроичение всех верных через обогочеловечение, через усвоение их Христу. Ибо всё человеческое отроичивается только через Богочеловека и благодаря Богочеловеку. Такова вечная категория Церкви, ее бытия, ее жизни, ее Богочеловеческого бессмертия и ее Богочеловеческой вечности.

В Богочеловеческом Теле Церкви все мы сердцем в одном сердце — в соборном сердце Церкви, умом в одном уме — в соборном уме Церкви, душой в одной душе — в соборной душе Церкви, жизнью в одной жизни — в соборной жизни Церкви. Отчего это? — Оттого, что все мы — в одном Теле Церкви, в одном Христе, в одном Богочеловеке, Который и есть вечная Глава этого предивного Тела. Все члены Церкви, как в мире земном, так и в мире небесном, связаны этой святой, всеобъемлющей и животворящей Богочеловеческой соборностью. Через святые таинства и святые добродетели каждый из нас обитает во всех и все в каждом. Иначе не было бы единого Тела, и причем под единой Главой. Наша мысль, если она соборна, если она «со всеми святыми», то она — Христова (Еф.3:17–19); точно так же и чувство, и хотение, и вся наша жизнь в Церкви. В Церкви все мы благодатно–органически связаны через святые таинства и святые добродетели. В этом всегда созидательно участвует наша свободная, вперенная во Христа воля. Отсюда у нас, православных, — та сильная и неодолимая жажда этой святой Богочеловеческой соборности и жизни в ней. Отсюда в ежедневных богослужениях у нас столь часта молитва и молитвенный вопль: «Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, Славную Владычицу нашу, Богородицу и Приснодеву Марию со всеми святыми помянувше, сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим». — Это означает: предать Христу Богу всё наше существо, всё в нас богоподобное, богозданное, богоустремленное и всю нашу жизнь. Потому что в Нем, в воскресшем и вознесшемся Богочеловеке, — и есть единственная вечная Радость для богоподобного человеческого существа, а также и единственная вечная Истина, и Правда, и Блаженство, и Рай, и всякое совершенство. Об этом нам свидетельствует вся жизнь Иисуса Назарянина, да и вся история людского рода. Без сомнения, Богочеловек Иисус Христос — это и совершенный Бог, и совершенный человек. Это нарочито сильно удостоверяют нам бесчисленные последователи Его святой Богочеловеческой веры, а в первую очередь — последователи святые, достигшие уподобления Христу. Ведь только в святости — истинная, непреложная, бессмертная свобода, богочеловеческая свобода человеческой личности, и в ней — божественная всеценность человеческого существа. Святой путь Богочеловеческой веры — это «со всеми святыми» соборно мыслить, соборно чувствовать, соборно жить, соборно веровать, соборно молиться, соборно подвизаться, соборно приобщаться к бессмертию — и так возрастать «в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф.3:17–19, 4:13), — возраста, которому нет конца ни во времени, ни в вечности. Чем глубже воцерковлен человек, тем более свято и соборно чувствует он, что совершается в Богочеловеческом Теле Церкви и в ее Божественной Главе. Ведь каждое святое таинство и каждая святая добродетель, а прежде всего — молитва, соединяет человека, вводит его в соборную общность, прежде всего, с «Богом добродетели» — с Господом Иисусом Христом, с Богочеловеком; а через Него — с Пресвятой Богородицей, и «со всеми святыми», и с каждой клеточкой Богочеловеческого Тела Церкви. Этот молитвенный собор (букв. «молитвенное соборнование». — «Примеч. пер.»), эта молитвенная соборность — непрестанно продолжаются через всю Богочеловеческую жизнь Церкви. В самом деле, именно этой молитвенной соборностью вернее и выразительнее всего свидетельствует о себе сущность Православия. Молитвенная жизнь Церкви постоянно обращается в кругу Собора святых Ангелов и Архангелов, Собора святого Предтечи, Собора святых Апостолов, Собора святых Отцов, Собора всех Святых, Собора всех православных.

По сравнению с Телом воплощенного Бога Слова, с Телом Богочеловека Христа, то есть с Церковью, все людские и земные реальности — одна лишь тень. Богочеловек как Бог во плоти, как Тело Божие, как человек — и есть единственная бессмертная и вечная реальность, потому что Он — единственная реальность Богочеловеческая. Точнее — все–реальность. Таким стал Он благодаря победе над смертью, грехом и диаволом, то есть благодаря всему Своему Богочеловеческому домостроительству спасения. Лишь Богочеловеком Христом и Его жизнью, смертью, Воскресением, Вознесением = Церковью единый истинный Бог соделался в людских мирах очевидной реальностью — все–реальностью; а сверх того, очевидной реальностью, то есть все–реальностью, стала и Святая Троица, и вечная Жизнь, и вечная Любовь, и вечная Истина. Словом — всё Божие, «вся полнота Божества» Богочеловеком Христом стала σωματικῶς, то есть телесным, вещественным, осязательным, явным образом, — все–реальностью во всех человеческих мирах (Кол.2:17). До Богочеловека Христа, до исторического Иисуса, до Его Церкви все так называемые реальности были лишь тенью (σκιὰ). С Его пришествием всё меняется: Тело Христово — Церковь становится всеобъемлющей исторической действительностью. Об этом громоглашает нам апостольское благовестие о том, что всё было тенью по сравнению с тем, что должно было прийти, то есть по сравнению с Телом Христовым (см. Кол.2:9–10, 17; Еф.1:17–23, 3:17–19; 1 Ин.1:1–3, 5:20, 4:9; 2 Пет.1:16–18; Евр.10:1). Тело же Христово — это Церковь. Значит, Богочеловек = Церковь — это самое ясное и самое осязательное исполнение всего Божиего: «в Нем обитает вся полнота Божества телесно — σωματικῶς» (Кол.2:9), обитает как тело = как человек. Ни человеческое существо, ни людской род не могут представить себе ничего более вещественного, истинного, бессмертного, чем это Тело, чем эта реальность. Так в Теле Христовой Церкви достигнут идеал всего самого возвышенного в человеческом роде. Историческая действительность ясна: ничего более совершенного, более благостного, более умилительного, более прекрасного, более человеколюбивого, чем Богочеловек, Господь Иисус Христос, нельзя себе представить, а тем более воплотить в человеческом мире.

В Богочеловеке Христе и Богочеловеком Христом человеческие горизонты расширились до Богочеловеческих бесконечностей и вечностей. Во Христе весь Бог Слово, пребывая Богом, становится плотью — Бого–плотью, делается человеком — Богочеловеком. А этим, и через это, и в этом: и вся Истина, и вся Правда, и вся Красота, и вся Любовь, и всякое совершенство, словом — «вся полнота Божества». Без сомнения, в этом — и бессмертие, и вечность Церкви и всех ее членов; в этом и вся ее способность неизменно побеждать, ее непобедимость, так что ни врата адовы, ни вся преисподняя со всеми демонами не могут ей повредить, а тем более ее истребить. Богочеловеком Христом, Его Богочеловечностью, нам, людям, стала доступной вся Божественная вечность; она стала нашей (см. 1 Ин.5:20, 11, 1:2). Без Него мы, слепые и жалкие рабы всякой смерти, не могли ее созерцать. Благодаря Ему мы прозрели и увидели всю вечность: и вечность жизни, и вечность истины, и вечность правды, и вечность человека. И не только ее увидели, но и — при посредстве Его, воистину единого Человеколюбца, — получили ее всю без исключения.

Человек сотворен как Церковь в малом, поэтому он — существо соборное, весьма сложное, загадочное и таинственное; одним словом, человек — это единое психофизическое существо, то есть одновременно и единичное, и множественное. Как личность он богоподобно един, богоподобно свободен, богоподобно целостен, богоподобно самостоятелен. Тело же его составлено из огромного числа вещественных элементов: в одном только мозгу имеется свыше двенадцати миллиардов клеток; но самосознание у него все–таки едино, «я» у него все–таки одно. А душа его? — Богоподобная, Христо–подобная, Духо–подобная = Троице–подобная. И тем самым она одновременно и лична, и соборна, с бесчисленными творческими силами, и мыслями, и чувствами, и намерениями. Впрочем, хотя он и столь невыразимо сложен, человек ощущает себя единым существом, личностью.

Богочеловек — это Церковь в широком смысле, во всех бесконечных масштабах, пространствах, величинах. Бог становится человеком и тем самым увеличивает, расширяет до Божественных размеров человеческое существо, человека. Ведь только Богочеловеческая соборность Церкви пролила свет на соборность человеческого существа. Лишь в Церкви = в Богочеловеке человек впервые всесторонне осознан, объяснен, высказан в своей божественной, Троице–подобной соборности и единстве. Сопричащась Богочеловеческому телу Церкви, человеческая Троичная соборность обретает свое совершенство; при этом его единая и единственная личность восходит «в мужа совершенного, в меру возраста высоты, полноты Христовой» (Еф.4:13). Поэтому человек Богочеловеческой веры, Христов сопричастник в Теле Церкви, ощущает себя бессмертным и вечным во всех психофизических частицах своего существа. Да, он бессмертен и вечен, ибо богочеловечен. В Церкви нет мертвых, ибо Богочеловеческое Тело Христовой Церкви пребывает под главенством воскресшего Владыки Христа. «У Бога все живы» (Лк.20:38). «Христос для того и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми, и над живыми» (Рим.14:9). В Богочеловеке, Господе Иисусе Христе = в Церкви всё снова приходит в свою полноту, вновь становится цельным, воссозидается, возвращается к своему логосному единству, совоплощается всему Божиему, ибо каждое человеческое существо своей Богочеловеческой верой делается Христовым «сопричастником (сотелесником)» (Еф.3:6), общником всех воскрешающих сил воскресшего Господа. Всечеловеколюбивый Господь Своим Богочеловеческим Воскресением даровал человеческому роду Богочеловеческое бессмертие и вечную жизнь. По сути дела, смерти больше нет: каждый бессмертен богочеловеческим бессмертием и имеет вечную жизнь.

В Христовой Церкви соборно и время: апостольское время в полном объеме живо и деятельно и в нашу эпоху. И все времена, с апостольских до нынешних, — живы и деятельны как Священное Предание Церкви; своим бессмертием они живут и действуют через нас — вплоть до Страшного Суда. Минувшее прошлое Церкви — всецело в нашем настоящем. В Церкви каждое время, любой период вочленяется, вживается в вечность — через Богочеловечность как сущность всей Церкви и всего церковного. Мы и в самом деле — потомки всех времен и всех членов Церкви, живших прежде нас. От всех их есть нечто и в нас. Это те частицы бессмертия, которые на своем пути к вечности постоянно воплощаются во всякую современность, нося в себе всё прошлое. Что такое Христова Церковь во временном отношении? Всё прошлое [в ней] присутствует и поныне: через современность оно грядет в будущее, завершающееся вечностью. А в вечности все времена Церкви соборны, кафоличны; они целостны как в пространственном, так и во временно́м смысле. И еще: Церковь — это своего рода Богочеловеческая «кузница», в которой время перековывается в бессмертие, стекаясь в вечность. Собственно говоря, в Церкви существует лишь настоящее — вечное настоящее.

Богочеловеческая соборность Церкви вся источается из Богочеловеческой Личности Владыки Христа. Ипостасное соединение в Господе Иисусе Христе двух естеств, Божественного и человеческого, — это, собственно, «собор» (σύνοδος) двух естеств. В этом, как говорят святые Отцы, — основание Богочеловеческой соборности: ее вечная категория, и вся сущность, и вся природа, и всё действие, и вся гносеология, и всё совершенство. Это благовестие Богом удостоен изречь преподобный Максим Исповедник: «Ипостасное соединение, по святым Отцам, — это собор двух естеств в одной Ипостаси (ἡ τῶν ἑτέρων οὐσιῶν (φύσεων)[1362]εἰς μίαν ὑπόστασιν σύνοδος)»[1363].

Значит, как самая соборность, так и мерило соборности — это Сам Богочеловек, Господь Иисус Христос, вторая Ипостась Святой Троицы. Это благовествуют нам и об этом свидетельствуют и святые Апостолы, и святые Отцы, и Святые Вселенские Соборы. Так благовествуют они и свидетельствуют: Богочеловек — это Церковь, Богочеловек — всё и вся в Церкви; Им она бытийствует и стоит, Им бессмертно живет, Им спасает и обоживает, Им обогочеловечивает и усваивает Христу, Им освящает и отроичивает, Им Церковь — и Истина, вечная Истина; и Правда, вечная Правда; и Жизнь, вечная Жизнь; и Любовь, вечная Любовь. В силу всего этого Церковь Им как своей Главой — и непогрешима. А самый красноречивый орган ее непогрешимости — это Святые Вселенские Соборы, действующие по данному Богом апостольскому правилу Богочеловеческой соборности: «Изволися Духу Святому и нам» (Деян.15:28).

Самосознание Христовой Церкви в своей основе — всегда соборное, всегда Богочеловеческое. Богочеловек, Владыка Христос — это и сущность, и залог единения и единства церковного самосознания, ибо Он — единая Глава Церкви. В Церкви всё соборно: и ум, и сердце, и совесть, и воля, и жизнь, и молитва, и каждое святое таинство, и каждая святая добродетель. Это благовестие богодухновенно выражает святой апостол Павел: «Мы имеем ум Христов» (1 Кор.2:16). У этой всесторонней соборности — свой Божественный язык со Святыми Вселенскими Соборами. Это самая совершенная блюстительница соборного сознания и самосознания Церкви; а сверх того — и ее соборной Богочеловеческой совести, добросовестности. Бог во святых обитает, «на святых почивает»; и в них обожено, обогочеловечено самосознание и совесть Церкви. Церковь как воплощенный Бог Слово, а тем самым — и воплощенная Истина, есть в силу этого и верховное мерило Истины, и верховный суд Истины (ср.: Мф.18:17), а также и язык Истины. Вселенские Соборы, по всему и во всем Богочеловечные, и знаменуют собой сей богоречивый язык и уста Истины. Всем своим существом будучи от Богочеловека и Его Духа Истины (Ин.15:26, 16:13), они ведают, имеют и сказуют всю Богочеловеческую, Святотроичную Истину Церкви. Святотроичная Истина возвещает Себя через соборных святых Отцов, этих святых христоносцев, свято глаголющих нам о Христе.

Всё доселе сказанное о Церкви как Богочеловеке и составляет Богочеловеческую, евангельскую веру — веру, благодаря которой Церковь, побеждая всё и вся, пребывает в бессмертии. Эта евангельская, эта Богочеловеческая вера — и есть вера святых Апостолов, святых Отцов, Святых Вселенских и Святых Поместных Соборов. Ею и Церковь — Церковь, Богочеловек, воплощенная вторая Ипостась Святой Троицы. Благодаря этой Богочеловеческой вере, «однажды преданной святым» (Иуд.3) Богочеловеком, Владыкой Христом, Церковь и является соборной, кафолической, вселенской.

Об этом по–исповеднически всеубедительно благовествует святой Максим Исповедник: «Православное и спасительное исповедание веры составляет Кафолическую (= Соборную, Вселенскую) Церковь (καθολικήν ἐκκλησίαν)»[1364]. Эту апостольскую истину бесстрашно и всемудро свидетельствует апостольский ученик, святой Игнатий Богоносец, благовествуя Богооткровенную апостольскую аксиому о Церкви: «Где Христос Иисус, там и Кафолическая Церковь — ἡ καθολικὴ ἐκκλησία»[1365]. Святой Климент Римский по–апостольски громоглашает: «Церковь возвещена в теле Христовом»[1366]. «Тринадцатый апостол», святой Афанасий Великий, благовествует: «Церковь — это отражение (отпечаток) и образ (τύπος καὶ εἰκών) Христов»[1367].

Эта Богочеловеческая вера есть, собственно, первая и единственная истинная вера: Бог стал Богочеловеком, стал Церковью и тем самым — соделался спасением, освящением, обогочеловечением, преображением, обоживанием во Христе, отроичением рода человеческого. Именно об этой Богочеловеческой вере как всесовершенной, всеспасительной и единственно истинной свидетельствует всё благовестие христоносного и мудрого во Христе апостола Павла, особенно Послание к Галатам (Гал.3:22–29) и Послание к Евреям. Эту веру святой Игнатий Богоносец называет «неизменной верой»[1368]. К этой вере ничего нельзя ни добавить, ни изъять из нее; она совершенна во всех аспектах. А Святые Вселенские Соборы суть богодухновенные свидетели, исповедники и хранители этой Богочеловеческой веры.

Святые Отцы Третьего Вселенского Собора возглашают: «Сей святой Собор явил своим председателем и своею главою Самого Христа. Общим согласием всех святых Отец Собор осудил Несториево учение и засвидетельствовал чистоту и преимущество евангельского и апостольского Предания»[1369]. Те же Отцы благовествуют: «Что вмещает воплощенного Бога Слова? Церковь. А чем является Он Сам? Главою тела Церкви»[1370]. «Церковь — это зодчий, ибо руководит понятиями нашей веры»[1371]. Святые Отцы Четвертого Вселенского Собора благовествуют: Церковь — это «тело верных»[1372]. «Все, кто Христовы суть, связываются в единое Христово тело»[1373]. «Христос есть глава, а мы, следовательно, члены и должны составлять едино тело в силу нашего единомыслия и единоверия»[1374].

Святые Отцы Шестого Вселенского Собора свидетельствуют: «Мы члены между собою и составляем одно тело Христово посредством единомыслия по отношению к Нему и друг к другу и веры»[1375]. Те же Отцы говорят о святом Символе Веры, что в Никее, на великом и знаменитом Соборе, Святая «Троица Сама продиктовала Символ Веры и осудила Ариево злоухищрение»[1376].

Исповедовать и сохранять неповрежденной апостольско–святоотеческую веру — это и есть забота над заботами всех Святых Вселенских Соборов. Так, главное попечение Святых Отцов Шестого Вселенского Собора — следующее: «сохранять в целости и неповрежденности апостольское и евангельское правило правой веры»[1377]. Святые Отцы Пятого Вселенского Собора предписывают следовать тому, «что в защиту веры определено» предыдущими Вселенскими Соборами[1378]. Ибо «одна и та же вера, которую провозгласили четыре Святые Собора», а вкупе с ними и пятый[1379]. Святые Отцы Пятого Вселенского Собора исповедуют: «Следуем же во всем святым Отцам и учителям Святой Божией Церкви, то есть Афанасию, Иларию, Василию, Григорию Богослову и Григорию Нисскому, Амвросию, Феофилу, Иоанну Константинопольскому, Кириллу, Августину, Проклу, Льву, и приемлем всё, что написано и изъяснено ими о правой вере и в осуждение еретиков… Мы всегда хранили и храним веру, от начала преданную великим Богом и Спасителем нашим Иисусом Христом святым Апостолам, и ими проповеданную во всем Mtpe, и изъясненную святыми Отцами, и особенно теми, которые собирались на четырех Святых Соборах; которым мы во всем и всецело следуем и которых приемлем… После таких событий мы объявляем, что хранили и храним всё, что решено и определено вышеупомянутыми четырьмя Святыми Соборами; потому что четыре вышеупомянутых Святых Собора, хотя и в разные времена были открываемы, однако же сохранили и провозгласили одно и то же исповедание веры… Ибо для большего водворения мира и согласия в церквах необходимо, по прекращении всякого раздора, соблюдение полного уважения к Святым четырем Соборам и неприкосновенное хранение того, что ими определено»[1380]. «Отцы же Святые предписали это под руководством Святого Духа, Иже и глаголал в них» (преп. Иустин, букв. перевел: «…Иже и глаголал из них». — «Примеч. пер.»[1381]).

Догматы — это вечные Богочеловеческие святыни. Человеческий ум не может в полном объеме ни постичь их, ни измыслить. «Святая святым!» Догматы можно понять лишь отчасти, и причем умом Христовым, умом, сочетавшимся со Христом. Святые Отцы Седьмого Вселенского Собора громоглашают: «Догматы — это дело не царей, но архиереев, так как мы имеем ум Христов»[1382]. Председатель Седьмого Вселенского Собора, святой патриарх Тарасий, утверждает на Соборе: «Что касается догматов, то погрешить ли в малом или в великом, это всё равно; потому что в том и в другом случае нарушается закон Божий»[1383]. «Отцы ни в чем не разногласят; напротив, все, имея как бы одну душу, одно и то же проповедуют, одному и тому же учат»[1384]. «Всё, что только установлено в церквах Божиих во славу и в честь Его, всё это свято и должно быть почитаемо»[1385]. Святые Отцы наши — это стражи Вселенской Церкви; они непрестанно бодрствуют над ее мысленными твердынями; они отогнали все вражеские войска и мечом Духа истребили древние ереси и заблуждения. Святой Седьмой Вселенский Собор провозглашает: «Да исправят нас учения богоглаголивых Отцов. Почерпая из них, мы напоились истиною; следуя им, мы прогнали ложь; быв научены ими, мы с любовью приемлем честные иконы. Отцы проповедуют, а мы остаемся послушными чадами и хвалимся перед лицом матери Преданием кафолической Церкви. — Веруя во единого Бога, в Троице поклоняемого, мы с любовью принимаем честные иконы, а не принимающие этого учения да будут под анафемою… и да будут далеко изгнаны из Церкви. Мы следуем древнему законоположению кафолической Церкви. Мы соблюдаем заповеди Отцев. Мы анафематствуем как прибавляющих что–либо, так и отнимающих что–либо (в учении) кафолической Церкви… Мы же, во всем держась учения этих богоносных Отцев наших, проповедуем это учение едиными устами и единым сердцем, ничего не прибавляя и ничего не убавляя из того, что предано нам; а напротив, утверждаемся и укрепляемся в нем. Мы исповедуем и учим так, как определили и утвердили Святые и Вселенские шесть Соборов»[1386].

После того как Седьмой Вселенский Собор принял необходимые решения и каждый участник поставил свою подпись, сказав: «Определил и подписался», Святой Собор провозглашает: «Все мы так веруем, все так думаем, все мы в этом согласны и подписались. Это вера апостольская, это вера православная, эта вера утвердила вселенную»[1387].

В Послании, которое о своей деятельности на Соборе святые Отцы Седьмого Вселенского Собора направляют цареградским иереям и клирикам, говорится: «Мы последовали Преданию кафолической (= вселенской = соборной) Церкви и ничего ни убавили, ни прибавили, но по наставлению Апостола содержим предания, которые получили, и допускаем и с любовью принимаем всё, что изначала приняла неписьменно и письменно Святая кафолическая (вселенская) Церковь, в том числе и живописные иконные изображения. А что отвергали божественные Отцы наши, то отвергаем и мы, и считаем это враждебным Церкви… Истинный и самый правильный суд церковный состоит в том, чтобы не допускать в ней нововведений, а также и не отбрасывать ничего. Итак, следуя отеческим законам и получив благодать от единого Духа, мы всё, что касается к Церкви, сохранили неизменно и без убавления, как предали Святые шесть Вселенских Соборов; и что только они оставили в Церкви достойного почитания, всё это мы принимаем без всякого колебания… Прибавляющих что–либо к (учению) кафолической (= вселенской = соборной) Церкви или отнимающих что–либо от него мы анафематствуем… Поелику это так и поелику это засвидетельствовано нам, то мы с радостью… и с любовью принимаем Божественные правила и содержим всецело и непоколебимо постановление этих правил, изложенных трубами Духа, святыми, всеславными Апостолами, и шестью Святыми и Вселенскими Соборами, а равно и Соборами, поместно собиравшимися для издания таких заповедей, и, наконец, святыми Отцами нашими. Все они были просвещены одним и тем же Духом и узаконили полезное. И кого они предают анафеме, тех и мы анафематствуем, а кого извержению, тех и мы отлучаем; кого же они подвергают епитимии, тех и мы точно так же подвергаем»[1388].

Вселенские Соборы — это, несомненно, совесть Христовой Церкви. Они наиболее совершенно и имеют, и знают, и видят, и исповедуют Христову Истину. И защищают ее. Поскольку Богочеловек, Владыка Христос есть воплощение Истины = Все–истины, то для них любое отступление от нее и выступление против нее есть, собственно, отступление от Христа и выступление против Христа. А таково всё делание антихриста и его предтеч. Святые Отцы, эти святейшие и прозорливейшие очи Церкви, насквозь видят и утверждают, что еретики — это «предтечи антихриста»[1389]. Как пришествие и деятельность антихриста будут «по действию сатаны» (2 Фес.2:9), так и действие любой ереси присно совершается по навету диавола. Богоносные Отцы Первого Вселенского Собора возвещают, что еретики — это одержимые диаволом; вершат они свою безумную и душепагубную работу, повинуясь действующей в них силе диавола[1390]. Святоотеческое свидетельство заключается в следующем: во всякой ереси и за всякой ересью таится и скрывается диавол[1391]. Поэтому Святые Отцы Соборов выступают столь непримиримыми противниками любой ереси. Поэтому они так единодушно и единогласно анафематствуют еретиков[1392].

После того как все присутствующие Отцы Шестого Вселенского Собора подписали Соборные решения, «Святый Собор воскликнул: “Все так веруем; одна вера; все так думаем; все мы подписали по согласию и сочувствию. Все веруем православно. Сия вера Апостолов, сия вера Отцов, сия вера православных… Несторию, Евтихию, Диоскору анафема. Аполлинарию и Северу анафема. Единомысленникам их анафема. Феодору Фаранскому анафема. Сергию и Гонорию анафема. Пирру и Павлу анафема. Киру и Петру анафема. Макарию, Стефану и Полихронию анафема. Всем вообще еретикам анафема”»[1393].

Святой Вселенский Собор в Халкидоне принял следующее определение: «Не позволять никому произносить или писать и составлять иную веру, кроме определенной святыми отцами, со Святым Духом сошедшимися в Никее. А кто дерзнет или составить иную веру, или произносить… то таковые, если они епископ или клирики, да будут отлучены — епископ от епископства, клирики от клира, а миряне да подвергнутся анафеме»[1394]. Суд Церкви всегда считал заслуживающим отлучения того, кто либо нечто отнимал из веры, либо нечто к вере прилагал. «Ибо вера, полно и ясно преданная нам Апостолами, не допускает ни приложения, ни уменьшения»[1395].

Ересь — это душепагубная сила, потопляющая человека во всех смертях, ибо отлучает она его от Христовой Церкви, в которой только и пребывает бессмертие и вечная жизнь для человеческого существа. Святые Отцы Седьмого Вселенского Собора благовествуют: «Ересь отделяет от Церкви всякого человека»[1396]. Еретики обычно берут некоторые места из богодухновенного Священного Писания и своими безбожными рассуждениями извращают то, что правильно изречено Духом Святым. На это указывает апостол Петр, говоря, «…что невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, превращают» по своему произволу (2 Пет.3:16), «потому что еретикам свойственно искажать по своему желанию смысл истинных и божественных догматов»[1397].

«Словно детей, хотят [они] застращать христиан своими софизмами»[1398]. Они заболели непониманием церковных преданий и, подчинившись этой смертоносной болезни, повредили свой ум»[1399]. «Отпадение от истины есть ослепление ума и рассудка»[1400]. Слова Спасителя: «врата ада» (Мф.16:18), по истолкованию Святых Отцов Пятого Вселенского Собора, означают «смертоносные уста еретиков»[1401].

Святые каноны — это святые стражи святых догматов, святые хранители Богочеловеческих святынь Богочеловеческой, Православной веры. В Богочеловеческом существе и жизни Церкви они необходимы и обязательны. Об этом свидетельствуют и это подтверждают все Святые Вселенские Соборы, все Святые Поместные Соборы и вообще святые Отцы. Первое правило Святого Четвертого Вселенского Собора гласит: «От Святых Отец, на каждом Соборе доныне изложенныя правила соблюдати признали мы справедливым[1402]». Только так может быть сохранена истинная и неискаженная Богочеловеческая, Православная вера. Святые Отцы Святого Шестого Вселенского Собора в первом правиле повелевают: «Хранити неприкосновенну нововведениям и изменениям веру… ниже прибавляти что–либо, ниже убавляти»[1403]. Во втором правиле те же святые Отцы предписывают: «Согласием нашим запечатлеваем и все прочия священныя правила, изложенныя от Святых и блаженных Отец наших»[1404]. «Никому да не будет позволено вышеозначенныя правила изменяти, или отменяти, или, кроме предложенных правил, приимати другая, с подложными надписаниями составленныя некиими людьми, дерзнувшими корчемствовати истиною»[1405]. Святые Отцы в 21–м правиле Гангрского Собора говорят: «Желаем, да бывают в Церкви вся принятая от Божественных писаний и Апостольских преданий»[1406]. В своем Первом Каноническом Послании святому Амфилохию Иконийскому, Правило 1, святой Василий Великий говорит: «Отступившие от Церкви уже не имели на себе благодати Святаго Духа. Ибо оскудело преподаяние благодати, потому что пресеклось законное преемство»[1407].

Святые Отцы в первом правиле Святого Второго Вселенского Собора повелевают: «Да предается анафеме всякая ересь»[1408]. Правило 33 Лаодикийского Собора предписывает: «Не подобает молитися с еретиком или отщепенцем»[1409]. Правило 45 святых Апостолов заповедует: «Епископ, или пресвитер, или диакон, с еретиками молившийся токмо, да будет отлучен»[1410]. Правило 10: «Аще кто с отлученным от общения церковнаго помолится, хотя бы то было в доме: таковый да будет отлучен»[1411]. Правило 46 святых Апостолов гласит: «Епископа или пресвитера, приявших крещение или жертву (= Евхаристию) еретиков, извергати повелеваем»[1412]. Святой Василий Великий в Первом Каноническом Послании святому Амфилохию Иконийскому, Правило 1, говорит: «От начала бывшим Отцам угодно было крещение еретиков совсем отметати; крещение раскольников, яко еще не чуждых Церкви, приимати»[1413].

Соборность Церкви? — Она всецело зависит от Богочеловеческого апостольства (апостоличности), от Богочеловеческой святости, от Богочеловеческого единства. И еще: от нашей богочеловеческой веры, от нашей богочеловеческой любви, от нашей богочеловеческой жизни, от нашей богочеловеческой молитвенности, от нашего богочеловеческого подвижничества, от нашего богочеловеческого единения со Христом. Одним словом — вся соборность Церкви зависит от Богочеловека, Господа Иисуса Христа: «все и во всем Христос» (Кол.3:11) «все… одно во Христе Иисусе» (Гал.3:28).« Ибо Им создано всё, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое… Все Им и для Него создано. И Он есть прежде всего, и все Им стоит. И Он есть глава тела Церкви… дабы иметь Ему во всем первенство» (Кол.1:16–18). «Церковь… есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем» (Еф.1:23).

В Христовой Церкви, которая есть Тело Христово, всё имеет свое богочеловеческое место; всё согласовано, всё богочеловечески устроено и сочленено. Владыка Христос — Глава Церкви — содержит в Богочеловеческой соборности все миры, видимые и невидимые. И в самом деле, Богочеловек, Господь Иисус Христос — это и есть вся глубина, вся высота, вся широта соборности. Он — всё в нас и всё во всем нашем: всё в вере, всё в любви, всё в любом нашем подвиге, всё в каждом нашем святом таинстве. Благодаря Ему и Им каждый наш подвиг становится Богочеловечески–соборным, Богочеловечески–апостольским и святоотеческим. Благодаря Господу Иисусу Христу мы — существа небо–земные; хотя и обитаем мы на земле, «наше жительство — на небесах» (Флп.3:20).

Всё наше Владыка Христос Своей Богочеловеческой силой делает соборным. В Церкви, в Теле Христовом, мы всегда живем соборно — «со всеми святыми» (Еф.3:18); каждое наше молитвенное воздыхание Христовой благодатью претворяется в воздыхание соборное; каждый наш подвиг преображается в подвиг соборный, богочеловеческий; всё наше в Богочеловеческом, соборном Теле Церкви преобразуется в жизнь апостольско–святоотеческую; всё с помощью животворящих Богочеловеческих сил входит в общение и единение со Христом, обогочеловечивается, обоживается. В Церкви каждый христианин делается существом богочеловечески–соборным, то есть своего рода благодатным все–человеком, все–человеком богочеловеческим. Одним словом, он становится благодатным богочеловеком. В Богочеловеческом, Христовом Теле, в Церкви, всё творение воспринимается во всех его логосных, богочеловеческих масштабах. И во всем этом соборном подвиге обогочеловечения опытно переживается благовестие — евангельское все–благовестие: Богочеловек, Господь Иисус Христос — «Альфа и Омега, Начало и Конец, Первый и Последний, Вседержитель» (Откр.1:8, 10, 17, 21:6).

Таким Богочеловеком — «Вседержителем» — в Церкви и через Церковь осуществляется Богочеловеческая соборность Церкви; совершается же это силами Священного Предания, силами апостольско–святоотеческими. А сверх всего того — самой удивительной и самой совершенной Личностью этой планеты: Богочеловеком Христом Иисусом. Отсюда и спасительный совет святого благовестника: «Посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех, и с терпением будем проходить предлежащее нам поприще, взирая на Начальника и Совершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия» (Евр.12:1–2). — И тем самым осуществил Богочеловеческую соборность всех Богочеловеческих благовестий и всех Богочеловеческих истин в теле Своем — в Своей Церкви.

Богочеловек и есть Та всемогущая и всесовершенная соборная Сила, которая Своим телом, Церковью, делает совершенно соборными всю тварь и Творца. Но точно так же делает Он соборными и все миры, видимые и невидимые. Ведь самая совершенная соборность в нашем человеческом мире осуществлена, собственно, в Богочеловеке Христе, в Его Богочеловеческом теле — в Церкви. Душа же этой соборности — Священное Предание, апостольское и святоотеческое. В Богочеловеке Христе представлена вся тварь. Поэтому вся тайна твари — в Богочеловеке Христе, а также и вся тайна Бога. Без сомнения, человек — это человек Богочеловеком, но и Бог — Бог Богочеловеком. Таким образом, в Богочеловеке — единственная истинная антроподицея; но точно так же — и единственная истинная теодицея. В Нем, только в Нем — и совершенный Бог, и совершенный человек. Вне Его, Богочеловека, нет ни истинного Бога, ни истинного человека.