Молитва за Рембо

Воистину мне надлежит молиться за Артюра Рембо, без которого глазам моим не открылся бы Твой лик. Был человек, осыпанный почестями и славой, блистающий и лоснящийся всеми буржуазными добродетелями и обласканный фортуной. Имя его — Эрнест Ренан. И все свои дарования — знания, лукавый ум и талант — он положил на то, чтобы умалить Тебя. Именно он написал “Жизнь Иисуса” — отвратительное нагромождение мерзостей, вероломства и лжи, которую некий издатель-еврей[43]не преминул размножить в популярных изданиях. А был другой — свирепый и неприкаянный юноша, неистовый дикарь, бродяга, упрямец, изгнанник, отчаянный и просветленный; каждый месяц очередной недоумок, не жалея сил, перечисляет нам его ошибки и заблуждения в мельчайших подробностях. Но все же есть человек, который ежедневно думает о нем с нерушимой верностью, с бесконечной признательностью, с глубокой приязнью, как о старшем брате и наставнике. Есть человек, который упрямо свидетельствует перед Богом, что он ему всем обязан и что это он спас его от ада и университета. Он молится за него и без устали взыскует прощения и справедливости.

Иногда мне чудится, что я мог бы с ним встретиться, когда в 1891 году он проезжал через Париж с Северного вокзала на Аустерлицкий, — этот высокий светловолосый кельт, исполненный рыданий и богохульств и волочащий за собой из Вонка в Марсель, в больницу Успения, изъеденную раком культю. Теперь же у меня с ним только одна связь — воля Бога, в котором он пребудет вовек, да холодная дань молитв, — ими время от времени я пытаюсь расплатиться по своим и его счетам. Но что в его словах могло бы поразить меня сильнее, чем то, что я и так часто испытываю в разгар беседы, или тот разрыв неведомой связи, который я ощущаю посреди ночи?