Некоторых солнце так нежно и богато пригревает, что им совершенно делается безразлично, что направо идти, что налево, — что завести общество в болото, что вывести на удобную дорожку, — лишь бы светило любящее их солнце.

Они сбиваются с дороги, попадают ногами в лужи, забывают качку предательского лесного болота. Им везде слишком хорошо, чтоб замечать дорогу.

Вместо того чтобы им завидовать, над ними смеются, и на них страшно сердятся.

А солнце все ласкает, ласкает дорогого разиню, пока он бредет, за все задевая, теряя калоши или парусиновые туфли, с карманом, вывороченным на манер ослиного уха, и мурлычет себе под нос от счастья мечтать среди всеобщего возрастающего негодования.

Так как один из членов колонии растерял в лесу все свои книжки, а мы их подобрали, -

То доводим до его сведения, что это нами сделано в самый последний раз.

«Да не теряет впредь!»

* * *

Да прославятся балконы неснятых дач, песочные ямы, косогоры, сарайчики!

Там собирались все лето совещаться, там провозглашали чудные девизы искусства!.. Там были клубы мечтателей, когда одни сидели, подкорчив ноги, на ступеньках, а самый смелый и полоумный с очарованными голубыми глазами, размахивая в такт рукой, декламировал глуховатым баском легочного, а в наступающих сумерках лоб белел, и рукава сорочки летней чудились крыльями, и несколько гнутых стульев дачной обстановки, направленных к стихам, — слушали, разинув рты.

О, красота, во имя которой сидят и кротко кашляют на нетопленых чердаках!..

Сквозь решетку балконной рамы сияла звездочка.

А лодка?

И плавкость мечты?! — Эта дача под старинной березой!

Корабль — буря!..

Г-н редактор, полиция, то бишь, буря, конфисковала номер. -

— Это загремел гром?

Нет, это ветер принес гром лесопилки.

* * *

Твоя скрипка немного сошла с ума. — Это день, день, день, и мы верим в духов! Белокурый, любезного вида, дух прогуливается по небу, меж березами. К стопам его пристала голубизна. Какие мы с тобой счастливые! Ты веришь, что обзаведясь семьей, можно быть опять Богом, исправляться, уже будучи в чинах, увидать, как Моцарт овладел голубизной березы, — и что завтра — цель сегодня.

Мы качались в гамаке и мечтали о бессмертии души, молодые сосны были в солнце.

Петли скрипели.

Мы себя мнили почти духами.

Качели летали. Вечная юность — да ведь это достижимо!!

* * *

— Почему ты не хочешь?

— Почему не хочу! Потому что там печатаются, пристраиваются через связи; трусы, чтобы пройти там, подлизываются, а после становятся в дверях и отталкивают молодых и не дают им войти, потому что они талантливее, — оставляют их в темноте…

— Мы известны, — ты нет! Люди ничего не узнают о тебе, они пойдут за теми, о ком мы напишем. Какое ты имеешь право желать света!

— Я талантлив!

— Нам какое дело!

— Я жажду света!

— Нам-то что до этого.

— Я человек!

— Свет наш не обязан удовлетворять всех.

— Я хочу служить людям!

— Это другое дело, — заглуши свою жажду и свои фантазии.

— Почему ты ни за что не примешься? Уж не день ли Святого Лентяя у тебя сегодня!

— Ну, лентяя ты уж оставь. Каждый месяц бьшает только 5 дней Св. Лентяя:

1) Когда мне не хочется. 2) Когда я никак не могу собраться. 3) Когда я собираюсь завтра начать. 4) Когда почти совсем было начал работу, да надо отдохнуть. 5) Когда мне все трын-трава.

* * *

Что еще за скалочка? Это просто так, я выдумал. Это очень мило, Скалочка! — Скалочка! Это должно быть что-то среднее между ласточкой и лодочкой!..

* * *

* * *

Маркизы дачи хлопают, как паруса. Они пропахли соленым морем.

— Эй! Не спите же! — Ну вас! Ну, что корректуры?

— Убирайтесь! Я мечтаю — и вообще…

— Довольно! Сооружаем мы журнал или нет? — Если к одиннадцати не будет готово, я отколочу вас палкой. — Серьезно. — Я ухожу.

— Погодите, — вы слышали? Погодите же, — елку повалило над оврагом, едва не задавило весь наш ручей.

— Эй, новость тоже!

— Бог знает, что делается на море — шкмарит по чем ни попало.

— Так или корректуры — или…

— А убирайтесь к черту!!

* * *

В лучезарной бледности небо. В раздавшихся в обе стороны светлых перьях облаков — знак ширины, знак полета, и во все это врезались мачтами кресты елок.

В ветвях сосен и всюду дремлют тысячи сонных ритмов.

Сосны испускают столько молчания, что оно поглощает звуки.

Золотые стволы, люди, дни, мысли — погружены, как рыбы, в светлый июнь.

Я молюсь покровителям тихим с крыльями широкими и нежными, как большое море и тихая дюна.