Определение этической проблемы

Оплодотворение означает зарождение нового существа, нового индивида. Когда речь идет о человеке, оплодотворение является синонимом деторождения. И всякое биомедицинское и техническое вмешательство в процесс деторождения не может оцениваться по мерке любого другого физиологического и технического акта, каким является, например, почечный диализ, который тогда, когда он не может органическим образом протекать внутри организма, искусственно производится извне, не порождая при этом никаких этических проблем.

Человеческое оплодотворение, или деторождение, — это акт, в который вовлекается личность мужчины и женщины и результатом которого является возникновение нового человеческого индивида. Это действие требует от супругов взаимной ответственности, распространяющейся на саму основу супружеской жизни, уже не говоря о судьбе личности, которая призывается к рождению.

Этот вопрос следует рассматривать в медицинском плане в связи с лечением женского или мужского бесплодия. Этическая проблема, которую необходимо прояснить, заключается в следующем: до какого момента медицинское или биологическое вмешательство носит характер терапевтической помощи, а не становится актом замещения или манипуляции? Лечить — означает удалять препятствия, помогать естественным процессам, но это не значит подменять собою ответственность других, в нашем случае семейной пары, в том, что присуще исключительно ей и неотъемлемо от нее.

Поэтому на основе познания возможностей, раскрытых наукой и техникой, мы должны спросить себя, до какого момента искусственное оплодотворение в матке илиin vitroотносится к области законной деятельности биолога или врача. Это вовлекает в рассмотрение вопросы, непосредственно связанные с теми человеческими ценностями (личность ребенка, который должен родиться, природа самого брака), о которых мы здесь говорим. Этический ответ на эти вопросы поможет пролить свет также и на социальную и юридическую проблему, поставленную такого рода медико–биологическим вмешательством. И в этом случае биоэтика совершенно законно и в полной мере может помочь нам[346].

Мы оказываемся, таким образом, в узловой точке научных и технических возможностей человека. Здесь более чем где–либо еще необходимо проводить различие между тем, что технически возможно, равно как и полезно, и тем, что законно с нравственной точки зрения. Кроме того, речь идет о том, что находится в самом центре поведения семейной пары и врача, где нравственность должна опираться на критерии этической объективности, а не просто на добрые намерения.

Чтобы представлять себе картину основных используемых технических приемов, мы должны обратиться к следующей таблице.

Таблица 1

Возможные методики искусственного оплодотворения(составлено на основе: Я. Тестар (Testart),Le chaparnaum des fécondations artifìcielles,«Le Monde», 3 января 1990)

DIFI= прямое внутрифолликулярное осеменениеFIV= оплодотворениеin vitroFIVET—оплодотворениеin vitroс переносом эмбрионаGIFT= перенос гамет внутрь маточной трубыGIPT= перенос гамет внутрь брюшиныIA= искусственное осеменениеICI= осеменение внутри шейки маткиICSI= внутрицитоплазматическая инъекция сперматозоидовIPI= внутрибрюшинное осеменениеITI= внутритрубное осеменениеLTOT= перенос яйцеклетки в проксимальную трубуPRETT= перенос преэмбриона внутрь маточной трубыPROST= внутритрубный перенос до формирования пронуклеусаPZD= осеменение с частичным вскрытием пеллюцидной зоныSUZI= субзональное осеменение яйцеклеткиTC–GIFT= GIFT через шейку маткиТEIТ= перенос эмбриона внутрь маточной трубыTIUG= перенос гамет в полость маткиVITI= внутритрубное вагинальное осеменениеZIFT= перенос зиготы внутрь маточной трубы

Искусственное осеменение (IA)

В силу вполне очевидных причин по вопросам, касающимся истории искусственного оплодотворения, его статистики и показаний к нему, отсылаем к специальным работам. Здесь же мы рассмотрим лишь технику его проведения, ибо такое знание окажется очень полезным, когда мы подойдем к вопросу его этической оценки.

Техника проведения

Взятие мужского семени с целью искусственного осеменения может быть проведено непосредственно перед введением его в женские половые органы — в таком случае используется «свежее» семя — или же возможно взятие семени задолго до осеменения и сохранение его в замороженном виде(криоконсервация)вплоть до того момента, когда его следует разморозить незадолго до введения в половые органы женщины.

Что касается способа взятия семени, то его можно получить в связи с половым сношением, после полового сношения или без полового сношения.

A) В связи с половым сношением:

— в процессе «coitus interruptus» (прерванного полового сношения), после которого семя немедленно собирается в стерильную капсулу;

— при половом сношении с использованием презерватива (кондома).

Б) После полового сношения:

— с использованием перфорированного презерватива, позволяющего собрать часть семени;

— со взятием семени из влагалища;

— при собирании остатков спермы в мочевом канале мужчины;

— в случае запоздалой эякуляции, при взятии семени внутри мочевого пузыря вместе с мочой, с предварительной антикислотной обработкой и последующим их разделением.

B) Без полового сношения:

— посредством мастурбации;

— посредством взятия спермы из мочевого канала после непроизвольной поллюции;

— при помощи электроэякуляции;

— посредством выжимания предстательной железы и семенных каналов;

— с помощью укола, производимого в зоне эпидидимиса (MESA =microsurgical epididimitisperm aspiration— микрохирургическое всасывание спермы из эпидидимиса) или выводящего протока;

— посредством тестикулярной биопсии.

Следует отметить, что посредством укола эпидидимиса забираются мужские гаметы, не достигшие еще полной зрелости.

Как только семя получено, оно переносится в половые органы женщины в тот момент менструального цикла, который наиболее благоприятен для естественной овуляции или овуляции, вызванной посредством введения гормонов, таких как человеческий менопаузный гонадотропин (hMG), затем человеческий хорионический гонадотропин (hCG) или только цитрат кломифена.

Сперма может быть перенесена в различные части женских половых путей в зависимости от типа препятствий, которые следует устранить: во влагалище в случае, например,impotentia coeundi(внутривагинальное осеменение), внутрь шейки матки в случае непроходимости зева матки (внутриматочное осеменение, или IUI) или в маточную трубу (внутритрубное осеменение, или ITI) в случае олигоастеноспермии, или через брюшину (прямое внутрибрюшинное осеменение, или IPI), откуда сперматозоиды вновь поднимаются по маточной трубе, или же сразу по многим каналам.

В случае, когда речь идет о супругах, состоящих в законном браке, использование семени мужа, взятого в результате супружеского акта или непосредственно после него, некоторые моралисты называют искусственным осеменением «в несобственном смысле этих слов», дабы отличить его от искусственного осеменения «в собственном смысле этих слов», которое заключается во взятии семени вне связи с половым актом[347].

Результаты

Положительный результат, достигнутый с помощью искусственного гомологичного осеменения (IAO), варьируется в зависимости от используемой техники и показаний к нему. Наилучших результатов достигают пары, где мужчина обладает нормальной спермой.

В среднем беременность возникает в 25 из 100 случаев, однако, согласно некоторым авторам, этот процент на самом деле ниже и не превышает 15–16%.

Процент успеха метода искусственного гетерологичного осеменения (IAE) в переводе на число детей, рожденных в результате курса терапии, колеблется в пределах от 10% при замороженном семени до 20% при свежем семени. Этот разрыв следует приписать тому, что способность к оплодотворению замороженного семени понижается из–за внутриструктурных повреждений, вызываемых процессом замораживания[348].

Этическая оценка искусственного интракорпорального осеменения

При моральной оценке искусственного осеменения, рассматриваемого в этой главе, главное внимание уделяется проблемам, касающимсяцелей,которых хотят достичь подобным вмешательством в жизнь и отношения семейной пары, но при этом затрагиваются также и используемыеметодыи технологии. Что касается целей, то следует учитывать, что в случае искусственного гетерологичного осеменения, даже и при отсутствии бесплодия у мужа, помимо «терапевтической» цели присутствует и евгеническая цель.

Моральный анализ проблемы зависит прежде всего от того, идет ли речь о гомологичном или гетерологичном искусственном осеменении, что связано с природой и структурой репродуктивной способности семьи.

А сейчас нам следует вернуться к тому, что было изложено в параграфе, посвященном общей проблематике деторождения.

Моральные аспекты гомологичного искусственного осеменения

В общем, этот тип осеменения не содержит в себе противопоказаний или трудностей морального порядка, поскольку речь идет о врачебной вспомогательной помощи для того, чтобы супружеский акт, целостный во всех своих компонентах (физических, психических, духовных), мог завершиться деторождением.

Также и для Учительства Католической церкви подобные действия не составляют особых этических проблем, если при этом применяются технологии (в частности, при взятии семени), не вызывающие моральных возражений. Семя, после его взятия, может совершенно правомерно использоваться для увеличения возможности зачатия.

Тем не менее моральная оценка гомологичного искусственного осеменения различается в зависимости от того, идет ли речь о настоящем искусственном осеменении в собственном смысле этих слов или же о простойпомощисупружескому акту.

В случае искусственного осеменения «в несобственном смысле этих слов» осуществляется техническаяпомощьдля того, чтобы семя, изверженное в процессе супружеского акта, могло соединиться с яйцеклеткой и, таким образом, произошло бы оплодотворение.

Уже Пий XII, а затем Павел VI в своей энциклике «Humanae Vitae» и позднее в инструкции «Donum Vitae» настаивают на одном непреложном аспекте, а именно: обязательном сохранении духовно–физического единства супружеского акта. Вмешательство гинеколога может считаться законным при условии, что оно способствует эффективности этого акта в осуществлении его детородной функции, но отнюдь не заменяет его.

Деторождение лишено своей совершенной полноты, если оно не является плодом как физического, так и духовного соединения супругов: «Рождение новой личности, при создании которой мужчина и женщина вступают в сотрудничество с творческой мощью Творца, должно быть плодом и знаком взаимного личностного принесения себя в дар друг другу со стороньг супругов, их любви и их верности. Верность супругов в единстве брака означает взаимное уважение их права становиться отцом и матерью только с помощью друг друга»[349].

Из этого вытекает, что искусственное гомологичное осеменение, которое вносит разделение междусоюзомсупругов идеторождением,«не может быть допущено, за исключением тех случаев, когда техническое средство не заменяет супружеского акта, но облегчает его и помогает ему в достижении его естественной цели».[350]И единственная форма вмешательства, которая может рассматриваться в качестве «помощи» супружескому акту, — это, как мы уже сказали, искусственное осеменение «в несобственном смысле этих слов».

Здесь мы должны выяснить, что имеет в виду Учительство Церкви, когда требует уважения естественной структуры детородного акта.

В связи с этим я хотел бы поделиться некоторыми своими размышлениями, поскольку эту тему следует рассматривать на основе соответствующего обсуждения того, что следует понимать под естественным законом.

а) Природа, о которой говорится в церковных документах и которая требует к себе уважения, не является только биологической природой самой по себе,биосом,но природой в метафизическом смысле, то есть структурной характеристикой человеческой личности, благодаря которой человеческая личность является такой, какова она есть, — индивидуальностью, в которой дух и тело соединены таким образом, что в теле воплощается и проявляется дух, формирующий и оживотворяющий нашу телесную основу.

б) Закон, о котором говорится в церковных документах, — это естественныйнравственныйзакон, а не физический или биологический. Биологический закон осуществляется всегда, даже и при искусственном оплодотворении: если бы при соединении мужской и женской гамет этот закон не соблюдался, то не происходило бы и оплодотворения. Однако при искусственном оплодотворении не соблюдается естественныйнравственный закон,который обязывает рассматривать человека как личность во всей ее целостности, а половой акт, направленный к деторождению, — как выражение духа и личностной любви в дарующей себя телесности.

Осуждению подлежит не сама методика и не само использование определенных технологий в отношении телесной природы человека, но тот факт, что использование такого рода приводит к разделению и дуализму между деторождением, как биологическим актом, и духовной природой нашего брачногоЯ.

Поэтому критерии, указанные в инструкции «Donum Vitae», стремятся исключить узаконивание морали в чисто субъективном смысле(мораль намерений).

Критический момент заключается в уяснении того, приводит ли взятие семени вне отдельного полового акта у супругов, живущих в законном и полном союзе и желающих иметь детей,к реальному отделениюфизического элемента деторождения от его психико–духовного компонента в отдельном супружеском акте или нет.

Инструкция «Donum Vitae» указывает, что вся совокупность супружеской жизни сама по себе недостаточна для обеспечения достоинства, соответствующего человеческому деторождению[351], если при этом в полной мере не учитываются те отдельные акты, которые совершаются в рамках этой супружеской жизни.

Возвращаясь к 14–му параграфу «Humanae Vitae», следует повторить, что связь между двумя сторонами супружеского акта — соединением супругов и деторождением — должна осуществляться в отдельных актах, а не просто в рамках супружеской жизни во всей ее совокупности, и тем самым корректировать так называемый «принцип глобальности», предлагаемый в слишком расширительном плане некоторыми богословами. Впрочем, очевидно, что если чье–то поведение в целом морально неприемлемо, то оно остается таковым и в отдельных актах, которые его выражают.

Особого рассмотрения требует случай импотенции, к которому следует подходить не только с медицинской точки зрения, но и с точки зрения этической и канонической.

Когда импотенция представляет собою чисто «психическое», то есть обратимое явление, то брак остается действительным браком, и семейной паре должна быть оказана терапевтическая поддержка в виде медицинской и психологической помощи[352], причем в данном случае может встать вопрос и об искусственном осеменении. Но когда импотенция является полной, то, прежде всего, возникает вопрос о недействительности брака. Только в случае действительного и законного брака помощь с целью оплодотворения–зачатия в супружеском акте является законной.

Допустимость средств и методов взятия семени

Известно, что действие можно считать допустимым, если допустимы цели, ради которых оно производится, и допустимы средства, с помощью которых оно производится. Теперь мы должны с этической точки зрения проанализировать те способы взятия семени, которые уже описаны нами «чисто технически». Прежде всего следует рассмотреть вопрос о мастурбации, выступающей в данном случае не как акт эгоистического сексуального удовлетворения, но как способ получения более обильного и способного к оплодотворению семени по сравнению с семенем, взятым путем укола в зоне эпидидимиса или сжатия семенных каналов. Проанализируем же детально Различные способы взятия семени с моральной точки зрения. Получение семени посредством супружеского акта, совершенного «противоестественным образом», — это действие, явно недопустимое с моральной точки зрения. С другой стороны, механические средства собирания семени с помощью перфорированногокондомане вызывают возражений морального порядка, поскольку кондом в данном случае не используется в качестве контрацептива и остается возможность проникновения семени в женские гениталии и сохранения полноты супружеского акта.

Если мы рассмотрим проблему взятия семени с диагностико–терапевтическими целями, то здесь имеется несколько альтернативных возможностей (например, использование клинических вибраторов, которые стимулируют выделение семени, не вынуждая прибегать к акту мастурбации)[353], однако нельзя сказать того же относительно технологий искусственного оплодотворения, когда должно сохраняться единство супружеского акта, но оно не сохраняется, если этот акт отстоит от процедуры взятия семени.

Следует отметить, что при взятии семени из влагалища или при использовании перфорированного кондома можно избежать искусственного осеменения в собственном смысле этих слов и прибегнуть к IAO «в несобственном смысле». Мастурбация же, как правило, создает определенные трудности в случае особых состояний напряжения, при особом темпераменте или же в силу инстинктивной и столь понятной деликатности целомудрия.

Моральная оценка искусственного гетерологичного осеменения

Нет сомнений относительнонедопустимостивзятия семени от донора. Причины этого связаны с единством семейной пары и нерасторжимостью брака: «Искусственное гетерологичное осеменение противоречит единству брака, достоинству супругов, родительскому призванию, а также праву ребенка быть зачатым и рожденным в браке и от брака… Кроме того, оно наносит оскорбление общему призванию супругов, предназначенных к отцовству и материнству: объективно оно лишает супружеское чадородие его единства и целостности; оно производит и делает очевидным разрыв между теми, кто дает жизнь ребенку в генетическом плане, тем, кто вынашивает его, и теми, кто несет ответственность за его воспитание»[354].

Последствия этого скажутся и на ребенке, который должен будет узнать и принять эту ненормальную ситуацию. С психологической точки зрения ребенку предстоит трудная задача «идентификации» отца.

В законодательство различных государств были введены некоторые юридические формулировки, касающиеся констатации отцовства, сохранения тайны донорства и нормативных актов, связанных с торговлей семенем.[355]Однако остается сомнительной допустимость положения, в соответствии с которым для ребенка остается тайной имя его истинного отца: всякий гражданин имеет право, и это право открыто признается многими государствами, знать, кто его истинные родители.

Кроме того, следует отметить, что с психологической точки зрения возможно возникновение семейных коллизий на подсознательном уровне на почве «условного» отцовства, когда такой «условный» отец знает, что является отцом лишь с точки зрения юридически–эмоциональной, но отнюдь не с биологической, и по этой причине оказывается в двусмысленном положении по отношению к своему ребенку по сравнению с его матерью. Это обстоятельство может отражаться и на отношениях между двумя супругами, не являющимися в равной степени родителями своего ребенка[356].

Заметим также, что при дарении семени и создании «банков семени» возникает соблазн евгенизма, то есть стремления к приобретению «избранного семени». Если исключить из рассмотрения находящийся в Калифорнии банк, резервированный для лауреатов Нобелевской премии, намерения, которые обнаруживаются при взятии семени, все более приобретают характер биологической селекции, хотя следует уточнить, что притязания иметь семя, отобранное с целью избавления от генетических патологий, относится, скорее, к области теории, чем практики. Действительно, как известно, на сегодняшний день возможно диагностирование передающихся, хотя и не обязательно проявившихся болезней (и потому передаваемых здоровыми носителями), по крайней мере, для 200 знаков генома человека, и в настоящее время аналогичным же образом определяется и предрасположенность к болезням разной степени тяжести, в том числе и к опухолям, которая может выявиться при соединении материнских и отцовских хромосом, одинаково отмеченных. Из этого в научном плане следует, что исследование здоровья донора на предмет произведения потомства не должно ограничиваться общим клиническим контролем видимого состояния здоровья, но должно быть расширено и на проведение генетических тестов[357]. Но для того чтобы это исследование было бы действительно эффективным, необходимо генетическому тестированию подвергнуть и получательницу семени, а в случае осеменения одним семенем разных женщин, также и каждую из них. Практическим результатом такого тестирования должны стать отказ от гетерологичного оплодотворения, если он чреват каким–то риском, и поиск других возможностей на основе исследования семени различных доноров. Если кандидаток на получение семени определенного донора не одна, а больше — скажем, пять (предельная цифра, установленная нормами различных стран), — то возможность селективных комбинаций может существенно возрасти, и для каждого случая можно было бы предусмотреть отбор разных доноров.

Таким образом, мы неизбежно попадаем в обширную и неисследованную область евгенизма, который нельзя считать допустимым с этической точки зрения.

Из этого следует, что именно всплеск в развитии генетики, отмеченный за последние годы и преимущественно в эпоху, последовавшую за принятием во многих странах норм, допускающих гетерологичное оплодотворение приводит к мысли, что при нынешних, постоянно расширяющихся, возможностях подобная практика несет в себе столь серьезные и непреодолимые отрицательные последствия с медицинской и этической точек зрения, что они делают неприемлемыми принятие таких норм в странах, которые еще не ввели их в свое законодательство, и, возможно даже, в непродолжительном времени станут причиной устранения их в тех странах, которые слишком поспешно узаконили действия такого рода.

По–видимому, ряд практических и этических проблем возникает также и при оценке состояния психического здоровья донора, поскольку в данном случае речь идет об определении того, какие именно психические свойства необходимы для признания человека подходящим донором: простое отсутствие одних лишь психотических симптомов, то есть серьезных психических болезней (которые не всегда легко диагностировать), или же еще и прочих психических расстройств из широкого спектра душевных недугов.

Другая сложность этического и юридического характера проистекает из того факта, что при IAE, в случаях учреждения «банка семени» или только при собирании семени, можно лишь проконтролировать, что взятое семя может быть употреблено, как уже было сказано, для разных осеменений, используясь таким образом для создания единокровных детей одного отца. Опасность заключается в том, что в последующих поколениях уже нельзя будет выявить отцовства — не юридического, а генетического, — в результате чего возникнет возможность заключения браков между единокровными родственниками с особыми, легко предсказуемыми последствиями наследственного характера.

Органы власти во многих странах начали изучать те меры, которые следует предпринять в этой области, чтобы выработать установки, направленные на избежание негативных последствий использования «банков семени» как в том, что касается здоровья и профилактики передаваемых болезней, так и в том, что может стать предметом легкой экономической спекуляции.

Перенос гамет внутрь маточной трубы (GIFT) и другие технологии интракорпорального оплодотворения

GIFT — это техника искусственного интракорпорального оплодотворения, которая заключается в одновременном,но раздельномперенесении мужских и женских гамет внутрь фаллопиевой трубы.

Показаниями к такому методу служат некоторые формы женского (эндометриоз малого таза, идиопатическое бесплодие) или мужского бесплодия (олигоастеноспермия), несовместимые с искусственным осеменением, при условии, что женщина имеет, по крайней мере, одну проходимую фаллопиеву трубу.

Сторонники этой технологии утверждают, что приблизительно в 40% случаев с бесплодием, связанным с уже известной или еще не выявленной патологией и не всегда преодолимым с помощью искусственного осеменения, можно справиться с помощью этой технологии.

Использование этой технологии может быть связано и с желанием не сталкиваться с этическими проблемами с точки зрения, как католической морали, так и различных направлений в медико–юридической области на оплодотворение in vitro. Технология GIFT может быть использована для помощи супружеской паре, сводя к минимуму манипуляцию гаметами и сохраняя уважение к супружескому акту. При ее использовании следует брать несколько яйцеклеток и с небольшим интервалом во времени вводить их в фаллопиевы трубы вместе со сперматозоидами, взятыми во время супружеского акта или тотчас после него.

При соблюдении этих критериев GIFT могла бы, согласно точке зрения некоторых моралистов, служить формойпомощисупружескому акту, но никак незаменойего, с кратким временем пребывания гамет вне организма, с интракорпоральным оплодотворением и без малейшей манипуляции эмбрионами: нравственное сознание «не обязательно исключает любое использование подобных искусственных средств, предназначенных исключительно для помощи естественному акту либо для достижения цели, присущей естественному, нормально совершенному акту»[358].

Однако многие моралисты не согласны с подобной интерпретацией и не рассматривают этот способ GIFT в качествепомощисупружескому акту, или, во всяком случае, не могут дать достаточно ясной оценки применению этой технологии[359].

По мнению других, наоборот, применение этой технологии могло бы не задевать чувствительности, как верующих, так и тех, кому очень нелегко решиться доверить момент зарождения ребенка и дальнейшие процедуры с человеческим эмбрионом лаборатории и техникам.

Мы намеренно употребили условное наклонение, поскольку методика GIFT, как уже отмечалось нами, является причиной гибели большого числа эмбрионов: достаточно вспомнить о том, что только 2/3 беременностей, начавшихся в клинических условиях, достигают своего естественного завершения и что у нас нет никакой информации, касающейся «судьбы» гамет, введенных в фаллопиевы трубы, о том, произошло ли оплодотворение или нет и, тем самым, произошли или нет аборты еще до имплантации, до того момента, когда появляются первые признаки беременности со значительным увеличением уровняhuman Chorionic Conadotropin(hCG)[360].

Инструкция «Donum Vitae» не высказалась ни явным, ни имплицитным образом в защиту GIFT, поскольку новизна методики и условия ее применения оставляют место для ряда сомнений и неясностей, в которых еще нужно разобраться. Фактически легко может получиться, что на практике не будут соблюдаться данные в инструкции указания, которые позволяют говорить лишь о простой помощи, оказываемой деторождению, и потому нельзя исключать того, что эта процедура превратится в замену супружеского акта в полном смысле этих слов.

Другие технологии интракорпорального оплодотворения — это перенос яйцеклетки в проксимальную трубу(low tubal oocyte transfer,или, сокращенно, LTOT) и гамет в полость матки (TIUG).

Если LTOT можно рассматривать какпомощьсупружескому акту, поскольку при его применении не происходит разделения между соединением супругов и оплодотворением в процессе супружеского акта, непосредственно в связи с которым происходит и взятие спермы, то TIUG нарушает это единство, поскольку при использовании этого метода взятие семени происходит в результате мастурбации.

Из этого следует, что мы не можем рассматривать TIUG какпомощь,поскольку он представляет собой ужезамещениесупружеского акта.

Кроме того, как при LTOT, так и при TIUG возможны «случаи» большой потери эмбрионов, ибо в действительности лишь небольшое число беременностей, начавшихся в клинических условиях (30% как для LTOT, так и для TIUG), достигает естественного завершения.

Оплодотворение in vitro с переносом эмбриона (FIVET) Этические проблемы, связанные с FIVET

Как мы уже имели возможность отметить в начале этой главы, методика FIVET представляет сегодня один из пограничных районов медицинской этики, где наука и технология, с одной стороны, и этика — с другой, оказываются на трудной для обеих очной ставке. Мы не имеем сейчас в виду позицию конкретно католической морали, ибо эта проблема обсуждается и за рамками религиозной этики.

Достаточно вспомнить, что в Соединенных Штатах сам президент учредил соответствующую научно–этическую комиссию, ставящую своей целью углубленное изучение этой проблемы вместе с другими проблемами, связанными с медицинским и биологическим вторжением в человека, в Англии начала свою работу особая правительственная комиссия (Комиссия Уарнок)[361], в Италии Национальный комитет по биоэтике выработал особый документ, касающийся этой темы[362], а международный комитетad hocпри Европейском Совете недавно опубликовал документ под названием Конвенция по защите прав человека и достоинство человеческого существа в отношении применения биологии и медицины: Конвенция о правах человека и биомедицина, где рассматривается и эта проблематика, как в самых общих терминах, так и в перспективе выработки более развернутого документа.[363]Кроме того, в каждом государстве были созданы соответствующие исследовательские комитеты и комиссии[364].

Учительство Католической церкви в официальной инструкции «Donum Vitae» и в энциклике «Evangelium Vitae» высказалось относительно проблем, связанных с использованием FIVET, что повлекло за собой публикацию ряда документов епископских конференций на эту тему: первого и второго документов Объединенного комитета католического епископата Соединенного Королевства и Уэльса, документа епископов штата Виктория (Австралия) и документа французского епископата[365], если ограничиться упоминанием лишь некоторых.

Не найдется, пожалуй, ни одного медицинского или общекультурного журнала, который сегодня не затрагивал бы эту тему, не говоря уже о достаточно развернутых статьях в солидных еженедельниках и ежедневных газетах, так что даже просто подсчитать общее число всех публикаций по данной проблематике не представляется возможным. Еще более трудным делом была бы попытка оценить степень взвешенности и научной точности этих популярных изданий[366].

Еще раз кратко суммируем основные этические позиции, опираясь на наиболее важные группы случаев.

Искусственное гомологичное экстракорпоральное оплодотворение: гибель эмбрионов и утрата единства супружеских отношений.

Случай искусственного экстракорпорального гомологичного оплодотворения рассматривается как наиболее спорный, в особенности среди моралистов католической ориентации.

Прежде всего, следует сделать одно уточнение, которое не является чисто терминологическим: при FIVET, или оплодотворении in vitro с переносом эмбриона, речь на самом деле идет об «оплодотворении», а не об искусственном «осеменении». Дело здесь в том, что при IA, или искусственном осеменении, «искусственным» является лишь введение или, в крайнем случае, взятие и введение семени, тогда когда сам момент оплодотворения остается естественным как в отношении причины, так и в отношении места оплодотворения. При FIV же оплодотворение, то есть соединение гамет, контролируется и проводится до концаin vitroи при этом искусственным путем.

Прежде чем перейти к моральной оценке, необходимо напомнить о двух основных этических требованиях, связанных с человеческим деторождением, по поводу которых все католические моралисты согласны между собой и которые сами по себе имеют рациональную природу: первое из них —сохранять жизнь эмбриона,второе — следить за тем, чтобы деторождение было бы результатомсоюза и личностных отношений законных супругов.

Что касается второго требования, то мы должны отослать читателя к тем разделам, в которых рассматривались ценность человеческого эмбриона (и давалась оценка аборту) и тема сексуальности и деторождения.

Что же касается сохранения жизни человеческого эмбриона при FIVET, то здесь мы сталкиваемся с серьезными трудностями, по крайней мере, при использовании современных методик. В общем случае при теперешней технологии происходит оплодотворение нескольких эмбрионов, поскольку процент удачной имплантации и развития беременности очень низок (1 или 2 на 10), и потому ради достижения большего успеха производят больше эмбрионов, дабы иметь возможность повторить попытку в случае неудачи. Так называемый «избыток» эмбрионов является этической и юридической проблемой: он может быть уничтожен, или его используют для экспериментирования или производства косметических средств, либо переносят в другую женщину (и в этом случае, очевидно, не происходит гомологичного оплодотворения)[367].

Запланированное истребление или уничтожение эмбрионов представляет собой с точки зрения морали — и не только католической морали — преднамеренное уничтожение человеческого существа (или человеческих существ), как и в случае искусственного прерывания беременности. Процедура, которая все чаще совершается во многих лабораториях, заключается в замораживании эмбрионов для устранения часто возникающей несинхронности между овуляционным и менструальным циклами у женщин, подвергшихся усиленной стимуляции. В этом случае также предусматривается создание запасных эмбрионов, и, таким образом, возникает их «избыток». В качестве извиняющей причины, которая могла бы морально оправдать это уничтожение оставшихся в живых эмбрионов, некоторые выставляют то обстоятельство, что и при естественном оплодотворении происходит множество мини–абортов до или после имплантации вследствие различных аномалий или несовместимостей[368].

Говорят так: если сама природа производит селекцию, и из числа различных эмбрионов имплантируются и развиваются только те, которые имеют наибольшую жизнеспособность, то и в лабораторных условиях также допустимо предпринимать ряд попыток с целью достижения лучшего результата. В этом случае врач лишь «копирует» то, что происходит в самой природе.

Однако нетрудно заметить противоречие и лукавство подобной аргументации. Противоречие содержится в том факте, что мы обращаемся к природе для того, чтобы оправдать уничтожение эмбрионов, и вместе с тем утверждаем, что не следует «биологизировать» природу, когда речь идет об оправдании всего комплекса искусственного оплодотворения. Но ведь, прежде всего, следует проводить четкое различие междуестественной смертьюисмертью провоцируемой.Если данное рассуждение верно, то его можно отнести и к другим случаям: например, если многие погибают в результате аварий на дорогах, то неужто заранее запланированная смерть вследствие автодорожной катастрофы перестала из–за этого бы считаться преступлением? Или другой пример: хотя многие старики умирают естественной смертью, разве не будет считаться морально виновным тот, кто намеренно станет способствовать их смерти?

Другой аргумент, выдвигаемый для того, чтобы затушевать эту проблему: уничтожение эмбрионов — явление временное, когда технология будет улучшена, потери такого рода снизятся до степени нормального риска, неотделимого от всякого терапевтического акта. Однако и здесь в основе лежит логика, базирующаяся только на результате: мы используем технологию, приводящую к смерти, в качестве временного опыта ради достижения лучшей технологии.

Кто мог бы принять критерий такого рода при фармакологическом экспериментировании? Разумеется, невозможно себе представить, чтобы с целью разработки более тонких и совершенных методов дозировки лекарств будут проводиться эксперименты на человеке даже тогда, когда в 80% случаев эти эксперименты грозят смертельным риском. Во всяком случае, следует признать, что на сегодняшний день методика FIVET чревата неоправданным уничтожением человеческих эмбрионов, в которых разум, а не только католическая вера признает структуру и ценность человеческих существ.

Что касается других возможных возражений, сводящихся, к примеру, к тому, что об эмбрионе можно говорить лишь как о потенциальном человеческом существе, не способном еще к социальным отношениям и т. п., то на них мы уже ответили в разделе об искусственном прерывании беременности[369].

Имеется и еще одно обстоятельство этического характера, которое также следует рассмотреть и которого мы уже коснулись мимоходом, говоря об искусственном осеменении. Оплодотворениеin vitro,даже тогда, когда оно является гомологичным, разъединяет соединительно–эмоциональный аспект супружеского акта и аспект физический и детородный. В супружеской жизни, в структуре, феноменологии или языке, как принято говорить, человеческой сексуальности реализуется следующее: половой акт соединяет супругов (физически, эмоционально, то есть соединяет как «личностей») и вместе с тем открывает для них возможность деторождения. Расчленение соединительного момента и детородного эквивалентно расчленению единства любви и жизни в супружеском акте.

В связи с этим в инструкции «Donum Vitae» говорится:

«Супружеский акт, в котором супруги взаимно даруют себя друг другу, одновременно выражает и открытость к дару жизни, и потому этот акт является неразделимо телесным и духовным. В теле и посредством тела супруги осуществляют свое супружество и могут стать отцом и матерью. Исходя из уважения к языку тела и его естественной щедрости, супружеское соединение должно совершаться, будучи открытым для деторождения, и рождение нового существа должно стать плодом и завершением брачной любви.

Таким образом, возникновение жизни человеческого существа проистекает из акта деторождения, связанного не только с биологическим, но и с духовным союзом родителей, соединенных узами брака. И потому оплодотворение, произведенное вне тела супругов, лишено значимости и ценностей, которые выражают себя в языке тела и в союзе между человеческими существами»[370].

Поэтому акт деторождения, не имеющий телесного выражения, остается лишенным не биологического фактора (который воссоздается технологически при переносе гамет), а межличностного общения, которое во всей полноте и единстве можно выразить лишь в теле. Отличительной чертой супружеской любви являются ее целостность и полнота дара двух личностей. Замена телесного соединения некой технологией приводит кредукциисупружеского акта, его низведению до уровня чисто технического действия.

В процессе чисто технического действия сконструированный объект остается онтологически неоднородным по отношению к субъекту, и субъект, созидающий его, обладает правом собственности и господства. При действиях общения и приобщения, к каковым относится и супружеский акт, субъектвыражает самого себяв отношении с другим субъектом, признавая и уважая его равенство с собой и принимая его свободное выражение. Среди экспрессивных актов, или языков тела, язык супружеского акта характеризуетсяполнотойицелостностью:низведение функции деторождения к техническому событию означает установление отношения господства «субъект–производитель — произведенный объект», что приводит к обеднению и деградации Детородного акта как в техническом, так и в антропологическом смысле.

Мне кажется, что следует еще более углубить эту проблему: в случае оплодотворенияin vitroпривносятся некоторые элементы, инородные семейной паре, делающие родителей неопределенным множеством. Если при IAO, хотя это и не совсем точно, врач–гинеколог совершает вспомогательные и дополняющие действия уже после оплодотворения, которое происходит в рамках союза и по желанию семейной пары, то при FIV оплодотворение (которое является кульминационной точкой различных взаимосвязанных между собой процессов, созидающих новое человеческое существо) совершается техническим работником, не имеющим отношения к семейной паре.

Верно также и то, что в случае, если происходит замена семени или какая–либо ошибка, или возникает какая–либо угроза, то все это нельзя списать на счет природы, что позволяет начать юридический процесс против биологов.[371]Экстракорпоральное оплодотворение становится, если исходить из ближайшей причины и непосредственной ответственности, в некоторой степени оплодотворением вне брака: супружеским продолжает оставаться только генетическое наследие, желание заказчиков и вынашивание плода в утробе матери. Выражения «рождение» и «оплодотворение» становятся при FIV неподходящими для родителей, ибо на самом деле тот (или те), кто совершаетопределяющие действия при деторождении,является посторонним лицом (или группой лиц, посторонних по отношению к семейной паре). По этой причине, которую следует добавить к предыдущей, но которая достаточна и сама по себе, становится понятным, почему по учению Католической церкви акт супружеской любви рассматривается в качестве единственного действия, по своему достоинству соответствующего человеческому деторождению. Однако к этому необходимо добавить, что, несмотря на ясную позицию, выраженную в инструкции «Donum Vitae», некоторые католические моралисты все еще остаются «поссибилистами» (допускающими компромиссы) в отношении так называемогопростого случая,то есть процедуры гомологичной методики FIVET, если только она ни в коей степени не связана с абортивной практикой разрушения эмбрионов[372].

С учетом этой оговорки (впрочем, пока еще на деле не реализованной), они считают, что единство между моментом соединяющим и прокреативным при гомологичной методике FIV обеспечивается тем же путем, что и при IAO «в несобственном смысле этих слов», — так называемым «контекстом брачной любви», с которым связано желание зачатия и в рамках которого существует тот, кому надлежит появиться на свет.

Однако следует еще раз повторить то, о чем говорится в инструкции, а именно: совокупности супружеской жизни самой по себе недостаточно, чтобы обеспечить достоинство, соответствующее человеческому деторождению, для которого, даже и в «простом случае», использование каких–либо технологий остается морально неприемлемым, поскольку они лишают человеческое деторождение того достоинства, которое ему присуще в соответствии с его природой. Разумеется, простой случай не чреват той этической негативностью, которая проявляется во внесупружеском оплодотворении, подчеркивает инструкция[373], но даже и тогда, когда все делается ради того, чтобы избежать смерти человеческого эмбриона, все равно остается морально недопустимым гомологичное оплодотворениеin vitro:«помимо тою факта, что они [технологии искусственного оплодотворения], — читаем мы в уже цитировавшейся энциклике «Evangelium Vitae», — неприемлемы с моральной точки зрения, начиная с того момента, когда оплодотворение отделяется от всецело человеческого контекста супружеского акта, эти технологии обнаруживают высокий процент неудач: они связаны не столько с самим оплодотворением, сколько с последующим развитием эмбриона, подвергающегося смертельному риску обычно в кратчайших временных промежутках»[374].

Однако, если оставить в стороне католических моралистов, то те, кто обращает внимание не на этические требования, а на действенность результатов, не испытывают никакой озабоченности и не видят преград этического характера, не говоря уже о том, что никого из них не смущает даже гомологичная технология FIVET.

С юридической точки зрения, гомологичная методика FIVET допускается даже наиболее ригористичными законодательствами, но ведь хорошо известно, что юридическая точка зрения может и не совпадать с моральной, и не раз случалось, что позитивный человеческий закон и нравственность вступали друг с другом в противоречие[375].

Оставаясь в границах юридического мышления, следует добавить, что мы не можем апеллировать к «праву на произведение потомства», которым, казалось бы, должна обладать семейная пара. В действительности супруги имеют право на супружеские отношения, открытые и для произведения потомства: если бы это было не так, то всякий бездетный брак был бы незаконен и недействителен. К тому же, как мы уже упоминали, говоря о проблеме деторождения, нельзя говорить о «праве на ребенка».

Следует также добавить, что, как это было замечено многими, в этой области мы сталкиваемся с одним из наиболее явных противоречий современной культуры: с одной стороны, благодаря аборту и контрацепции, происходит распространение anti–life тепtality[ментальность, направленная против жизни (англ.)], с другой — отстаивается право на то, чтобы любой ценой и любым способом иметь ребенка с помощью методики FIVET. В связи с этим возникает сильное подозрение в том, что как в одном, так и в другом случае ребенок рассматривается скорее как «дополнение» или «объект» по отношению к супругам, но не как «субъект», который обладает своей ценностью и которого должны желать и принимать ради него самого и на путях, указанных самой жизнью и любовью, которая царит в семье.

Путь усыновления, который сегодня не очень в ходу, был бы гораздо более приемлемым, если бы детей принимали с неизменной ответственностью и если бы существовала возможность «предварительного усыновления в рамках закона» в тех случаях, когда матери хотели бы прервать свою беременность или не хотели бы оставить у себя уже родившегося ребенка.

Тревога, связанная с технизацией процесса человеческого деторождения, стала звучать в голосах представителей и внерелигиозного лагеря. Вот что пишет, например, Н. Аббаньяно: «В этой области, как и во многих других, наука и техника могут и должны выправлять естественные процессы и помогать им, но они не должны заменять их искусственными процессами, аннулирующими те результаты, которых можно достичь лишь естественным путем. В настоящее время весь природный мир нуждается в защите против загрязнения и массового нанесения экологического ущерба, связанного со злоупотреблением техникой. Человек — составная часть этого мира, и его жизнь, начиная с рождения, — это самое ценное, что следует защищать от любых манипуляций, которые унижают его достоинство»[376].

В литературе можно встретить озабоченность, основанную на критериях экономики здравоохранения, которая обладает чисто моральной значимостью, хотя и не имеет приоритета с персоналистической точки зрения[377].

Католический богослов Ф. Бёкле (Bockle) пишет: «Мы совершенно явственно достигли такого уровня, когда можем сделать больше, чем нам позволено, и именно поэтому нам не позволено делать все то, что мы способны сделать»[378].

Искусственное гетерологичное экстракорпоральное оплодотворение

Желая проанализировать совокупность этических проблем, связанных сгетерологичнойтехнологией FIVET, и предполагая, что сомнения, выраженные относительно гомологичной технологии FIVET, остаются в силе, мы можем подытожить наши размышления в следующем порядке:

— последствия оплодотворенияin vitro,отражающиеся на супружеском и родительском единстве;

— биологическая, психологическая и юридическая идентичность ребенка, которому предстоит родиться;

— евгеническая проблема;

— последствия, связанные с привлечением так называемойсуррогатной матери (surrogate mother).

Последствия, отражающиеся на супружеском и родительском единстве

Нетрудно понять, что, когда происходит «дарение» семени или яйцеклетки, или того и другого вместе, совершается как бы расслоение между «родителями» и супругами: быть родителями еще не означает (или означает лишь частично) быть супругами.

Таким образом, структура брака как единства сильно подрывается и раскалывается, о чем мы уже говорили в связи с IAE, и еще в большей степени это верно, когда оплодотворение совершается экстракорпоральным путем.

Итак, перед нами двойное нарушение гармоничного единства брака: нарушено единство, существующее между родительством и супружеством, и нарушено единство между моментами соединяющим и прокреативным, присущее супружескому акту.[379]Таким образом, «концепция семьи сводится только к способу объяснять и упорядочивать множество отношений без какого–либо соотнесения их с юридическими отношениями между взрослыми и с отношениями кровного родства»[380].

Мы думаем, что подобное нарушение семейного единства должно быть отвергнуто в этико–рациональном плане. Если сравнивать его с усыновлением, то последнее никоим образом не нарушает супружеских отношений: усыновленный ребенок имел обоих, более или менее законных родителей, которые вместе дали ему жизнь, и они были связаны отношениями взаимного дарения себя другому. В случае усыновления на другую пару возлагается задача воспитания.

Не следует рассматривать понятие «дарения» в смысле каритативной помощи и солидарности, когда речь идет о гаметах, так, как если бы мы говорили о предоставлении органов или крови. В случае, когда мы отдаем почку для последующей ее пересадки или кровь для переливания, никакое единство не нарушается и не даруется жизнь новому человеческому существу.

Если бы этой разницы не было и если бы понятие любви и альтруизма можно было расширить до такой степени, то с помощью того же принципа можно было бы оправдать всякую супружескую измену и внебрачные половые связи. Едва ли следовало принимать во внимание все эти лазейки, если бы они не обсуждались не в медицинской или медико–юридической литературе, а в публицистике и в средствах массовой информации.

Расширение отношения супруги — родители становится еще более серьезным и сложным, когда с ним соединяется понятие «суррогатная мать».

Идентичность зачатого плода

В связи с этой проблемой возникают наиболее серьезные, а иной раз и странные последствия оплодотворенияin vitro.Ведь рождающийся ребенок обладает биологической идентичностью, которая не совпадает с идентичностью социальной. Каждый из нас имеет право знать, от кого он рожден, и как только эти сведения будут сообщены тому, кто родился в результате применения гетерологичной методики FIVET, произойдет усложнение взаимоотношений ребенка с родителями, один из которых будет лишь условным родителем, а донор–отец останется неизвестным[381].

Это требование и это право признаются и на юридическом уровне, так что в большинстве стран, в которых легализована процедура искусственного оплодотворения, предполагается, что, при сохранении анонимности доноров, следует вести их централизованную регистрацию, чтобы можно было получить информацию, также и общего характера, в том случае, если ребенок ее потребует.

Известно, что некоторые законодательства требуют сохранять в тайне имя донора, но этот факт не устраняет трудностей. Не в состоянии устранить их и нормы, которые предлагаются в связи с выбором донора, требующие, чтобы он, помимо физического здоровья, обладал еще и соматическим, и психологическим сходством с условным отцом[382]. При отсутствии юридических нормативов все эти проблемы становятся еще более серьезными.

Странные и юридически запутанные случаи возникают тогда, когда прибегают не к банку семени, а к банку эмбрионов, которые имплантируются после смерти отца–донора (в случае гомологичного оплодотворения) или после того, как заказчики, как это не раз случалось, погибали в результате несчастного случая, возможно, уже оставив большое наследство будущему ребенку. Вследствие этого возникают так называемые «дети загробного мира», что происходит тогда, когда донор–отец умирает еще до имплантации или эмбрионы становятся «сиротами» еще до своей имплантации в матку, или же когда вдова выражает желание родить ребенка от семени умершего супруга после того, как его сперма была специально взята у него во время предполагаемой смертельной болезни.

Возможные медицинские последствия гетерологичного оплодотворенияin vitro,связанные с замораживанием и последующими действиями, не вполне предсказуемы, их следует со временем еще уточнить. Нужно отметить и другую возможность, которая исследуется с юридической точки зрения и в дискуссиях о банках эмбрионов. Поскольку с помощью эякуляции только одного мужчины можно оплодотворить множество яйцеклеток, имплантируя полученные таким образом эмбрионы в различных женщин, и поскольку «отцовство» донора должно оставаться неизвестным — впрочем, оно с трудом поддается учету, — то теоретически возможно получение некоторой популяции единокровных братьев и сестер, которые не будут подозревать о своем родстве[383].

В этом случае возможно, как мы уже отмечали, когда речь шла об IAE, заключение браков между единокровными родственниками, и это не только имеет юридические последствия, но и затрагивает область здравоохранения, поскольку браки между единокровными родственниками увеличивают вероятность генетических заболеваний.

Тот факт, что вероятность этого в процентном отношении должна быть довольно низкой, не меняет этической оценки оплодотворенияin vitro.

Случай с ребенком, «заказанным» гомосексуальной парой, настолько аномален и настолько отклоняется от деторождения путем нормального зачатия родителями и от самой структуры брака, что не требует особого комментария для выявления его неэтичности. Для более полного освещения технических аспектов рассматриваемого нами вопроса мы должны добавить еще, что пара мужчин–гомосексуалов, решившая обзавестись ребенком, несомненно, вынуждена будет обратиться за «помощью» к суррогатной матери, тогда как женская гомосексуальная пара может, по крайней мере гипотетически, получить ребенка с биологическим наследием этой же пары посредством процедуры клонирования, как мы отмечали в главе, касающейся генетических манипуляций, а не только прибегнув к гетерологичной методике FIVET, что в настоящее время является проблематичным также и на законодательном уровне.

Евгенические тенденции

Нетрудно понять, что некоторые технологии искусственного оплодотворения, и в особенности искусственное гетерологичное осеменение, содержат в себе не только цели «терапии» бесплодия, но и другие: мы имеем в виду, прежде всегоевгеническиецели, достижение которых становится осуществимым с возникновением банков семени и тем самым с возможностьюселекции доноров.Цель этой селекции состоит в том, чтобы дать паре, которая о том попросит, не только желанного ребенка, но и«совершенного ребенка» (perfect child),или, по крайней мере, ребенка, наиболее похожего на социального отца.

Проблема эта отнюдь не нова, если мы вспомним (как о том напоминает нам Ж.Тестар [Testart][384]), что подобные евгенические цели уже выдвигались на основе других методик в конце прошлого и в начале нашего века евгеническим движением, которое возглавлял англичанин Гэлтон (Galton).

Подобный способ селекции родителей был определен лауреатом Нобелевской премии по медицине Шарлем Рише (Richet) в его работе «Человеческая селекция» (La selection humaine) (1919)как тихий расизмтогда, когда его еще нельзя было достичь посредством техники искусственного размножения: «… это памятник тихому расизму, куда беспрестанно соскальзывает мысль, исходящая из неоспоримого биологического знания и приводящая к идеологии, которую можно назвать тоталитарной»[385].

Но дорога кнастоящему и радикальному евгенизмудолжна была проходить, как уже тогда считали некоторые генетики, в том числе и лауреат Нобелевской премии Мюллер (Müller), через «новые технические изобретения, заключающиеся в искусственном осеменении и создании некоторых дополнительных биологических средств»[386].

Понятно, что в тот момент, когда евгеническая тенденция заявляет о себе, даже если речь идет только о выборе донора (евгенизм первого уровня),цели так называемой «терапии» бесплодия отодвигаются на второй план и их место занимает особого рода идеологический финализм, питаемый новой технологией, при котором супружеская любовь теряет свое значение и перестает быть бескорыстной и межличностной.

С оплодотворениемin vitroи возможностью выбирать эмбрионы и яйцеклетку до оплодотворения при помощи техникипредымплантационного диагностированиявозник новый евгенический импульс. Исключительно ясный анализ этой проблемы представлен в уже цитировавшейся работе Ж.Тестара «Желание гена» (Le désir du gène)[387]: это ужеевгенизм второго уровня,основывающийся не на селекции доноров, но на селекции гамет и эмбрионов с последующим уничтожением эмбрионов, не обладающих требуемыми свойствами.

С точки зрения негативной евгеники, селекция эмбрионов и яйцеклеток до имплантации, помимо прочего, могла бы распространяться не только на субъектов, пораженных наследственными болезнями, но и на носителей этих болезней. Следует вспомнить, что негативная евгеника вошла в употребление уже 20 лет назад при непрямом и селективном использовании технологий пренатального диагностирования (постимплантационное диагностирование), следствием которого часто становился аборт. Такова последняя форма селекции новых поколений.

Если при пренатальной диагностике селекция является злоупотреблением и извращением методики, вполне допустимой, когда она применяется для другой цели, то при искусственном экстракорпоральном оплодотворении, в силу свойственной ему внутренней логики, в результате наблюдения и предымплантационного диагностирования с помощью технологии, недопустимой самой по себе, происходит выбор ребенка.

И, наконец, оплодотворениеin vitroдает возможность для реализацииевгенизма третьего уровня,так называемого «позитивного», с возможным использованием методов генетической инженерии, предоставляя, таким образом, человеку максимум власти над другими людьми, — власти, от которой субъекты, на которые она распространяется, не могут защититься. «Теоретически, — пишет Тестар, — возможно получение яйца, генетически модифицированного посредством введения новых генов (технология трансгенезиса) в само яйцо непосредственно после оплодотворения»[388].

В качестве последствий многоразовой овуляции, вызываемой фармакологическими средствами, и многоразового оплодотворения (естественным образом иin vitro),возникает и другой тип селекции эмбрионов — селекции, производимой по причинам количественным, а не качественным: целью подобного «редуктивного» вмешательства(fetal–reduction)становится стремление, как уже говорилось, избежать для матери опасности и осложнений многоплодной беременности. Чтобы уберечься от «ошибок», связанных с такой методикой,производится fetal–reductionв матке, уничтожающий крошечных и беззащитных эмбрионов.

Суррогатные матери

Суррогатные материс именами и фамилиями появились на страницах журналов и на телевизионных экранах. Эти женщины при посредничестве агентств за определенную плату до конца вынашивали для третьих лиц–заказчиков эмбрионы, оплодотворенныеin vitro,с яйцеклеткой и спермой заказчиков[389]. Бывали случаи, когда матери, имеющие собственных детей, брали на себя эту задачу, чтобы подарить ребенка своей бесплодной сестре. Был также случай с так называемой «снятой внаем матерью», которая, после того как выносила заказанного ребенка, отказалась отдать его, считая своим. В случае суррогатного материнства ярко выявляется инородность семейной пары — заказчика матери–заместительнице, которая тем не менее может глубоко привязаться к вынашиваемому ребенку в силу тесной биологической связи с ним в период его созревания. Таким образом, становится очевидной манипуляция телесной природой ребенка, получающего генетическое наследие от двух определенных лиц и вместе с тем кровь, питание и жизненное внутриматочное обеспечение (что в будущем может иметь последствия и на психическом уровне) - от третьего лица, суррогатной матери. Все это способствует ряду злоупотреблений в отношении не только брака, но и ребенка, с которым обращаются как с неким экземпляром животного, а не как с личностью, которая вправе знать собственных родителей и идентифицировать себя с ними.

Инструкция «Donum Vitae» считает этически неприемлемым суррогатное материнство по тем же причинам, которые требуют отказа и от искусственного гетерологичного оплодотворения, ибо оно «по сути противоречит единству брака и достоинству человеческого деторождения»[390].

Кроме того, здесь затрагивается не только супружеское единство, но также единство родительское, тесная связь между родителями и детьми: «В ущерб семье возникает разделение между физическими, психическими и нравственными элементами, которые образуют это единство»[391].

Некоторые сравнивают суррогатную мать с кормилицей, утверждая, что такого рода «помощь» не только допустима, но и является выражением альтруизма. Думается, следует подчеркнуть сильное различие в интенсивности отношений между суррогатной матерью и плодом и между няней и ребенком. Но есть и такие, кто особенно выделяет опасность эксплуатации матки и зарождения новой профессии — профессии суррогатной матери.

Эта проблема имеет и другую сторону, которая часто замалчивается: объектом договора купли–продажи является не только матка суррогатной матери, но и, прежде всего ребенок.

В действительности в договорах о заместительстве, о которых время от времени приходится слышать, назначенная сумма (если исходить из того, что объектом купли–продажи является только процесс вынашивания ребенка) должна была бы выплачиваться матери–носительнице в самом начале беременности в качестве «гарантии» пребывания ребенка в матке.

Между тем (и это обстоятельство указывает на то, что такой договор имеет своей конечной целью поставку произведенного «продукта» и тем самым куплю–продажу детей) часть денег выплачивается лишь в конце беременности, после родов, и если, к примеру, ребенок имеет дефекты развития, заказчики могут от него отказаться: зачем отягощать себя выплатой всей суммы, обещанной за «продукт», коль скоро он не удовлетворяет всем требованиям?

Исходя из этико–социальной проблематики, возникающей в связи с суррогатным материнством, все существующие законодательства, за исключением штата Арканзас (США), запрещают заключение договоров о заместительстве и считают их юридически недействительными[392].

Между прочим, если бы факт суррогатного материнства имел место в Италии при существующем законодательстве, то матерью была бы зарегистрирована та женщина, которая рожает ребенка, а не та, которая предоставила свою яйцеклетку для оплодотворения или «заказала» его вынашивание, если только родившая мать открыто не объявит о своем непризнании ребенка. И в случае, если будет признана возможность его усыновления, вероятность того, что он будет отдан «заказавшей» его супружеской паре, очень невелика.

Оплодотворениеin vitroи экспериментирование

В этом параграфе речь идет о всех тех экспериментальных процедурах, которые, начиная с оплодотворенияin vitro,осуществляются с намерением приобрести большие знания о человеческой ДНК, об иммунологической совместимости, о действии лекарств и т. д. или же с целью довести до конца исследования различных возможностей клонирования эмбриональных клеток, а также для того, чтобы добиться оплодотворения одного вида другим[393].

Некоторые авторы обозначают технологии подобного рода, имея в виду прежде всего клонирование, термином «асексуальное оплодотворение»(asexual fertilization).

Хотя эти эксперименты, как правило, проводились над избыточными эмбрионами и зародышами, полученными в результате спонтанных или искусственных абортов (на эту тему следует поговорить отдельно), однако некоторые законодательства предусматривают возможность «производства» эмбрионов в экспериментальных целях.[394]При этом предельным сроком считаются две недели развития — момент, когда начинает формироватьсяпримитивная хордаи для эмбриона завершается стадия имплантации. Другие законодательства, например, в Германии или в штате Виктория (Австралия), допускают экспериментирование лишь до стадиисингамии,то есть в течение 21–22 часов после оплодотворения[395].

Каковы же аргументы, которые выдвигаются для оправдания экспериментирования на эмбрионах? Таких аргументов два. Один из них заключается в отрицании человеческого характера эмбриона на этой стадии: как правило, довольствуются утверждением, что, по крайней мере, до образования нервной системы эмбрион следует рассматривать лишь как «потенциальную» человеческую личность. Другой аргумент уже научно — «терапевтического» свойства: говорят, что эти эксперименты необходимы для дальнейшего развития науки и лечения болезней, в особенности болезней генетических, не излечимых никаким другим путем. Лица, занимающие подобную позицию, приводят в свою поддержку следующий довод: без экспериментирования медицинская наука перестает развиваться, результаты опытов над животными не всегда можно применять к человеку, особенно это относится к генетическому коду, поэтому по необходимости приходится прибегать к такому виду экспериментирования.

Сейчас, намереваясь кратко разъяснить две эти мотивировки и напоминая об этических понятиях, изложенных в других главах, мы должны, прежде всего, сказать, что с онтологической и этической точки зрения человеческий эмбрион является не потенциальным, но реальным человеческим индивидуумом, потенциальным же можно считать лишь его развитие, которое к тому же будет продолжаться и после рождения. Если и имеются какие–то сомнения относительно философского понятия «личность», то остается этический запрет на прерывание жизни, которая, если предоставить ей возможность развиваться, обладает реальной способностью к созреванию как человеческая личность, поскольку именно в рамках физической жизни могут реализоваться все иные ценности. И потому долг защиты человеческой жизни становится основным и первостепенным по отношению к другим ценностям, в том числе и к ценности приобретения новых научных знаний. Этот долг существует и в отношении избыточных эмбрионов, «брошенных», или тех, про которые известно, что их невозможно перенести в женские гениталии[396].

Терапевтическое экспериментирование нельзя осуществлять на живых существах, когда имеется высокая вероятность — а в наших случаях и полная уверенность в неизбежности — смерти субъекта, на котором производится эксперимент[397]. Этика экспериментирования на человеке твердо настаивает на этом, и никакие соображения целесообразности или полезности не могут поколебать ее. Только в нацистских концентрационных лагерях разрешались и осуществлялись эксперименты на живых существах, обрекавшихся тем самым на верную смерть, без их на то согласия. Ценность человека выше ценности науки и уж, конечно же, выше амбиций ученых. Об этом совершенно ясно говорится и в Хельсинкском кодексе, когда он затрагивает проблему регулирования экспериментов на человеке.

Оплодотворение и вынашивание одного вида другим

Под оплодотворением одного вида другим, илискрещиванием,подразумевается возможность оплодотворения между гаметами живых существ разных видов (например, между гаметами человека и гаметами животных). Вынашивание одного вида другим происходит в результате имплантации эмбрионов одного вида в матку живого существа другого вида.

Эти технологии, уже осуществленные на животных (морская свинка — кролик, коза — овца и т. д.) и гипотетически предлагаемые также и для человека (в частности, имеется в виду осеменение самки шимпанзе человеческой спермой), в настоящее время представляются нереализуемой возможностью, даже если бы кто–то и выдвинул предложение о возможном «производстве» недочеловеческих существ, предназначенных для выполнения монотонной и унизительной работы либо для использования их в качестве «резервуара» органов для трансплантации.

Кажется, в Англии правительственному комитету был уже сделан запрос относительно экспериментальной имплантации человеческого эмбриона в матку животного с целью изучения иммунологических реакций.

Несомненно, этическая оценка подобных возможностей может быть лишь крайне негативной, и не только в том, что касается «пригодности» этих эмбрионов, но также и в связи с самим экспериментированием: человеческая идентичность, достоинство субъекта и семьи вступают с ним в противоречие в самой явной и чудовищной форме. По этому случаю стоит вспомнить слова Честертона: «Безумец — это не тот, кто потерял разум, но тот, кто потерял все, кроме разума»[398].

Инструкция «Donum Vitae» утверждает, что «попытки или проекты оплодотворения между гаметами человека и животного и вынашивание человеческих эмбрионов в матках животных противоречат достоинству человеческого существа, присущего эмбриону, и вместе с тем ущемляют право каждой человеческой личности быть зачатой и рожденной в браке и от брака»[399].

Этическая оценка селекции или предопределения пола

Выражение «предопределение и выбор пола» указывает на те процедуры, которые предоставляют родителям возможность предопределить и выбрать пол своих будущих детей[400].

В связи с этим возникает множество этических проблем, которые прежде всего относятся к правомерности самой возможности предопределения пола со стороны родителей и тем самым его мотивировки. Кроме того, следует задаться вопросом, не может ли это привести к своеобразной «сексистской» идеологии, которая может быть привита общественной психологии и даже эксплуатироваться политической властью. И, наконец, не лишним будет спросить, какими последствиями может быть чревата такая возможность ввиду потенциального возникновения социальных диспропорций в соотношении между мужчинами и женщинами, а также в области здравоохранения — последствиями, вытекающими из использования некоторых селективных технологий (например, микрохирургических).

Заметим также, что этичность таких методик варьируется в зависимости от твердости их детерминистских установок, степени опасности, которой подвергается эмбрион, и присущих таким методикам манипуляций над генетическим наследием.

Мы не можем вынести никаких окончательных этических оценок ввиду отсутствия точных данных для отдельных методик. Однако мы полагаем, что пока можно предложить некоторые этические ориентиры, которые должны рассматриваться как пограничные в отношении целей и применяемых методов.

Цели или мотивировки

Терапевтические цели, связанные с предотвращением генетических болезней, определяемых полом, и исходящие из этической приемлемости используемой методики, можно рассматривать в качестве наиболее законных и этически допустимых в силу терапевтического принципа, изложенного ранее. Нам представляется, что и в этом случае общество не должно наделять родителей правом выбора пола, который предполагается свободным от генетической аномалии. Родители ответственны за решение произвести потомство и за число детей, и потому вмешательство государства было бы незаконным в том случае, если бы оно стало требовать ограничения количества детей или воздержания от зачатия. Полагаем также, что государство не может быть компетентным и в том, что касается предопределения пола будущего ребенка, даже и по евгеническим соображениям. Государство может обеспечить получение каких–то медицинских знаний в случае необходимости, но никоим образом не может вводить селекцию детей, коим предстоит появиться на свет.

Что касается идеологических целей, то можно утверждать, что в наши дни, после различных кампаний в защиту равенства и равного достоинства мужчины и женщины, чувство превосходства одного пола над другим все в меньшей степени заявляет о себе. Однако в определенном социальном контексте, скажем, во время войны, могут возникнуть соответствующие идеологические побуждения, ведущие к апологии предпочитаемого пола. В таком случае идеология, умаляющая уважение, подобающее всякой человеческой личности, — уважение, которое основывается на признании равного достоинства всякого индивида независимо от пола, — обесценивала бы выбор и бросала вызов моральным ценностям. Все это было бы чревато еще большей опасностью в том случае, если бы идеология управлялась политической властью и ставила своей целью господство какой–либо расы.

Подходя к данному вопросу с точки зрениявоспитательных целей и поддержания семейного равновесия,мы полагаем, что наличие в одной семье детей разного пола весьма полезно в смысле воспитания и поддержания наилучшего психологического климата. Очевидно, что обзаведение детьми разного пола никак не может считаться недопустимой целью. Желание иметь сына после того, как родилась одна или несколько дочерей, и наоборот, представляется нам совершенно законным, лишь бы любовь сообразовывалась больше с детьми, чем со вкусами и желаниями родителей, и лишь бы они были готовы принять любого ребенка, какого бы пола он ни был, без психологических проблем и абортивных намерений.

Что касаетсяцелей, связанных с регулированием рождаемости,то нам кажется, что справедливое регулирование количества детей в соответствии с принципом ответственного деторождения вполне допустимо, как допустимо и стремление к разнополому составу своего потомства, однако решающим здесь должны быть прежде всего отсутствие эгоизма и достаточно серьезные основания для ограничения числа детей, и потому очень важным становится выбор средств для этого. Следует исключать любые цели чисто экспериментального характера, когда речь идет о человеке, в особенности если достижение этих целей связано с определенной опасностью.

Допустимость методов и процедур

Этот аспект проблемы представляется наиболее трудным и сложным для рассмотрения. Несомненно, должны быть исключены методики, которые предполагают уничтожение эмбрионов или бластоцистов нежеланного пола, как это происходит в случаях использования микрохирургии и селективной предымплантационной диагностики. Необходимо также исключить и методики эмбрионального или генетического манипулирования при отсутствии исключительно терапевтической направленности и тем более при наличии опасности для жизни эмбриона.

Подлежат исключению и методики чисто детерминистской направленности. Совет Европы самым недвусмысленным образом запретил предопределение пола путем биологических манипуляций. Запрет этот содержится и в инструкции «Donum Vitae», которая считает, что подобные методы «противоречат достоинству личности человеческого существа, его целостности и его идентичности».[401]Допустимо лишь «создавать условия» для того, чтобы родилось существо желаемого пола, когда для этого существуют серьезные причины, но при готовности принять любого ребенка, какого бы пола он ни был. Нам представляются приемлемыми те процедуры, которые основываются на уважении к эмбриону и личности супругов, к половым отношениям во всем их достоинстве, не только физическом, но и эмоциональном, и духовном. Такими могут быть только те методики, что учитывают подходящую биохимическую среду, физиологию детородного акта, и методики, связанные с «овуляционным методом».

В заключение скажем, что коль скоро нормальное проведение самых различных процедур требует, чтобы как цели, так и используемые методы были правомерными, мы думаем, что вправе сделать вывод о том, что допустимо выбирать пол своего будущего ребенка, если при этом используются естественные методы, состоящие в выборе благоприятных условий для супружеского акта. Кроме того, необходимо, чтобы этот выбор диктовался терапевтическими причинами или причинами психо–педагогического равновесия семьи, и, наконец, очень важно, чтобы подобное желание не было навязано семейной паре извне.

Библиография

Aanesen А. — Flam F.,Bilateral tubal pregnancy following in vitro fertilization and transfer of the two embryos (Двусторонняя трубочная беременность, последовавшая за оплодотворением in vitro, и перенос двух эмбрионов),«Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol.», 1966, 64, с. 235–236.

Assisted reproductive technology in the United States and Canada: results generated from the American Society for Reproductive Medicine/Society (Технологии, помогающие деторождению, в Соединенных Штатах и Канаде: результаты, полученные Американским Обществом по репродуктивной медицине),«Fertility and Sterility», 1966, 66(5), с. 697 — 705.

Caffarra С,Riflessione etico–teologica sull'inseminazione artificiale (Этико–богословские размышления об искусственном осеменении),«Medicina e Morale», 1980, 2, с. 119 — 135.

Cahill L. S.,Moral traditions, ethical language and reproductive technologies (Моральные традиции, язык этики и репродуктивные технологии),«J. Med. Philos.», 1989, 14, с. 497–522.

Caspar P.,Les fondements de l'individualité biologique (Основы биологической индивидуальности),«Communio», 1984, IX, 6, с. 80 — 90.

Cinque В. — Pelagalli M. — Daini S. — Dell'Acqua S. — Spagnolo A. G.,Aborto ripetuto spontaneo. Aspetti scientifici e obbigazioni morali (Повторяющийся спонтанный аборт. Научные аспекты и нравственные обязательства),«Medicina e Morale», 1992, 5, с. 889–910.

Cittadini E.,Aspetti biomedici ed etici della fertilizzazione in vitro (Биомедицинские и этические аспекты оплодотворения in vitro),в Privitera S. (a cura Concilio Vaticano II,Costituzione Pastorale «Gaudium et Spes»,nn. 47 — 52), в«Enchiridion Vaticanum»,1, Dehoniane, Bologna, 1981, c. 861–879.

Congregazione per la Dottrina della Fede (Конгрегация по вероучению),Istruzione su «Il rispetto della vita umana nascente e la dignita della procreazione» (Инструкция «Культура уважения возникшей человеческой жизни и достоинство деторождения» )(22.02.1987), вEnchiridion Vaticanum,10, Dehoniane, Bologna, 1988, с. 855 — 883.

Crosby J. F.,Are some human beings not persons? (Разве не все человеческие существа личности?),«Anthropos», 1986, 2, с. 215 — 232.

Davies I.,Contracts to bear children (Контракты по вынашиванию детей), «J.Med. Ethics»,1985, 11, с. 61–65.

Dedé A.,Il metodo Billings: marcatore della fertilita per la predeterminazione del sesso del concepito (Методика Биллингса: маркеры способности к зачатию для предопределения пола зародыша), в:Аtti del Congresso Internazionale su «La regolazione naturale della fertilita oggi. Certezze e dubbi» (Акты Международного конгресса по теме «Естественное регулирование рождаемости сегодня. Истины и сомнения»)(Milano 9–11. 12. 1988), Roma, 1989, с. 485 — 487.

Delaisi de Parseval G.,he desir d 'enfant saisi par la medecine et par la loi (Желание иметь ребенка с точки зрения медицины и закона),«Esprit», 1989, с. 86 — 99.

Department of Health and Social Security (Департамент здоровья и социальной безопасности),Report of the Committee of inquiring into human fertilization and embriology (Доклад Комитета по исследованиям в области зачатия и эмбриологии),Her Majesty's Stationary Office, London, 1984.

Di Menna R.,Umanizzazione e animazione del concepito umano (Очеловечивание и одушевление человеческого зародыша),в Аа. Vv.,Scienza e origine della vita (Наука и происхождение жизни),Orizzonte Medico, Roma, 1980, с. 36 — 72.

Di Pietro M. L.,Tecnologie riproduttive: laposizione della Chiesa Anglicana (Репродуктивные технологии: позиция Англиканской церкви),«Medicina e Morale», 1986, 2, с. 388–406.

Di Pietro M.L.,Analisi comparata delle leggie degli orientamenti nonnativi in materia di fecondazione artificiale (Сравнительный анализ законов и нормативных ориентации в области искусственного оплодотворения),«Medicina e Morale», 1993, 1, с. 231–282.

Di Pietro M. L.,«Riflessione sulla clonazione» И documento della Pontifìcia Accademia per la Vita («Размышления о клонировании» — Документ Папской академии в защиту жизни),«Camillianum», 1997, VIII (16), с. 195 — 202.

Di Pietro М. L. — Correale S. М.,Valutazione delle terapie medico–chirurgiche e protesiche dell'impotentia coeundi nell 'uomo ai fini della validita del matrimonio canonico (Оценка медико–хирургической терапии и протезирования в области импотенции с точки зрения действенности канонического брака),«Apollinaris», 1995, LXVI, с. 273 — 314.

Di Pietro M. L. — Spagnolo A. G. — Sgreccia E.,Meta–analisi dei dati scientifici sulla GIFT. Un contributo alla riflessione etica ( Метаисследование научных данных по технологии GIFT Материал для этических размышлений),«Medicina e Morale», 1990, 1, с. 13–40.

Doerfler J. F.,Is GIFT compatible with the teaching of«Donum Vitae» (Совместим ли GIFT с учением Donum Vitae),«Linacre Quarterly», 1997, 64 (1), с 16 — 29.

Donaty P.,Trasformazioni socio–culturali della famiglia e comportamenti relativi alla procreazione (Социокультурные изменения облика семьи и ее отношение к проблемам деторождения),«Medicina e Morale», 1993, 1, с. 117–163.

Dunstan G. R.,The moral status of the human embryo: a tradition recalled ( Моральный статус человеческого зародыша: традиция напоминает ),«J. Med. Ethics», 1984, 10, с. 38–44.

Dunstan G. R. — Seller M. J. (eds),The status of the human embryo (Статус человеческого зародыша),King's Fund, London, 1988.

Edwards R. G. — Steptoe P. C. — Purdy J. M.,Fertilization and cleavage in vitro of preovulation human oocytes (Оплодотворение и расщепление in vitro человеческой яйцеклетки до овуляции),«Nature», 1970, 227, с. 1307 — 1309.

Edwards R. G.,The ethical, scientific, medical implications of human conception in vitro (Этическое, научное и медицинское значение зачатия человека in vitro),в: Chagas С. (a cura di),Modern biological experimentation (Современные биологические исследования),Pontificia Accademia delle Scienze, Città del Vaticano, 1984, c. 193 — 249.

Ethics Committee of the American Fertility Society,Ethical considerations of the new reproductive technologies (Некоторые этические соображения по поводу новых репродуктивных технологий),«Fertility and Sterility», 1986, 46/3, с. 1 — 94.

Franket M. S.,Artificial insemination (Искусственное осеменение),в Reich W. T. (ed.),Encyclopedia of bioethics (Энциклопедия по биоэтике),The Free Press, New York, 1978,c. 1444–1448.

Garcia De Наго R.,Un tema grave e complesso: la fecondazione artificiale (Сложная и серьезная тема: искусственное оплодотворение),«Studi Cattolici», 1984, aprile–maggio, с. 269 и далее.

Germania Federale,Embryonenschutzgesetz–Esch G,13.12.1990 (этот текст, переведенный на итальянский, опубликован в «Medicina e Morale», 1991, 3, с. 509–512).

Giovanni Paolo II,Lettera Enciclica «Redemptor Hominis»(04.03.1979), nn. 13–17, вInsegnamenti dì Giovanni Paolo II (Наставления Иоанна Павла II),II, Libreria Editrice Vaticana, Città del Vaticano, 1979, с. 628 — 642.

Giovanni Paolo II,Allocuzione all' organizazione delle Nazioni Unite per l'educazione, la scienza e la cultura (Обращение к Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры)(02.06.1980), вInsegnamenti ai Giovanni Paolo II (Поучения Иоанна Павла II),III, l, Libreria Editrice Vaticana, Città del Vaticano, 1980, с. 1636–1655.

Giovanni Paolo II,Esortazione Apostolica «Familiaris Consortio» (Апостолическое обращение «Familiaris Consortio»),(22.11.1981), nn. 28 — 36, вEnchiridion Vaticanum,7 (1980 — 1981), Ed. Dehoniane, Bologna, 1982, c. 1453–1475.

Giovanni Paolo II,Discorso alla Pontifìcia Accademia delle Scienze (Выступление в Папской Академии наук)(23.10.1982), вInsegnamenti di Giovanni Paolo II (Поучения Иоанна Павла II),v/3, Libreria Editrice Vaticana, Città del Vaticano, 1982, c. 889 — 898.

Giovanni Paolo II,Discorso all'Associazione Medica Mondiale (Выступление во Всемирной Медицинской Ассоциации)(29.10.1983), вInsegnamenti di Giovanni Paolo II (Поучения Иоанна Павла II),VI, 2, Libreria Editrice Vaticana, Città del Vaticano, 1983, c. 917 — 923.

Giovanni Paolo II,Lettera Enciclica «Evangelium vitae» (Энциклика «Evangelium vitae»),(25.03.1995), Libreria Editrice Vaticana, Città del Vaticano, 1995.

Golombock S. — Rust J.,The Warnock Report and a single women: what about the children? (Доклад Уарнок и одинокие женщины: а что насчет детей?),«J. Med. Ethics», 1986, 12, с. 182–186.

Great Britain,Warnock Committee, Report of inquiry into human fertilization and embriology (Комиссия Уарнок. Данные исследований, связанных с человеческим оплодотворением и эмбриологией),Her Majesty's Stationery Office, London, 1984.

Hanscombe G.,The right to lesbian parenthood (Право лесбианских пар на материнство),«J. Med. Ethics», 1983, 9, с. 133–135.

Isidori A.,L'inseminazione artificiale omologa e etcrologa nella sterilita maschile: aspetti medici e psicologici (Гомологичное и гетерологичное искусственное осеменение при мужском бесплодии: медицинские и психологические аспекты),«Medicina e Morale», 1993, 1 с. 75 — 96.

Jones Н. W.,The ethics of in vitro fertilization (Этика оплодотворения in vitro),1982, «Fertility and Sterility», 1982, 37, с 146 — 149.

Jones H. W. Jr.,Preface (Предисловие),в Jones H. W. Jr. — Schraedere C,In vitro fertilization and other assisted reproduction (Оплодотворение in vitro и другие репродуктивные технологии),«Annales of the New York Academy of Sciences», 1988, 541, с XIII.

Jones H. W.,Storia della fecondazione in vitro (История оплодотворения in vitro),в Keye W. R. — Chang R. J. — Rebar R. W. — Soules M. R. (eds),Infertilita. Valutazione e trattamento (Бесплодие. Оценка и лечение),Verduci Editore, Roma, 1997, с. 786–795.

Kirby M. D.,Bioethics of IVF—the state of debate (Биоэтика IVF—обсуждение),«J. Med. Ethics», 1984, 10, с. 45–48.

Kovacs G. T. — Rogers P. — Leeton J. F. и др.,In vitro fertilization and embryotransfer (Оплодотворение in vitro и перенос эмбриона),«Med. J. Austr.», 1986, 144, с. 682 и далее.

La Farina С, In tema di inseminazione artificiale e difecondazione in vitro. Note di un giurista (Ha тему искусственного осеменения и оплодотворения in vitro. Замечания юриста),«Medicina e Morale», 1986, l,c. 103–117.

Largey G.,Reproductive technologies: sex selection (Репродуктивные технологии: выбор пола),в Reich W. Т. (ed.),Encyclopedia of bioethics (Энциклопедия биоэтики),The Free Press, New York, 1978, с 1439–1443.

Lejeune J.,Genetica, etica e manipolazioni (Генетика, этика и манипулирование),«Medicina e Morale», 1985, 3, с. 565 — 576.

Leuzzi L.,Il dibattito sulla inseminazione artificiale nella riflessione medico–morale in Italia nell'ultimo decennio (Полемика об искусственном осеменении в медико–моральном аспекте в Италии в последнее десятилетие),«Medicina e Morale», 1982, 4, с. 343 — 370.

Lewin А. — Simon А. и др.,Second–trimester heterotopic pregnancy after in vitro fertilization and embryo transfer: a case report and review of the literature (Второй триместр гетеротипической беременности после оплодотворения in vitro и переноса эмбриона: описание случая и обзор литературы),«Int. J. Fertil.», 1991, 36 (4), с. 227 — 230.

Liu Н. С. — Jones Н. W. — Rosenwaks Z.,The efficacy of human reproduction after in vitro fertilization and embryo transfer (Эффективность репродуктивной функции человека после оплодотворения in vitro и переноса эмбриона),«Fertility and Sterility», 1988, 49, с. 649 — 653.

Lypez Trujllo A. — Herranz J. — Sgreccia E.,Evangelium Vitae e Diritto (Евангелие жизни и право),Libreria Editrice Vaticana, Citta del Vaticano, 1997.

Martin R. H.,The risk of chromosomal abnormalities following ICSI (Опасность возникновения хромосомных аномалий при следовании технологии ICSI),«Human Reprod.», 1996, 11 (5), с. 924 — 925.

Mastroianni L.,In vitro fertilization (Оплодотворение in vitro),в Reich W. T. (ed.),Encyclopedia of bioethics (Энциклопедия биоэтики),The Free Press, New York, 1978, с 1448 — 1451.

McCormick R. A.,Notes on moral theology (Заметки о нравственном богословии),«Theological Studies», 1979, 40, с. 107 и далее.

McLaren А.,Рrе–етbrios? (Преэмбрион?)(letter [письмо]), «Nature», 1981, 28, с. 10.

McLaren A.,The IVF conceptus. Research today and tomorrow (Концепция IVF. Исследования сегодня и завтра),«Annals of the New York Academy of Sciences», 1988, 541, с 639–645.

McSweeney L.,Preselection of the sex of baby in Nigeria using Billings method (Предварительный выбор пола ребенка в Нигерии с использованием методики Биллингса),Report to VIthInternational Institute of the ovulation method, Los Angeles, 1980.

McWhinnie А.,Л study of parenting of IVF and DI children,«Medicine and Law», 1995, 14, с 501–508.

Medical Research International Society for Assisted Reproductive Technology and the American Fetility Society,In vitrо fertilization–embryo transfer (IVF–ET) in the United States: 1990 results from the IVF–ET registry ( Оплодотворение in vitro с переносом эмбриона (IVF–ET) в Соединенных Штатах),«Fertility and Sterility», 1992, 57, с. 15–24.

Pellegrino E. D. — Harvey J. C. — Langan J. P. (eds).Gifts of life (Дары жизни),Georgetown Univ. Press, Washington (DC), 1990.

Petrinovich L.,Human evolution, reproduction, and morality (Эволюция человека, деторождение и нравственность),Plenum Press, New York, 1995.

Pontificia Accademia pro Vita,Riflessioni sulla clonazione (Размышления о клонировании),Libreria Editrice Vaticana, Città del Vaticano, 1997.

Ramsey P.,Parenthood and the future of man by artificial donor insemination: fabricated man (Проблема родителей и будущее человека, возникшего в результате искусственного осеменения: искусственный человек),Yale Univ. Press, New Haven, 1970, с. 104–160.

S. Congregazione per la Dottrina della Fede (Св. Конгрегация по вероучению),Dichiarazione su alcune questioni di etica sessuale (Декларация по некоторым вопросам сексуальной этики)(29.09.1975)вEnchiridion Vaticanum,5, Dehoniane, Bologna, 1979, с 1126–1157.

S. Sede,Carta dei diritti della famiglia (Документ о правах семьи)(24.11.1983) вEnchiridion Vaticanum,9, Dehoniane, Bologna, 1987, c. 468–481.

Seifert J.,Substitution of the conjugal act or assistance to it? IVF, GIFT and some other medical interventions. Philosophical reflections on the Vatican Declaration «Donum Vitae» (Замена супружеского акта или помощь ему? — IVF, GIFT и другие медицинские вмешательства. Философские размышления в связи с Ватиканской Декларацией «Дар жизни»),«Anthropotes» 1988, 2, с. 273–286.

Sgreccia E. (a cura di),Il dono della vita (Дар жизни),«Vita e Pensiero», Milano, 1987.

Sgreccia E. — Di Pietro M. L.,Manipolazioni genetiche e procreazione artificiale: orientamenti giurìdici e considerazioni etiche (Генетические манипуляции и искусственное деторождение: юридические установки и этические воззрения),«Il diritto di Famiglia e delle Persone», 1987, 3/4,'c. 1351 — 1447.

Sgreccia E. — Sacchini D. (a cura di),Evangelium Vitae e bioetica. Un approccio inter disciplinare (Энциклика «Evangelium Vitae» и биоэтика. Подход, связанный с привлечением различных наук), «Vita e Pensiero», Milano, 1996.

Sgreccia E. — Lucas Lucas R. (a cura.di),Commento inter disciplinare alla Evangelium Vitae (Комментарий к энциклике «Evangelium Vitae», связанный с привлечением различных наук),Libreria Editrice Vaticana, Città del Vaticano, 1997.

Shea M. C,Embryonic life and human life (Жизнь эмбриона и жизнь человека), «J. Med. Ethics», 1985, 11, с. 205–209.

Spagnolo A. G.,Comitati di bioetica in tema diprocreazione artificiale (Комитеты по биоэтике в связи с искусственным деторождением),«Medicina e Morale», 1993, 1, с. 205 — 230.

Spagnolo A. G. — Mancini A. — De Marinis L. и др.,Valutazione scientifica ed etica di un metodo per il prelievo diagnostico del liquido seminale (Научная оценка и этика одного метода диагностического анализа семенной жидкости),«Medicina e Morale», 1993, 6, с. 1189–1202.

Spagnolo A. G. — Sgreccia E.,Il feto umano come donatore di tessuti e di organi (Человеческий зародыш как поставщик тканей и органов),«Medicina e Morale», 1988, 6, с. 843–875.

Spagnolo A. G. — Sgreccia E. (a cura di),Lineamenti di etica della sperimentazione clinica (Основы этики клинического экспериментирования),«Vita e Pensiero», Milano, 1994 c. 39–49.

Stato del Victoria (Australia),Legge n ° 10163/1984 sulla sterilita (procedure mediche ) (Закон n° 10163/1984 о бесплодии [медицинские процедуры])(текст, переведенный на итальянский, дается в Luzi F. (a cura di),Le nuove tecnologie di riproduzione umana Legislazione e dibattito in alcuni paesi (Новые репродуктивные технологии. Дискуссии и законодательство в некоторых странах),Senato della Repubblica Italiana — Servizio Studi — Settore socio–culturale, Roma. 1986, с. 33 — 73).

Stato del Victoria (Australia),Legge di emendamento sulle procedure mediche per la sterilita 1987 (Поправка к закону о медицинских процедурах при бесплодии 1987)(текст переведенный на итальянский, дается в Luzi F. (a cura di),Riproduzione umana assistita, embriologia e terapia genica. Dibattito e legislazione in Australia e negli Stati Uniti (Помощь при осуществлении функции продолжения рода, эмбриология и генетическая терапия. Дискуссии и законодательство в Австралии и Соединенных Штатах),Senato della Repubblica Italiana — Servizio Studi — Ufficio Ricerche nel Settore Sociale, Roma, 1991, с. 5–13.

Testart J.,Le désir du gène (Желание гена),Francois Bourin, Paris, 1992.

Thibault С. — Levasseur M.C.,L'implantation. Le rôle de l'embryon ( Имплантация. Роль эмбриона),в Netter А. — Gorins A. (eds),Actualités GynXcologiques ( Новое в области гинекологии),Masson, Paris, 1986, с. 121 — 134.

USA — President's Commission,Splicing Life (Привитая жизнь),US Gov. Print. Off., Washington (DC), 1982.

Van Dyck J.,Manifacturing babies and public consent. Debating the new reproductive technologies (Производство детей и общественное мнение. Дискуссии в связи с новыми репродуктивными технологиями),MacMillan Press LTD, London, 1995.